Разбитые

— Рома! — обеспокоенно подлетела к нему Мария, оглядывая парня с ног до головы. У того на лице был пластырь, что пожалуй, единственное, что в его виде напоминало и драке с отцом. Взгляд оставался все таким же спокойным. — Что…что произошло? — Я не знаю. — ответил Морозов. В голове скопилось слишком много догадок, но не одну из них он сказать не решился. — Это Савелий…? — она прикоснулась к губе парня. — Да. — кивнул Рома. — Он тебя ударил. — обескураженно уставилась на младшую страну Мария. — За что? Что…? — он выдохнул, приглашая её присесть. Оба сели на стулья. Отец сейчас был в отделении у врачей психиатров, что отметили его состояние, как крайне тяжёлое. Это все, что придумал Рома. Старший просил помощи и видел непонятно кого, говорил с кем-то, кого уже давно нет и смеялся, смеялся, смеялся. Рому пугало его состояние. Однако, оставался вопрос, от чего он так резко сломался? Роман осмотрел дом, пока люди в халатах разбирались с его родителем и нашел там два письма, что видимо и подтолкнули Савелия к срыву. В одном была просьба о прощении, а во втором отмена какого-то приказа, который касался Алисы и Германна. Прочитав дальше, понял от кого эти письма и понял, почему же Савелий никогда не говорил с Алисой. Попросту не мог. Видимо, в его уходе от детей и Эриха не все так однозначно, но сейчас ему некогда с этим разбираться. Его больше интересует состояние родителя. — Он не справляется. — кивнул женщине Рома. — О чем ты? — неуверенно спросила она. Страна внимательно поглядел на неё. — Он сломлен, ему больно, ему нужна помощь. Все вокруг обернулись против него, он не справляется. — не зная, как ещё объяснить, заключил он. Мария испуганно на него посмотрела. В последнее время она замечала, что с Савелием что-то не так, но думала, это из-за усталости и просто отправляла его отдыхать, чтобы тот набрался сил. — Ром…ты знаешь почему? — неуверенно спросила она. Рома знал, прекрасно знал почему. — Нет. — но соврал. — Возможно, мы просто не все знаем, но я не думаю, что он нам расскажет. — Ты его ненавидишь? — серьезно спросила она. Мария была в числе тех самых городов, для которых не имело значения омега Савелий или нет, да конечно, он немного злилась, что он соврал, но Морозов был слишком дорог ей, поэтому она была готова принять его любым и всеми силами старалась ему помочь по мере возможностей. — За то, что он ударил тебя? — Нет. — отвернулся Рома, немного помолчав. Было немного обидно слышать такие слова от родителя, но Морозов понимал, что он болен и что все, что он сказал было навеяно страхом, ненавистью, отчаянием, которые принес ему отнюдь не Рома. — Он мой отец, как я могу на него злиться? — Спасибо. — облегчённо опустила голову столица. — Мы сможем это решить, все вместе. — блондинка улыбнулась. Они оба встали, когда врач пригласил их в палату, сказав, что правитель ждёт их у себя с сообщением. — Савелий? — неуверенно спросила Мария, проходя к правителю. Рома прошел следом, но тут же остановился, напряжённо смотря в лицо родителя. По глазам понимал, что сейчас что-то произойдет и хотел было предупредить Марию, но не успел. — Роман. — коротко позвал его отец. Голос был стальной, но Рому это ничуть не пугало, видел, что скрывается за этим маскарадом. — Ты посмел явиться сюда после того, что сделал? — Что? — неуверенно посмотрела на Рому город, но тот молчал. — Напасть на страну и на следующий же день прийти к нему. Добить меня решил? — грозно произнес старший. Рома прищурился, замечая в нем лишь страх. — Я сегодня же объявлю тебя изменником государству, советую тебе больше не попадаться мне на глаза и КГБ тоже, в стране тебе больше не рады, иначе ты знаешь, что тебя ждёт. Тот расстрел, которого ты избежал. — Мария с бледным лицом смотрела на правителя. Рома застыл. Серьезно? Настолько сильно