Разбитые

Савелий аккуратно поставил чашку чая перед парнем, тот спокойно посмотрел на неё, а затем взял в руки, немного отпивая. Старший не решался говорить, чувствуя, как язык застрял где-то в горле. Он смотрел на своего сына и не понимал, что не так. Это был Рома, все тот же парень с белыми, только теперь подстриженными волосами, что челкой спадали на лицо, с голубо-серыми глазами, с аккуратным лицом, вот только, почему-то было ощущение, что перед ним совершенно другой человек. — Как вы? — спокойно взглянул на него Роман и кажется, от его однотонного голоса коммунисту стало понятно, что не так. Слишком тихое лицо и как будто стальные глаза выдавали в сыне то, что называется жизнью, долгой, тяжёлой жизнью. От этой догадки почему-то стало страшно. — Я…нормально. — чуть замялся Морозов. — А ты…? — Я приехал поговорить. — кивнул Рома. — Простите, что не сказал о том, что ушел, это было глупо с моей стороны. — Я не злюсь на тебя, я… — неловко начал Савелий. — Наверное, вы хотите знать причину. — продолжал сын, заставляя коммуниста замолчать и просто кивнуть. — Я хотел узнать, кто мой настоящий отец. — Прости, я должен был сказать тебе сразу. — покачал головой мужчина. В груди снова образовалась тяжесть от чего стало не по себе. — Давай, просто сядем и спокойно поговорим, я все расскажу тебе, обещаю. — Без надобности. — посмотрел на него Рома, заставляя замолчать. — Я знаю правду, знаю, кто мой отец. — И кто же…твой отец? — неуверенно посмотрел на него Савелий. — Вы. — коротко кивнул младший Морозов, отпивая чай, так уверенно сказано, но Савелий по этим ледяным глазам видел, что он знает, он все знает. О том, что тогда случилось, о том, почему сам Савелий там оказался, и о том, кто его настоящий отец, тоже знает. — Хорошо. — просто кивнул коммунист, оставляя это так, как есть. Роме уже не нужна была помощь, он все прекрасно понимал и осознавал, и видимо, уже принял правду. — Вообще, я по другой причине приехал. — внезапно начал сын, заставляя Савелия вылететь из своих раздумий. — Позвольте мне опекать Алису Хоффманн. Старший русский так и застыл, потрясённо уставившись на серьезного парня. Опекать… Алису? После войны земли Германии условно были разделены между странами победителями. Савелий тогда хотел забрать себе обоих детей, но в это дело вклинился Оливер, что создало ряд огромных проблем, против которых Морозов до сих пор протестует, но пока безуспешно. Алису он забрал к себе, чему она, мягко скажем, не очень рада. А Германн остался с Оливером, чему уже был не очень рад коммунист, он всеми силами старался отбить сына у американца, но от усталости и боли в теле едва справлялся с выпадами Петти-Брауна. — Позволить тебе…приглядывать за Алисой? — неуверенно посмотрел на него Морозов. — Но…почему? — У меня есть на это свои причины. — кивнул ему Роман. — Ром… — не выдержал Савелий. — Что…что с тобой случилось? — Много всего. — спокойно ответил ему сын, поставив чашку на блюдечко, негромко звякнув стеклом. — Но я бы хотел помочь ей, слышал, она тяжело переживает переезд. — Я не понимаю откуда такое стремление. — прищурившись, покачал головой коммунист, но когда встретился с серыми глазами сына, отвёл взгляд. — Думаю, у вас не будет времени на это из-за работы, поэтому, позвольте помочь. — Савелий вздохнул. Рома был прав, сейчас он не справится с Алисой, более того, он даже контактировать с ней как либо не может из-за прямого приказа Эриха, каждый раз, когда пытается, плече будто раздирает, от чего дикая боль пронзает тело не давая даже на ногах спокойно стоять. Оставить дочь одну он тоже не может и выхода у него пока нет, не придумал ещё. — Ладно, я позволю тебе. — устало выдохнул он, перестав думать об этом. — Но имей в виду, это просто девочка, она лишь подросток, не её отец. — Я понимаю. — кивнул Роман. — Хорошо, тогда я представлю вас на следующей неделе. — покачал головой Савелий. — Славно. — прозвучало спокойное от сына. --- — Это же… Рома. — испуганно произнесла Мария, всматриваясь в знакомую фигуру. — Рома! — тот обернулся, внимательно рассматривая удивленную девушку. Маша, когда поняла, что это точно он, стоять на месте не смогла, просто подбежала к парню, тут же обнимая его, стискивая в своих руках. — Боже мой! С тобой все хорошо, что… Как ты сука ещё стоять тут можешь, а?! — Мария… — немного устало произнес парень, пытаясь остановить блондинку. