Разбитые

— Германн… — прошептал мужчина, виновато смотря на сына. — Нет! — шикнул немец. — Я не собираюсь тебя слушать! Думаешь, можно просто так вернуться в мою жизнь и думать, что все наладится?! — Я… — прошептал он. — Ты такой же, как и отец, который нас бросил! Ты тоже всего лишь меня бросил! — продолжал кричать младший. — Сколько раз я просил тебя остаться со мной! Сколько?! Но ты только ругал меня! — Пожалуйста, прости меня… — продолжал Эрих, опуская голову. — Я знаю, что я виноват перед тобой. Но Оливер… — Оливер помог мне в отличии от тебя! — продолжал кричать сын. — И помогает до сих пор! — Германн… — отчаянно пытался донести до сына то, что Петти-Браун не самая лучшая компания. Это чудовище никому не станет помогать просто так, он убедился в этом на собственной шкуре. — Я не хочу тебя больше видеть! — шикнул Германн. — Просто не позорь меня ещё больше и убирайся! — он больше не говорил, отвернулся, сжимая кулаки. Эрих кивнул, покинув кабинет, немного помявшись в двери. — Думал, пройдет лучше. — пожав плечами, устало выдохнул Хоффманн, когда столица встретил его в коридоре. — Не стоило этого ожидать. — пожал плечами Бернхард. — Он уже взрослый и давно сам принимает решения. — А сам ли? — сжал кулаки брюнет. Город выдохнул, тактично промолчав. — Мне нужно поговорить с Оливером. — Нет. — тут же отрезал столица. — В прошлый раз это закончилось войной. — Я хочу поговорить с ним о Германне. — покачал головой Эрих. — Говорить с Оливером опасно. — возразил город. — Я знаю. — кивнул немец. — Ты едва только покинул стены больницы, ты можешь не справиться. — покачал головой Бернхард. — Не пытайся закрыть глаза на свои проблемы, находя себе новые. — Я никогда не вылезал из проблем. — усмехнулся Эрих. — Но сейчас, я хотя бы понимаю ради чего все это. Возможно, у меня получится быть поближе к сыну хоть так. — А Алиса? — тихо спросил Бернхард. — Она в СССР. — покачал головой Хоффманн. — Туда мне только путь и заказан. Да и, наверняка она относится ко мне так же, как и Германн, если не хуже. — Возможно, это повод наладить отношения и с Савелием? — осторожно спросил город. Эрих немного вздрогнул, но затем опустил голову. — Я боюсь, что если снова появлюсь в его жизни, то в очередной раз сделаю ему больно. — покачал он головой. — Не думаю, что я сейчас к этому готов. Я даже не знаю, как он сейчас живёт, и тем более, как живёт Алиса. — Я не говорю о возобновлении отношений, может стоит начать с малого. — попытался настоять на своем столица. — Нет у нас никаких отношений и никогда не было. — горько усмехнулся немец. Спустя такое долгое время осознания себя, он много и много раз анализировал их с Савелием отношения и понял, что это просто больная любовь, которая причиняла только боль, боль, боль, сплошную боль. Ужасные поступки, что он совершил, заставляя русского любить себя, а тот его терпел, потому что ничего не мог сделать. Вспоминать его холодное лицо и пустые, разбитые глаза было больно. Осознавать, что убил его собственными руками было ещё больнее. Савелий не вспоминал о нем со времён войны. Он отпустил, ему было все равно, и Эрих этому рад. Рад что блондин смог вырваться из этого порочного круга боли, что они причиняли друг другу. Поэтому, если он сейчас вернётся, если даст намек хоть на что-то, боится сломать то хрупкое нормальное состояние, в котором они оба находятся. По отдельности, им будет лучше. Но он соврал бы себе, если бы сказал, что не хочет вернуть его назад. Хах. Бернхард оказался прав, он пожалел о том, что потерял Савелия навсегда. --- — Здравствуй. — хмуро произнес Эрих, смотря на то, как парень скрещивает пальцы в замок, перед лицом, смотря на него сквозь солнцезащитные очки. По телу мурашки пробегали от атмосферы, что царила в его зале для приема гостей. — Здравствуй, Эрих. — кивнул ему шатен. — Рад видеть тебя в добром здравии. — банальное приличие. — Зачем же после стольких лет разлуки с детьми ты пожаловал прямиком ко мне? — А то сам не знаешь. — скрестил руки на груди фюрер. — Знаю. — коротко улыбнулся Оливер, заставляя немца смутиться. — Твой сын в безопасности, как ты и просил. — Я просил не это. — шикнул Эрих. — Ты