испугался, того Рома знает о его состоянии, что объявил изменником? Видимо, голова у него очень хорошо съехала. — Савелий…что ты такое говоришь? — опешила столица, неуверенно переводя взгляд с одного на другого. — Рома же твой сын…? — Он сбежал во время войны, как последний предатель, он таким и остался. Сбежит и сейчас. — отвернулся коммунист. Рома холодно оглядел его, а затем развернулся. Ясно. С отцом говорить бесполезно. — Хорошо, простите отец. — чуть склонил он голову. — До свидания. — значит, нужно убраться по скорее. Его работа видимо на этом закончена. Нужно поговорить с Марией. — Рома! — выбежала она за ним из палаты. Тот тут же утащил её куда-то за угол. — Что.? — Послушай. — как можно более серьезно сказал Рома. — Со мной ничего не случится, я переживу это, но Савелию нужна помощь, желательно психиатрическая. Меня он прогнал и уйдет из больнице, ему станет только хуже… — Я поняла. — девушка схватывала все на лету. — Я сделаю все, что в моих силах. — Спасибо. — кивнул Роман, а затем устало выдохнул. — Куда ты теперь? — обеспокоенно спросила Мария. — Не знаю, придумаю что-нибудь. — отмахнулся Морозов. --- — Рома! — Алиса забежала к нему в комнату, застав его перед чемоданом. — Слышала уже. — внимательно обернулся на неё Роман. — Да. — кивнула немка. — Все только об этом и говорят. Тебя ищут. — Значит, мне нужно ускориться. — пожал плечами Морозов. — Это правда? — со страхом спросила она. — Нет. — тут же ответил ей Рома. — Но это не имеет значения. Даже если я докажу, что это не правда, под удар подставлю отца. Его помимо того, что он омега, обвинят еще и в нападении, и посчитают, что он не способен здраво мыслить как правитель. Не хочу, чтобы одна драка вызвала шквал революций с лозунгами «Долой сумасшедшую омегу!» — Рома ты хоть раз о себе подумай! — вскрикнула на него девушка. — Ты постоянно работаешь и помогаешь ему, всем, а взамен получаешь вот это! — Я уже говорил тебе, что мне не важно, что я получаю взамен. Я люблю его, он мне дорог и я хочу ему помочь. Это важно. — серьезно произнес Роман. — Мне обидно смотреть на то, как он поступает с тобой. — Морозов немного удивлённо повернулся на неё, а затем чуть улыбнулся, притянул поближе, обнимая. — Спасибо, что беспокоишься за меня. — шепнул он. — Но со мной всё будет хорошо. Мы ещё увидимся, и спишемся, и поболтаем вместе. Хорошо? — Хорошо. — кивнула она, обнимая его в ответ. — Дом остаётся тебе, делай с ним что хочешь. — кивнул ей русский. — Поняла. — оглядела она комнату. Привыкла уже к этому домику и к жизни с Ромой. Она будет скучать. — И машина… — усмехнувшись, обернулся на неё блондин. Это уже было как старой шуткой, что веселила обоих. — Я верну. — посмеялась Алиса. Настало время прощаться. Неизвестно, когда в следующий раз они встретятся, но они будут надеяться, что эта встреча произойдет очень скоро. --- — И ты говоришь, что это письмо пришло тебе месяц назад? — неуверенно посмотрел на деда Эрих. Пруссак кивнул, задумчиво отводя глаза. — А почему вы раньше об этом не сказали? — Это достоверный источник. — кивнул бывшему правителю Бернхард. Он просмотрел письмо и узнал почерк. Такой аккуратный и утонченный, знает лишь одного человека с таким каллиграфическим почерком. Как-то раз передавал документы Германну от него. Сейчас он вроде бы бежал из СССР из-за обвинений в угрозе власти, но Бернхард не знает точно. Однако, в письме просили о встрече, возможно, они это скоро узнают. — Откуда знаешь? — внимательно обернулись на него немцы. — Встречался с ним несколько раз. — тут же ответил столица, но имени не назвал. — Он хотел встретится с тобой, возможно, стоит поговорить? — на самом деле, Бернхард лишь хотел каким-то образов вывести Эриха и Савелия на разговор, ради их детей, не обязательно, чтобы сойтись. Германну нужна помощь и что Савелий, что