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Смело с твоей стороны явиться сюда, зная, что тебя ждёт расстрел! — зло шикнула она. — Меня не ждёт расстрел. — спокойно сказал блондин. — Вообще-то, я даже получил орден. — За что? За предательство? — стояла на своем город. — За заслуги перед отечеством. — пожал он плечами. — В прочем, не важно. — остановил он спор. — Спасибо, что ты позаботилась о моем отце, а сейчас у нас есть дела поважнее. — Да, я должна встретить человека, что будет курировать Алису Хоффманн в нашей стране. — коротко проговорила Маша, видимо принимая перемирие. — А ты тут какими судьбами? — Я и есть куратор. — кивнул он. Мария удивлённо посмотрела на него. — Тебе? Её то доверить?! Пхахах, не смеши меня. — расхохоталась столица, утирая слезинки. — Твое мнение не важно, с приказами начальства не спорят. — блондин серьезно посмотрел на неё, от чего девушка нахмурились. — Идём. — Маша прошла внутрь, тихо проходя по коридорам. Несмотря на весь её злой образ, она безумно волновалась за Романа и сейчас, встретив его лицом к лицу не понимает, что стало с этим мальчиком. Как будто бы, в теле его дорогого не родного племянника сидит кто-то другой, кто-то, кто заставляет стынуть кровь в жилах одним взглядом своих ледяных серых глаз. Надо в церковь его сводить, ненароком и все демоны выйдут, может поможет. Прошли до комнаты в полной тишине. У белых дверей стояли двое мужчин, охраняя помещение не столь от кого-то внешнего, сколько всех остальных от этой девочки. Савелий дал ясный приказ и пальцем её не трогать, хотя кулаки у многих чесались. — Встреча. — коротко проговорила Мария, после чего один из охраны кивнул и приоткрыл белую деревянную дверь. Она прошла первой, после чего зашёл Рома. Приятное помещение, не слишком много вещей, большинство стен прикрывалось шкафами с книгами, а посередине стоял чайный столик, по бокам от него красивые тряпичные продолговатые кресла на деревянных ножках. Однако, он практически сразу обратил внимание на девушку, что сидела на одном из них, гневно рассматривая их. У неё было светлое лицо и аккуратные глаза, что словно рубин стали красным, переливаясь в свете комнатной лампы. Волосы были черные словно смоль и были чуть длиннее копчика, прямыми волнами спускаясь на спину. Она была в светлой рубашке и длинной, слегка пышной черной юбке. Её губы дернулись от раздражения. — Позволь мне поговорить с ней. — шепнул столице, что видимо испепеляла её взглядом, Рома. — Ты у нас теперь тут командир судя по всему. — выплюнула Маша и вышла за дверь. — Здравствуй. — будто и ничего не случилось, присел напротив неё русский. — Меня зовут Роман Морозов и я буду помогать тебе с переездом и проживанием в нашей стране. — В этом гадюшнике? — зло шикнула она. — Да я лучше буду жить в лесу с волками, чем с вами…грязными русскими. — Рома продолжал спокойно на неё смотреть, что немного её смутило. Обычно люди практически сразу выходят из себя. — Как бы ты это не называла. — выдохнул он. — Приказа тебе не изменить, поэтому прошу выслушать дальнейшие распоряжения. — Не собираюсь я тебя слушать! — опрокинула она чашку, вскочив на ноги, зло крича на парня. Морозов немного поморщился, почувствовал, как воздух стал тяжелее от злости альфы. — Я хочу поговорить с вашим главным! — Зачем? — серьезно посмотрел на неё блондин. — Пусть прекращает этот цирк и извиняется перед моим отцом! Ты хоть знаешь, что они с ним сделали?! — Рома отклонился на спинку, внимательно её слушая. — Заточили его в клетку, как будто бы он монстр какой-то! Он делал правильные вещи! Избавлял мир от вашей заразы! — Интересно. — после недолгого молчания, кивнул Морозов. — Я бы даже позволил тебе поговорить с самим Советским Союзом, но боюсь такой жалкий детский лепет он даже и слушать не будет. — Что…? — прошипела Алиса. — Как ты себе это представляешь? — он вопросительно взглянул на неё, но вот опять, в его взгляде не было гнева или злости, там кажется, вообще ничего не было, что смутило девушку. — Даже если бы он вдруг извинился перед твоим отцом и вернул то, что ты считаешь, ему положено, что ты собираешься делать с остальными победителями? К примеру, Уильямом