уничтожаешь его. — Он сам пришел ко мне за помощью. — пожал плечами американец, отклоняясь на спинку стула. — Собственно, в этом вы с ним похожи. — И ты конечно, от чистого сердца ему помогаешь. — усмехнулся Эрих, немного злясь. — Ты настроил его против семьи! — Как будто мне нужно было это делать. — усмехнулся Петти-Браун. — Знаешь, Германн и сам понимает, что сделал его отец, это его выбор не общаться с таким как ты. — Я натворил много всего и Германн может ненавидеть меня сколько хочет, но не я один виноват во всем этом, когда он узнает, кто ты такой на самом деле… — попытался пригрозить американцу Эрих. — И что же он сделает? — спокойно посмотрел на него Оливер. — Ты прекрасно понимаешь, что такой как он мне не ровня. Но я могу рассказать тебе, что сделаю я. — он спокойно посмотрел на напряжённого немца. — Могу лишить его своей поддержки, боюсь, он не сразу поймет, как это касается его страны, однако, как он будет раздавлен, узнав, что ещё один близкий человек его просто выбросил. Ты и правда хочешь снова заставить его пережить это? — Ты ему не близок. — шикнул немец. — Ты всего лишь… — Я всего лишь тот, кто помог ему избавиться от ошибок отца и встать на ноги. — улыбнулся ему Оливер. — Забыть, как страшный сон. Он благодарен мне. — Ты просто чудовище, которое заставило его работать на твои интересы и твои "ноги" это солома, которая сгорит как только ты этого пожелаешь. — прошипел Хоффманн. — Я знаю, как ты это делаешь. — Как грубо. — наигранно оскорбился американец, а потом колко улыбнулся. — В любом случае, у меня для тебя есть предложение. — Не собираюсь я тебя слушать. — скрестил руки на груди немец. — Я предоставлю тебе шанс собрать чуть больше информации, чтобы предоставить её Германну. — спокойно сказал Петти-Браун, привлекая внимание брюнета. — Ты ведь за этим сюда приехал, чтобы доказать сыну, какой я злодей. — Что ты задумал? — прошипел Эрих. — Ничего, просто предлагаю тебе работу. — пожал плечами Оливер. — В НАТО. Я не смогу пустить тебя к стратегическим решениям, но связи организации с НАСА по вопросу вооружения, остаются открытыми. — С чего бы такая щедрость? — серьезно спросил Хоффманн. — Считай это небольшим извинением. — улыбнулся ему Оливер. — Так по рукам? — Эрих сомневался, но возможность наглядно показать Германну кто такой Оливер на самом деле второй раз не появится. — По рукам. --- — Так значит, это правда. — хмуро произнесла Алиса. Рома ничего не ответил, стоя рядом с ней. Он провел с Савелием некоторое время, поэтому они не виделись с Алисой с того момента, как миру стала известно, что правящая страна Советского Союза — омега. Сейчас с ним Стефан, поэтому пережить пока не о чем. Югослав не представляет опасности для отца, Рома это выяснил. — Ты спрашивал у него? — Нет. — покачал головой Морозов. Под озадаченный взгляд немки. — Не думаю, что он в состоянии рассказать об этом. — Что с ним? — неуверенно спросила девушка. — Он сходит с ума. — выдохнул Роман. — С ним все хорошо? — серьезно продолжила Алиса. К Савелию она теперь испытывала очень смешанные чувства. Это вроде бы человек, который забрал её после войны, позволил работать и жить, а с другой стороны отец, который бросил и которого она так хотела найти и расспросить о том, почему он так поступил. Поэтому, как именно вести себя по отношению к нему, она не понимала. — Нет. — коротко ответил Рома. Картина с таблетками его напугала, он не будет это отрицать, но тогда отец говорил правду, он не пытался себя убить, снотворное нужно было, чтобы поспать, а уснуть он не мог, да и, проводя время с ним младший заметил, что тот вообще редко спит без кошмаров, пугается резких звуков, до жути боится прикосновений и воспринимает всех как угрозу. Рома точно уверен, с ним случилось что-то серьезное, но кто конкретно и что именно с ним сделали, он не знает. Однако, состояние отца очень резко ухудшилось. Одно из предположений было то, что на встрече с американцами вскрылось, что он омега и это его подкосило. Или может, что-то более серьезное? Не знает и отец не говорит, все в себе держит, от чего срывается, переводя отношения в агрессию. Но что больше удивило Рому, это то, как он