Разбитые

— У меня есть билеты. — устало произнес пожилой мужчина. Повезло, что он ещё стоял на ногах и не умер от дистрофии, видимо, был крепче внутри, чем кажется. — На тот самый оркестр? В филармонию? — невинно спросила его девушка, что жила по соседству когда-то, теперь дом с её стороны разрушен и им пришлось поселиться в более безопасное место. — Я хотел сходить туда с женой. — девушка затихла. — Но она умерла вчера. — Хотите я с вами схожу? — спросила она соседа. — Да чего уж старику таскаться, — посмеялся он. — как-нибудь в другой раз. — Ну смотрите. — протянула она. Разговор их заглушил близкий грохот, от чего соседка сорвалась к старику, прижимая к себе и пытаясь утащить вниз, дабы избежать смерти. Девятое августа. 1942 год. День, когда решалась судьба Ленинграда, день, когда Петр был готов умирать. — Доброго утра, товарищ Петр! — встали в стойку отдавая честь солдаты. Все худющие, что кажется, дунешь, и они словно пух на одуванчиках, разлетятся. Петр и сам был не в лучшей форме, с тростью, едва шагая. Голос хрипел, на лицо будто падала тень, синяя, страшная. Все тут были такими, уже готовыми умереть. Он был уверен, Рома справится без него, главное только, чтобы он успел вовремя уйти. — Отражаете? — тут же серьезно спросил город. Как никак, без боя сдаваться не собирался, хоть понимал, что не выстоит долго. — Пока да, удается сдерживать. — кивнул ему командир. — Это хорошо. — ухмыльнулся он. — Я им по нашим трупам без сломанных ног сплясать не дам. — Хах, — усмехнулся мужчина рядом. — согласен. Было по странному тихо, что немного нервировало Петра. От мыслей его отвлек странный звук, громкоговорители в городе внезапно зазвучали, объявляя, что сейчас Симфонический оркестр сыграет симфонию для всех, кто может её услышать. Заиграла музыка, инструменты звучали через весь город, заставляя людей замирать, выходя на улицы, слушая, ловя ушами каждую ноту. Так громко, что казалось весь мир их слышит. Петр медленно подошёл к окну, открывая его руками. Несмотря на то, что в городе было пустынно, он опустил свой взгляд вниз, смотря на людей, что молча, гордо поднимали головы вверх. Стоят. И будут стоять, будут жить. Он оперся руками о подоконник, вслушиваясь в каждый звук, чувствуя, как сердце наполняется чем-то живым. — Товарищ командир…это музыка? — неуверенно спросил один из солдат. — Да, симфонический оркестр сегодня играет для всех. — довольно кивнул командир. — Они транслируют это по громкой связи, чтобы каждый знал об их мужестве и стойкости. — он кивнул, замечая на себе вопросительный взгляд Петра. — Мы охраняем их и площадь, помимо того, что отражаем вторжение. Простите, что ослушался ваших приказов, но тот блондинистый мальчик, ваш друг, очень хотел, чтобы вы услышали это. Рома… Петр обернулся обратно к окну, с каждой нотой чувствуя, как город встаёт с колен, заморенный голодом, под постоянными обстрелами, город призрак…встаёт с колен вместе с этими людьми, вместе с ним. — Ну, что скажете? Если уж музыканты стоят, то уж мы, военные, то точно выстоим. — уверенно произнес командир. — Выстоим. — твердо произнес Петр. — Обязательно выстоим. --- Рома медленно забежал домой, всё-таки, его худое тело давало о себе знать. Он чуть отдышался, Петр уже наверное дома. Морозов надеялся, что когда он зайдет, то увидит живую искринку в глазах парня. — А, Петь, — он заметил спину мужчины. Тот обернулся, удивлённо его разглядывая. — Ты слышал? — он поставил чемоданчик со скрипкой. — Как играл оркестр? Наверное слышал, мне кажется, даже немцы под Москвой слышали. — посмеялся. — Что скажешь? Ты…чего плачешь? — удивился Морозов. Петр налетел на него, обнимая, прижимая к груди. Стояли так ещё несколько минут, пока не опустились на колени. — Спасибо. — прошептал город, держа тонкие руки парня в своих. — Спасибо… — шептал он, пока слезы катились по его лицу. — Спасибо… — Петь, пожалуйста, — кивнул ему Рома, заметив, что он улыбается, и плачет от счастья. — я же сказал, что что-нибудь придумаю. — они ещё раз обнялись, тихо посмеявшись. — Ты отстоял город. — тепло посмотрел на него Рома. — И отстоишь ещё раз снова, если понадобиться. — Да. — уверенно взглянул на него Петр. — А ты, нашел то, что искал? — Рома удивлённо посмотрел на него, а затем кивнул. — Да, но я решил, я поеду на фронт. После того, как я сегодня сыграл, я вдруг понял, что не могу бросить этих людей, я