Эрих должны быть в это вовлечены, они его родители и отвечают за него, по крайней мере, так считает город. И сейчас, выпал шанс наладить связь с русскими. Это письмо о просьбе встретиться. — Не знаю. — выдохнул Эрих. — Если ты так говоришь…да и тем более, — он скептически оглянулся. — на место встречи вы меня уже привезли, деваться то некуда. — Не боись, — посмеялся Гилберт. — Наш столица честью не раскидывается, как и словами. Если встреча сулит что-то хорошее по его мнению, это скорее всего так. — Спасибо. — кашлянул в кулак Бернхард. — Ладно, но если что, то я до сих пор думаю… — Скучали? — Эрих застыл, услышав довольный женский голос. Он неуверенно обернулся, рассматривая пришедшего гостя. Девушка улыбнулась, чуть сверкнув небольшими клыками. Её красные глаза блестели словно рубин и смотрели на него с теплом. Она выросла, заметно выросла, это было видно по её уверенному взрослому лицу. Не было больше той капризной девочки, которая скандалила по каждому удобному поводу, выбивая из отца все её хотелки. — Привет, пап. — она лёгкой походкой подошла к нему, набрав воздух, немного замявшись, но все же, обняла. Эрих сжал её в объятиях, долго не отпуская. Его дочь, его дочь стоит здесь, перед ним, живая, настоящая. Как же он скучал, безумно скучал по этой малютке. — Ох, ты точно меня раздавишь. — посмеялась она. — Прости. — тихо отстранился Эрих, обеспокоенно смотря на дочь. — Ты в порядке? Все хорошо? — даже не смотря на то, что он выпустил её из объятий, продолжал придерживать рукой, не отпуская. — Ну, долетела нормально, без хвоста. — задумчиво произнесла она. — Но я голодна, он же не зря заказал номер в отеле, можно и поесть. — Вы знали? — тут же обернулся на немцев Хоффманн. — Не думаю, что они знали. — успокоила его Алиса. — Прощаю. — недовольно проговорил он, смотря на ошарашенных немцев, ещё раз обнимая дочь. Та улыбнулась. После того, как отпустил её, она поздоровались с прадедушкой и столицей. Пруссия её обнял, а Бернхарда она обняла сама, потому что тот как-то сдержанно кивнул ей, но она так соскучилась, что не смогла сдержать восторга. — Как ты…? — неуверенно посмотрел на неё прусак, подумывая, что она светится, как солнышко. — Долгая история. — посмеялась Алиса. — Вы как все? Чем занимаетесь тут? — Делами, разными. — неуверенно сказал Эрих, когда они присели за стол. — Всякими. — не знал, что сказать дочери, но она кажется ничуть не смутилась. — Я не много знаю, потому что из СССР не так-то легко узнать о европейских странах, только по работе если. — задумчиво проговорила она. — Ты работаешь? — удивлённо спросил Гилберт, не узнав ту самую девочку, что так брезгливо относилась к труду. — А, да. — она неловко пожала плечами. — Я правитель ГДР как никах. Да, может это не так внушительно звучит и официально я ни с кем не встречаюсь, товарищ Савелий берет на себя эту обязанность. Но, я очень много училась и думаю, у меня хорошо получается. — Савелий…? — неуверенно произнес Эрих. Оба немца внимательно на него посмотрели. — Ты…нашла с ним общий язык? Как он? — Алиса всем видом старалась показать, что не знает правды, но по одному лицу отца заметила, что это слишком больная тема для него. — Ну, он со мной не сильно то и разговаривал, вернее, совсем не разговаривал. — закатила она глаза. — Не знаю почему, может я ему просто не нравлюсь. — специально провоцировала, чтобы заставить отца говорить, но тот лишь вздрогнул. — А сейчас ему вообще не до разговоров. Думаю, сами понимаете. — отец опустил голову, прикрыв глаза. — Он… — с паузой произносил он. — Не плохой человек. — Я знаю. — довольно кивнула она. — Хоть это и странно, он приютил меня у себя в стране и позволил заниматься тем, чем желаю. И теперь я ему помогаю, пусть и возможности поблагодарить нет. — он сделала вид, что смутилась. — Оу, пап, я знаю, у