Разбитые

— Знаешь, Роман, курить вредно для здоровья. — Ли устало дёрнул губой, стоя рядом с Ромой, что лишь выдохнул едкий дым в воздух. И вот они втроём снова вместе. Как так получилось, что когда они приблизились к Оливеру, то заразились скукой и все события в мире, что были их импровизированной игрой стали предсказуемы. По крайней мере, все их действия, ибо пока счёт в копилку американца. Победа не всегда считается лучшим исходом и он это знал, ему и не нужна была победа ни одного, ни второго. На Богдана он даже не ставил, с самого начала было понятно, что угрожать стране с ядерным оружием, когда у тебя его нет — плохая идея. Рома в девяностые вовремя спохватился и перетащил весь ядерный арсенал к себе в страну. Хорошее решение, ещё тогда знал, что готовился к войне, либо сработал инстинкт, в любом случае, это дало ему большую фору. Победа же самого Морозова была бы не очень приятным исходом, но к счастью, этого не произошло. Был подписан мирный договор, по которому Роман получал восточные земли Украины, включая те, что вошли в его состав во время операции. Так же в мирном договоре участвовал Влацав, что по договору с самим Богданом получал в свое распоряжение часть западных земель Украины, что давало ему определенный статус и силу для того, чтобы разобщить Евросоюз. Каждый вел свою войну и по своему в ней проигрывал. — Оливер, — устало выдохнул Кит. — забота слишком странное явление для тебя, не дурачься. — И не думал. — на его лице все так же была улыбка, а глаза были скрыты под очками. Но Роману и не хотелось знать, что твориться в душе у этого парня, поэтому он просто докуривал сигарету, рассматривая небо. — Хватает ли вашего боевого настроя на второй раунд? — А твоего? — вопросом на вопрос ответил Морозов. — Честно признаюсь, Роман, — немного наклонился он на перила балкона спиной. — ты заставил меня слегка напрячься. Было бы проще, сломайся бы ты сразу под санкционным давлением. Другие бы и не подумали даже пытаться, это был бы хорошо сработавший эффект домино. — Эффект домино и так сработал. — пожал плечами Рома. — Как только я выстоял, другие почувствовали в себе силы и смогли тебе отказать, увидев, что есть более безопасные перспективы. — Да, это немного оскорбительно для меня. — едва ли правдиво произнес он, улыбаясь. — Сочту за комплимент. — Не думаю, что мы все сможем пережить второй раунд так скоро. — выдохнул Ли. — Что правда, то правда. — хмыкнул Оливер. — Даю вам поблажку, раз уж смогли меня развлечь. Отдохните, пока я разберусь с другими мелкими проблемаии. — он направился на выход из небольшого балкончика, на котором были партнёры. — И не скучайте. — напоследок улыбнулся, пока азиат вспоминая про британца и поляка. У них с капиталистом явно были разные цели, в то время, как Оливеру нужна была послушная Европа и Германн его устраивал, как её главное лицо, британцу нужно было разрушить её окончательно и поставить туда свою пешку в лице Польши. Однако, это было не их с Ромой дело. Морозову было все равно, кому продавать из Европейских стран ресурсы, лишь бы брали, а Кит имеет собственные проблемы от чего отодвигает Европу на второй план. — Никогда не думал, что буду так спокойно говорить с Оливером. — усмехнулся Кит. — Ощущение, будто за каждым его словом скрывается опасность. — Рома выдохнул, потушив сигарету. — Это всего лишь ощущение. — пожал он плечами. — Ничего более. — Что будешь делать с братом? — решил сменить тему китаец. — Ничего. — спокойно проговорил Морозов. — Он сам волен решать, что делать. Рома всегда очень спокойно говорил о своей семье, что казалось, будто с ней всегда все было хорошо, но Кит то знал, что у парня за семейка. Китаец выдохнул. Как бы интересно он сам рассказал, своей семье, о том, во что превратился. А ведь когда-то, он был слишком зависим от семьи, чтобы даже помыслить о собственном