Петти-Браун или даже Оливером? Тоже заставишь их извиняться перед твоим отцом? — она промолчала. — Я не слышу ответа. — Да кто тебе дал право так со мной разговаривать! — закричала немка. Рома только устало выдохнул, ну вот, хотел же без драки. Она внезапно кинулась на него, но Морозов просто уклонился, чуть чуть подтолкнув девушку, от чего та немного потеряв равновесие, чуть не шлёпнулась на пол. — Хэй! Как ты можешь трогать слабую девушку! Ты, грязная зараза! Московит! — Даже если Иваном назовешь, ничего не изменится. — пожал плечами Рома, не обращая внимание на презрительное прозвище. — И тебе лучше успокоиться. — но она не послушала, снова кинувшись на него. Морозов не спорит, она была сильнее, чем ей положено, но видимо глупее, чем он ожидал. Чашка на столе треснула, будто лопнув, от чего в комнату вбежали солдаты у двери, направляя пистолеты. — Сэр, отойдите от неё! — крикнул мужчина, готовый стрелять. Алиса вздрогнула, остановившись, как вдруг русский прикрыл её, вставая спиной к двери, как бы, пряча девушку за своим телом. — Все нормально, вам не о чем беспокоиться, мы просто говорим, — уверил он охрану, а затем обернулся к Хоффманн. — или же, леди хочет продолжить? — она зло оскалилась на него, но лишь выдернула свои руки, отвернувшись. — Ладно. — с ненавистью произнесла она. — Говори свои дольнейшие распоряжения, я слушаю. — Хорошо, спасибо, что согласилась меня выслушать. — она закатила глаза, пока Рома выпроваживал охрану. --- — Эти новые дети меня раздражают. — шикнул Богдан, сидя на кухне наконец-то в тишине. — Дай им шанс. — усмехнулся Ноян, поставив перед парнем кружку с чаем. — Рома же нам дал, вот и мы должны постараться. — Ты может и прав. — недовольно взглянул на него шатен. После войны много изменилось, хоть они этого и не хотели, они сами изменились, кажется, пропасть между ними и отцом стала только больше. Поменялась и обстановка дома, да, он стал побольше, но и людей тут стало больше. Различные дети и люди постарше, вот некоторые котов домой таскают, а отец их видимо вообще всех кого не попадя домой таскает. Может у него комплекс какой-то, хотя, украинца это не интересует, а вот то, как они теперь будут жить в этом шуме и гаме его очень интересует. Сестру было жалко, на неё свалились почти все домашние обязанности, хоть она и не жаловалась, иногда Богдан замечал, как она от усталости засыпала на ходу, поэтому они с Нояном старались как можно больше ей помогать. Спорить с братом не хотелось, тем более в такое время. — Кстати, когда Рома к нам приедет? — Не знаю. — как-то заторможено проговорил казах, от Ромы давно вестей не было, а от отца они ничего не добились, но когда спрашивали у тети Маши про старшего брата, та лишь злилась, опуская голову. Видимо, что-то случилось, но им об этом никто не сказал. — Может, стоит ещё раз спросить? — Не думаю, что это поможет. — недовольно выдохнул Богдан, чувствуя свою безысходность. — А ты что думаешь, Мира? — он обернулся на сестру. Та сложив руки на коленях и наклонив голову дремала на стуле. Братья сочувственно переглянулись. — Может, не будем её будить, сами управимся? — неуверенно посмотрел на украинца брюнет. — Да, пожалуй. — выдохнул Богдан. — Я отнесу её в комнату, пусть поспит. — Я пойду тогда укладывать детей. — вяло улыбнулся казах, представляя сколько ему ещё предстоит возиться с этими мелкими. Интересно, как Рома с ними справлялся. Шатен лишь немного улыбнулся ему, а затем встав со стула, подошёл к сестре и совсем аккуратно подхватив её на руки, чуть приобнял, целуя в макушку. — Ну ничего, Мирочка, как-нибудь уж справимся. --- — Спи, спи, — прошептал девушке Богдан, когда та с просонья все же открыла глаза, пытаясь понять где она. — я тебя всего лишь на постель перетащил. — Чего? — подскочила Мирослава. — Какой день? Час? А дети там как? — Мы с Нояном разберемся, а тебе нужен отдых. — накрыл он блондинку одеялом, чуть надавливая, чтобы та плюхнулась на постель. — Вон, руки слабые, глаза слипаются, спи давай. — Даш, — тепло улыбнулась она смотря на брата. Тот засмущавшись, отвернулся. — спасибо. — Да не за что. — буркнул он и когда уже собирался уходить, тишину нарушил крик. — Это Ноян? — напряжённо спросил украинец. — Да. — тут же подскочила с постели Мирослава, откидывая одеяло.