тебя с ним плохие отношения. Война, все такое, извини, я может не такого же мнения как Германн, но я поддерживаю его. Он отнёсся ко мне по доброму, с пониманием, и даже немного заботился, практически как отец. Странно звучит, да? Что Бернхард, что Гилберт напряглись, смотря на застывшего Эриха. Не знал, что сказать, поэтому молчал. Девушка это поняла, поэтому немного посмеявшись после своей фразы, продолжила, решив перевести тему. Видимо, даже после провокаций, о Савелие ей поговорить не удастся. Может, отец ещё не готов? — Кстати, как там Германн? — спросила она. — Он не хочет меня видеть, он очень злится… — тоскливо проговорил Эрих. — О, на меня тоже. — фыркнула она, удивляя этим отца. — Если будет и дальше слушать Оливера, то точно растеряет все свои мозги. — Ты…знаешь про Оливера? — опешил Эрих. Подумать только, он не ожидал услышать от дочери таких заявлений. — Что он мудак? — повернулся она к отцу. — А кто этого не знает? Ему нельзя доверять, это все, что я знаю. — Никому нельзя доверять. — покачал головой Бернхард. Под недовольный взгляд Эриха. — Но ты права, Оливер тот ещё мудак. — Хех, а ты поумнела с годами. — усмехнулся Гилберт. — Неожиданно. — Вы мне льстите, дедушка. — подыграла ему Алиса, лукаво блеснув глазками. Тот улыбнулся. — Алис, Германн… — начал было отец. — Я не злюсь на него. — покачала она головой. — Он мой брат и я его люблю, как и вас люблю. Какие бы вы не были, я вас все равно очень люблю и я очень-очень скучала. — тепло закончила она. — Я очень рад. — взял её за руку старший. В душе хоть немного поселился покой. Дочь сказала, что любит его, большего ему пожалуй и не нужно. — Спасибо. — На самом деле, у меня есть вопрос с которым я приехала. — покачала она головой, немного разбавив обстановку. — Там, в СССР я многое поняла и переосмыслила, и уже очень давно хочу собрать всю семью вместе. Тебя, брата и…отца. И если про вас мне хоть что-то известно, то про него я не знаю совсем ничего. Каким он был? — Он… — девушка заметила, как его глаза потускнели от печали. — был красивым, он отличался от других омег, совсем отличался. Был грубым, иногда злым, очень серьёзным и внимательным, иногда даже шантажировал меня. — посмеялся он, с теплом вспоминая их детство. — Я любил твоей отца, Алиса. — уверенно посмотрел он на девушку. Бернхард с Гилбертом застыли, удивлённо смотря на бывшего лидера. Подумать только, он говорит об этом, так просто, пусть даже не спокойно, пусть с трудом подбирая слова, но он наконец-то говорит о Савелие. Спустя столько времени…он говорит о нем. — Но он ушел. — подытожила она. — Почему…почему он нас бросил? Разве он тебя не любил? — Эрих вздрогнул, побледнев, посмотрел на дочь. Нет, сейчас он не готов. Не хочет отвечать на этот вопрос ни себе, ни искать ответ на этот вопрос тем более. Ком встал в горле от одних только мыслей об этом. Не знает, не может. — Прости. — поднялся из-за стола он, понимая, что грудь начинает жечь от боли и тоски, но ещё больше, от вины. — Я не хочу о нем говорить. — вышел за дверь, понимая, что хочет побыть один. — Я побуду с ним. — коротко проговорил Гилберт, уходя за внуком, оставляя Бернхарда с немкой. — Он всё ещё любит его, да? — город удивлённо обернулся на неё, растерявшись. — Мне жаль. — кивнула она. — Все хорошо. — покачал головой столица. — Ты не виновата. — Знаю. — кивнула она. — Мне жаль, что все так обернулось. Вы видели моего второго отца? — обратилась она к мужчине. — Да. — честно ответил ей столица. — Он был таким, каким его описал Эрих. — Девушка опустила голову, порываясь спросить о том, чем же Савелий заслужил войну? Что он мог такого сделать, что отец его возненавидел? Но не могла. Она понимала, что как бы не любила свою семью, не могла сказать им правду о том, что знает. Бернхард правильно сказал. Никому нельзя доверять.