теперь стыдливо обращается практически ко всем на «вы», ведь так положено омеге, и как покорно он теперь выслушивает смешки и издевательства, ведь сказать что-то в ответ не положено. Рома и правда боится, что когда-нибудь зайдет на его кухню и увидит, что он наглотался таблеток не для того, чтобы просто поспать ночью, а для того, чтобы уснуть навсегда. — Я могу чем-то помочь? — обеспокоенно взяла его за руку девушка. — Не думаю. — покачал головой Рома. — Нам нужно сосредоточиться на другом. Нет смысла его сейчас в чем-то убеждать и помогать, если мы не знаем, в чем истинная причина проблемы. Нужно понять, откуда все это течет, и если мы не можем спросить у Савелия… — задумчиво начал он. — Я знаю у кого можем. — серьезно произнесла Хоффманн. — У Эриха, он точно должен знать, почему Савелий ушел от него и что конкретно между ними было. — Я навряд ли смогу такое провернуть. — Рома немного стушевался. Лезть в логово к немцам, да ещё и после того, как все узнали, что отец омега, ему голова дороже пока. Да и, с ним они точно говорить не будут. — Я могу поехать. — уверенно заявила она. — Пусть не так скоро, но как сможешь устроить. — Если смогу. — задумчиво поправил её русский. Пока он не представлял, как вообще можно было связаться с Эрихом и тем более, где он сейчас. Да и вот с кем, с кем, а с ним он как-то не хотел пересекаться. Вернее, сказать не знал что, наверное, потому что говорить им особо не о чем. Если бы Германн был на их стороне, то можно бы было через него, он то точно со своим отцом встречался после того, как старшего выписали, но Рома боялся, что если расскажет парню правду, тот передаст её Оливеру, а такой козырь в руках американца равносилен смерти. Так заставить Алису подписать соглашение об объединении Германии было проще простого, тем более, когда старший русский в таком «податливом» состоянии. — Я подожду. — кивнула она. — Ты ещё о чем-то хотел поговорить? — Да. — кивнул Рома. — С недавних пор я буду сопровождать отца на все встречи и собрания, не хочу, чтобы к нему предвзято относились из-за его второго пола. — Похвальное решение. — кивнула немка. — Дома ты появляться редко будешь, а так понимаю? — Да, это так. — опустил он голову. — Хорошо. — улыбнулась ему Хоффманн. — Я все понимаю. Он же наш отец. — Это так странно звучит. — усмехнулся Морозов. — И не говори. — так же прыснула со смеха Алиса. --- Рома спокойно взглянул на большое здание совета ООН. Вот его занесло конечно. Сейчас надо ещё как-нибудь от нападок отбиваться, эх, а он ещё не придумал. Отец вроде выглядел спокойно, но это пока. Так что, уповать на удачу не приходится. Он прошел внутрь, замечая много людей, стран, городов или партий, а может и союзов. Все суетились, о чем-то разговаривали, куда-то спешили. Заседание ещё не началось, поэтому пока спешить было некуда. Он решил немного прогуляться, попросив китайца побыть рядом с родителем, тот радушно согласился. Красиво тут, ничего не скажешь. Просматривая вид через большие окна, он и не заметил, как выбился из толпы. — Вы потерялись? — знакомый голос от которого Рома вздрогнул, будто окунаясь в холод, но тут же взяв себя в руки, спокойно обернулся. — Нет, просто гуляю. — проговорил он, смотря на известное ему лицо. — Вы ведь старший сын Савелия? Роман, я прав? — чуть расслабился мужчина. Он был выше Ромы, его темные волосы были уложены назад, а седина на висках выдавала возраст. — Верно, я приехал с отцом. — кивнул ему русский. — А ваше имя? — Бернхард. — кивнул ему мужчина. — Столица Германии. Рад с вами познакомиться. — Ни ГДР, ни ФРГ не принимают участия в съездах ООН, так что же вы тут делаете? — пригласил его пройтись Рома, приятно было наконец-то знать имя этого человека. Столица значит, много же он мог потерять, если бы Эрих тогда узнал, кого спас его главный город. — Я не участвую в заседании, я здесь по делам моего прошлого правителя, Эриха. — спокойно проговорил город. — Что же он забыл в США? — Рому это настораживало. — Это не касается политических тем. — Бернхард явно намекал, что не собирается рассказывать об этом. — Понятно. — русский не стал его мучить, все же, это не его дело. Но кажется, только что