просто обязан защитить их жизни. — твердо произнес Роман, удивляя город. Тот хоть и испугался немного, но другу все же кивнул. — Хорошо. — спокойно кивнул Петр. — Смогу тебя эвакуировать а там, пристройся к солдатам. И ещё, встретимся после войны, я же теперь твой должник. — Так уж и быть, накормишь меня досыта. — довольно проворчал Рома. — Видимо, это время прощаться. — Я буду скучать. — тепло обнял его мужчина. — Я тоже. — кивнул ему Роман. — А, и отцу не слова, ладно? — Так уж и быть. — закатил глаза Петр. --- — Вау. — восторженно посмотрела на него Алиса. — Ты сделал просто потрясающую вещь, Ром. — её глаза светились счастьем и теплотой. — Ты и правда сыграл в этом оркестре? — Да. — кивнул ей Роман. — Я не так хорош, как были они. — он посмотрел в небо. — Они были выдающимися людьми. — Как и ты. — довольно толкнула его Хоффманн. Рома не стал ей рассказывать про свою истинную причину визита в Ленинград, но за то время, пока он жил там с Петром, он все же нашел ответы, на те вопросы, которые задавал себя, смотря на лист об усыновлении. — Ты поехал на фронт? Что случилось потом? — Меня причислили к отряду, с которым я очень сдружился. — коротко проговорил Морозов, присаживаясь в машину, дожидаясь, когда девушка сядет тоже. — Я был снайпером. — добавил он. — Я много времени уделял стрельбе, так что почти не промахивался, а на войне отточил этот навык до совершенства. — Я видела, как ты стреляешь. — утвердительно закивал немка. — У тебя талант. — он спокойно посмотрел на неё, но спорить не стал, выезжая с парковки. — Знаешь, я читала про одного снайпера, что пропал без вести после войны. Он считается легендой, по позывному «Ромашка» Те, кому повезло с ним работать, отмечают его холодный нрав и поразительную меткость. — Не пропал он без вести. — отвернулся Рома, чувствуя на себе вопросительный взгляд. — Я просто не хотел сильно светится. — Алиса не понимающе оглядела его, а потом как распахнула глаза от осознания. — И не холодный у меня нрав. — Ты и есть тот самый супер-снайпер?! — воскликнула она. — Да. — устало выдохнул Морозов. За что ему всё это…? — Я учусь стрельбе у лучшего снайпера. — довольно проговорила немка. — Я в восторге. — Рад за тебя. — спокойно проговорил Роман. — Так, что там всё-таки с фронтом? — перевела она тему. — Я послушно служил. — кивнул он. — Мне пришлось убивать и когда я только начал службу в команде, для меня это особо ничего не значило. Я просто знал, что должен защитить страну, поэтому убивал нацистов. — он замолчал. — Однако, даже если ты не понимаешь, что такое смерть, спустя какое-то время, на сотом, пятисотом, и дальше, убийстве, ты поймёшь, что жизнь, которую ты отбираешь, слишком дорога, и тогда приходится платить по счетам. Она не поняла его, но просто согласилась слушать. --- — «Ромашка» значит позывное? — спросил Костя, в шутку. Сидели у костра, опять ночью, опять спать перед операцией не хотелось. Их небольшой отряд занимался захватом и разведкой малых огневых точек. Они были недалеко от основного сосредоточения войск, поэтому, связаться с ними можно было быстро, передавая всю нужную информацию. — А не позывное? — Полевая. — усмехнулся Морозов. О своей фамилии он не говорил, назвал только имя. По внешности, как оказалось, его мало кто узнавал, как страну. В глазах окружающих он был молодым парнем с необычной внешностью, но ничего более, не смотря на то, что ему уже давно за двадцать. Они посмеялись. — Ну и чудное же ты прозвище для снайпера выбрал. — хохотнул Толик. Рома знал их всех по именам, кто где родился, кого сестра ждала, кого мама, а кого жёнушка. За долгие дни войны привязался к этим парням, понимая, что они стали для него фронтовой семьёй, чем-то важным и он был готов пожертвовать жизнью ради них, зная, что он страна и наследник. Отец бы не одобрил, но…плевать, что он скажет. Сидя в своем кабинете, в кремле, он никогда не поймет, какого Роме было здесь, в лесу, на поле боя. Они вместе с этими парнями прошли слишком много, чтобы он считал по другому. И из горящего здания друг друга вытаскивали, и из-под немецкого обстрела, да из-под чего только не вытаскивали друг друга. Он мог на них положиться. Хвастались друг другу, кто сколько нацистов убил, строили планы на будущее, как домой вернуться и как жить будут. Костя хотел поскорее увидеть жену свою, говорит, красавица она у него. Глаза голубые, волосы