правлении. Да и он… Наверное, он всё ещё злится. Минь Ли с доброй улыбкой вспоминает его нахмуренные брови и немного сморщенный носик. Когда он злился, он всегда вредничал. Но сейчас, это уже не важно. Семья это всего лишь воспоминание, ничего более. --- Мирослава невольно уронила голову на стол. И как все стало таким сложным? Хотелось вернуться в детство, чтобы как раньше, беззаботно бегать с братьями, иногда слушая нравоучения Ромы, а ещё реже видя отца. Рома? Не хотелось думать о Роме, но на сердце словно кошки скреблись. — Что случилось, милая? — погладил её по спине японец. Она перевела на него взгляд. Парень так заботливо на неё смотрел, что невольно, на душе становилось тепло. Помнит, когда сообщила эту новость старшему брату. Просто, так категорично высказала, что влюблена в недружественную страну и он в неё тоже. Рома тогда просто пожал плечами, сказав, что это не его дело, но когда она обрадовалась, в надежде, что он поддержит её союз и её настроения в стране в связи с этим, он ясно выразился, что делать этого не будет, так как любовные отношения между странами не должны вредить стране и её жителям. Она кричала на него, может даже плакала, но брат был спокоен и ничего больше не говорил. Она пыталась свергнуть власть, выходила на демонстрации, но ничего не вышло. Богдан тогда активно её поддерживал. Она ненавидела Рому, но сейчас, смотря на то, что ненависть сделала с её братом, белоруска даже вздохнула с облегчением от того, что когда-то не смогла. Да, сейчас понимала, что Оливер, что Рома одного поля ягода, они оба всего лишь их используют в своих целях, это удручало. Но Богдан…после всего, что он сделал. Она все равно хотела его увидеть. Он её единственный родной брат. Он её семья. А семья — это терпение. — Все хорошо, просто скучаю. — улыбнулась она. --- — Хэй, — Германн неуверенно обратился к парню, что так побито сидел в углу, спрятав голову в коленях. Мда уж, получилось так погано, как и представить нельзя было. — как ты…себя чувствуешь? — присел рядом. Богдан ничего не ответил, и немец мог понять почему, он бы сам ничего не ответил, спроси его сейчас кто-нибудь об этом. Его союз разваливается, жители недовольны политикой, ребенок не хочет с ним разговаривать и это не говоря о том, что сам он оказался жалкой пешкой, которой воспользовались. Было больно и обидно, а выхода не было. Германн его просто не видел. Но у парня все было намного хуже. Его страна практически была мертва. Он не выиграл, но и по документам не проиграл. А по факту…остался с умирающей страной. — Скажи Германн, — немец обернулся на него. Жалко ему было, даже не понимает, откуда взялась эта жалость. Наверное, потому что они оказались в похожем положении. Одинаково использованы и выброшены, с осознанием того, что изначально были никому не нужны и не интересны, как полноценные партнёры. Просто то, что нужно перешагнуть для достижения цели. И их перешагнули, оставив умирать где-то позади. — что же, теперь делать? — Не знаю. — выдохнул Хоффманн. И правда не знает. Не знает к кому идти, не знает куда бежать, не знает что делать. Кто им теперь поможет? Он услышал, как украинец всхлипывает. А ведь, он тоже приложил руку к его горю. Пусть это была угроза Оливера, но немец ведь сам…решил. — Вставай. — тут же резко высказал он. — Что? — растерялся парень, когда его неожиданно дёрнули за руку. — Идём. — продолжать тащить его дальше, вперёд, потому что кое-что понял. — Гер… — плаксиво прошептал Богдан. Немец обернулся, серьезно на него поглядев. Он был таким тощим, уставшим и едва ли походил на живого человека. Он уже отчаялся, он был готов к тому, что это конец. — Мы пойдем к Роме. — Украину мелко задрожал, испуганно на него смотря, но Германн лишь обернулся, продолжая идти. Это было лучшее, что он мог придумать. После того, как сын перестал с ним общаться, он