придумал, как связаться с Эрихом, если Бернхард с ним держит связь, значит, он наверняка сможет помочь организовать встречу для Алисы. Надо только грамотно организовать. — Как вам в США? Это первое ваше подобное путешествие? — Морозов внимательно на него посмотрел. Искренне интересуется, даже переживает. Какой однако, интересный человек. Видимо, Савелий и правда был ему очень дорого, что раз даже не зная Рому, он так к нему относится. — Я бывал в нескольких странах. — задумчиво проговорил блондин. — Но настолько крупная официальная встреча у меня впервые. — Сожалею, что она пройдет в такой обстановке. — говорил искренне. — Это не ваша вина. — Роме хотелось наладить отношения с этим городом для того, чтобы организовать нужную встречу. Но сейчас у него не так много времени, чтобы вести полноценный разговор. — Ах, и мне уже пора. — Желаю вам удачи. — кивнул Бернхард. — И здесь тонкие стены, будете аккуратны. — он кивнул, откланявшись. Рома чуть дёрнул уголками губ в улыбке. Какая забота, беспокоится о том, что Оливер может все слышать, он и так это знает, но что бы он сегодня не сказал и где бы не находился, это все равно будет вывернуто против него. Он здесь только для того, чтобы поддержать отца и чтобы не допустить свинского обращения по отношению к нему, по сути, просто телохранитель. — Бернхард, — мужчина вопросительно обернулся. — Спасибо. — кивнул ему Морозов, разворачиваясь, понимая, что тот облегчённо улыбается. Приятный человек. --- Оливер спокойно взглянул в пасмурное небо, а вроде обещали хорошую погоду, в общем, не важно. Наконец очередное заседание закончилось, надо взять на заметку не посещать такие скучные мероприятия. Устроили балаган по поводу второго пола его оппонента. Американец на это и рассчитывал, но воочию такое наблюдать было скучновато, особенно когда уже все знаешь. Как по сценарию отыграли. Хотя, лицезрел новую фигуру. Сына Савелия, имени, к счастью, не запомнил, лица тоже, но наверняка они с русским похожи. Мальчик видимо совсем ничего не знает, так наивно защищать отца, бесполезно. Оливер успел запомнить его поведение, от чего тот стал простым и используемым. Его можно предсказать и его можно заставить сделать то, что сам Петти-Браун хочет. Скучно. Он хмыкнул, ладно, если он тут задержится ещё больше, выбьется из своего расписания. Он скинул с себя лёгкую усталость и посмотрев в сторону, немного остановился, чуть внимательнее прищуривая глаза. — Идите без меня. — коротко проговорил Оливер, не обращая внимания на свиту. — Что-то случилось, сэр? — спокойно спросил у него Натаниэль. — Не важно. — американца уже и след простыл, когда мужчина немного разраженно выдохнул, но смирившись, направился дальше за столицей. Оливер внимательно подошёл к тумбе. Проект главного штаба ООН был лично спроектирован им и одобрен со внесёнными корректировками. Все здесь до последнего камня было сложено так, как этого желал он, поэтому, уличная тумба представляла собой шахматную доску с каменными, незамысловатыми фигурами. Практически однотонная, она стояла как памятник на одной из площадок около здания. Все условно знали, что прикасаться к этому монументу запрещено, а запрет этот появился потому, что сам Оливер разыгрывает партии этими шахматами. Это расслабляет. Иногда они длятся месяцами, а некоторые даже годами, но его это не смущает. Он прекрасно помнит где расположена каждая фигура до миллиметра, поэтому, нет смысла заканчивать быстро, он вернётся к партии, и доиграет позже, растягивая удовольствие. Но сейчас. Ход сделал не он. Эту пешку он не двигал, он помнит где она стояла, помнит свой последний ход, так с чего бы ей здесь оказаться. Немного раздражённо сузил глаза, рассматривая поле, а затем присел. А ведь, хороший ход. Он задумчиво коснулся подбородка, даже не замечая, как в груди мелькнуло что-то живое. Эта сдвинутая пешка заставила его задуматься о том, что теперь его королю объявлен шах и этого нужно избежать. Кто бы мог подумать, он рассматривал эту игру несколько месяцев, а незнакомец так просто поставил его в затруднительное положение одной пешкой. Смешно. — Ладно, — кивнул Оливер, мягко улыбаясь. — я не против сыграть.