длинные, русые, лицо круглое. А сердце у неё какое, доброе. Письма она ему пишет, с приветами, да с признаниями. Толя планировал работать после войны, архитектором. Говорит, прибыльно это будет. Дома подбитые, а такие, с проектами, приветствоваться будут. В общем, стратегом он был ещё тем. А вот Славу работа после войны не сильно заботила, он хотел в родную деревню вернуться, чтобы матушке помогать по хозяйству, говорит, скучает по ней, давно её не видел. Грише после войны не усидеть в мире, он хотел до генерала дослужиться, чтобы потом в кремле сидеть, рядом с Савелием Морозовым и лично ему руку пожимать, с чего Рома всегда смеялся, представляя своего отца в такой нелепой сцене. Это хорошо, что они все вместе. И сейчас, сидя у костра, Рома смеётся, ощущая себя спокойно, как будто дома. — Ребят… — один пустой голос способен разбить все представления о родном доме и о семье, что тебя окружает. Они все обернулись, застыв. Сема, что стоял на дозоре, под дулом немецкого пистолета, пусто посмотрел на них, едва шевеля губами. Они все соскочили, оглядываясь. — Бросайте оружие! — на гласном немецком выкрикнул один из фрицев. — Что делать будем? — тихо шепнул Рома, обращаясь к Косте. — Мы в окружении. — обвел глазами округу Гриша. — Сдавайтесь или умрёте прямо здесь. — объяснили им. Они поморщились, понимая, что делать было нечего. — А теперь по очереди, выкладывайте все, что знаете? — он направил оружие на Сему, от чего тот вздрогнул. Парни напряглись. — Я…я ничего не знаю. — помотял он головой. — Врешь. — Я ничего не знаю! — вскрикнул брюнет, почувствовав холодную сталь у лба и спущеный предохранитель. — Поверьте! Я ничего не знаю! Я — выстрел. Его холодное тело упало перед ними, заставляя застыть. Рома сглотнул, снова ощущая этот запах смерти, что спускался в горло. — Я…я все скажу. — опустился на колени рядом с ним Костя, испуганно смотря на немцев. — Слушаю. — серьезно посмотрел на него Фриц. — Ты чего творишь? — шикнул на него Толя. — Заткнись… — стиснул зубы Костя, пока Рома неуверенно на него смотрел. Он был уверен, что это просто план, что вот сейчас, пока он отвлекает внимание, они разберутся со всеми немцами, но как только русый начал говорить правду о них, сливать информацию, тут же похолодел. Невозможно. Они же все семья. Они все хотят вернуться домой. Они клялись в мужестве, клялись что горой будут стоять за отечество, за их страну. Отец там сидит ночами, до последнего концы с концами сводит, чтобы они хоть как-то двигались вперёд, а они тут, испугавшись смерти, так легко его предают. Неужели, Рому это тоже когда-нибудь ждёт? Не позволит. Он не позволит. — Костя, заткнись! — продолжал шипеть на друга Толя, а затем осекся, испуганно поворачивая голову в лево. — Рома… — тихо прошептал он. — Рома…опусти пистолет. — прошептал он, неуверенно смотря на парня, но как только заметил его холодные глаза, испугался. — Ром… Костя больше не говорил, когда парень спустил курок, даже не дрогнул, продолжая смотреть на мертвое тело товарища. — Что ты наделал… — сделал шаг назад Толя, пока все отходили от шока. Морозов коротко взглянул на него, направив оружие, понимал, что пути назад уже не будет. Ещё выстрел, ещё один мертвый товарищ. Он от немцев не уйдет, знает, что с ним будет, видел жертвы их «нормальной политики», друзьям такого не пожелаешь, поэтому, уж лучше смерть. Да и как он теперь, в их глазах выглядит? Чудовищем? Все равно уже все решил. Наверное да. Бежать не собирался, когда перестрелял всех. Просто опустил оружие на землю и поднял руки, прикрывая глаза. Почему-то, отнимать чужую жизнь стало очень сложно. --- — Ты и правда их всех убил? — испуганно обернулась на спокойного парня Алиса. Поверить не могла в том, что он сейчас сказал. Чтобы Рома, и просто убил настолько дорогих ему людей. — Взял и собственными руками…перестрелял? — Да. — посмотрел вперед Роман. — Как ты…мог? — немного злясь, спросила она его. — Разве они не были твоими друзьями?! — Были. — кивнул ей парень. — И ты себя ни в чем не винишь? — усмехнулась девушка. — Виню. — обернулся он на неё. — В том, что не смог найти решения получше, но это уже произошло, я уже их убил, принял решение и сожалеть о нем не буду. Это был мой выбор. — Ты остался безнаказанным. — шикнула девушка. — Поверь мне. — холодно отрезал Морозов, привлекая её внимание. — За собственную глупость я заплатил сполна.