задумался над тем, что сделали люди вокруг, чтобы все так получилось. Оливия бросила, разбив его сердце, Оливер угрожал, отец ненормальный. Все вокруг было неправильным, а сейчас он вдруг подумал: А что он сделал? Разве, не он злится на Оливию из-за чего терзает себя, не он отказался от помощи Ромы, потому что это бы нанесло его имиджу ущерб, не он согласился работать с Оливером и слушаться его. Это всё он. Он принял эти решения сам и теперь расплачивается за них. Но, кажется, он наконец-то осознал, как правильно он должен поступить. Подумать своей головой, подумать о том, что и правда ему важно. Вспоминая себя из детства, ему всегда было важно защищать людей. Значит, это он и будет делать. Надоело уже ошибаться раз за разом, надоело, поэтому, как бы глупо он не выглядел, теперь он будет делать правильные решения. --- — Рад, что ты нашел время для встречи. — и правда, Берлин поддержал его в этом начинании, как и отец. Странно конечно, ощущать поддержку, но наверное, он правильно поступил. — Ближе к делу. — голос у Романа был спокойный, а глаза холодными. Позади него стояла Мария, ведь встреча была назначена официальная. Конечно, это вызвало много негодования, но в основном со стороны русского населения, европейцы пока не догадывались, а украинцам было настолько глубоко все равно, потому что проблем и без того было не просто по горло, по толстую кишку. Но даже несмотря на это, Рома согласился их принять у себя. Инициатором конечно был Германн и сейчас, он прекрасно понимал, что с Морозовым ему не справиться, уж слишком высоко он стоит. Буквально дышит в спину Оливеру, что уж слишком разошелся на это столетие. Немец не знает, как все так получилось, не знает, где точно кто повелся и когда это решили, но вот Роман наверняка знает, поэтому так спокойно сейчас их разглядывает. — Я хотел бы запустить Северные потоки. — серьезно высказал Германн. — На это уйдет время. — немного устало выдохнул русский. — Мало того, что они нуждаются в тщательной проверке, чтобы не возникло новых инцидентов, ведь российский газ не хочет терять лицо надёжности, так ещё и твои торговые отношения с Оливером попадают под удар. — Знаю. — кивнул немец. — Не могу требовать этого сразу, но мне это необходимо. — Морозов внимательно его разглядывал, видимо, обдумывая. — Я не в праве тебе отказать. — кивнул Рома, заметив на лице Германна некую радость. — Я готов сотрудничать с Евросоюзом, однако, у меня есть условия. — Какие? — тут же спросил Германн. — Во-первых, — начал блондин. — гарантированная безопасность этих отношений с Евросоюзом, подкреплённая всеми разумными документами и согласиями. — немец кивнул, это было очевидно, что он заговорит об этом. Европа слишком часто врала ему, и теперь, он требует безопасности от всего Европейского Союза, а не только от Германии. — во-вторых, вы не прекратите торговые отношения с Оливером в плане энергоресурсов, если он позволит, их можно будет снизить. — Но он… — неуверенно начал Германн. Оливер не позволит, ему выгодно, чтобы его ресурсы Европа брала по его расценкам, тем самым, подсаживал их на свою иглу зависимости. — Посмотрим. — кивнул Роман. — в-третьих, снижение санкционного давления на минимум и признание своих ошибок. — немец поморщился, наверняка это был самый сложный для исполнения пункт. Здесь придется менять власть и убеждать народ, что они встали на истинный путь, осознав, что эти санкции были ошибкой. — и перед Украиной тоже. — Что? — удивлённо взглянул на него Германн. Украинец, что до этого молча стоял рядом с ним вздрогнул, неуверенно смотря на Рому. — Это позволит нам построить более обоснованные отношения. — просто разъяснил Морозов. — и в-четвёртых, я хочу чтобы вы обнародовали расследования по подрыву СП, однако, обвинили в теракте Великобританию. — Мария прищурилась, внимательно смотря на своего правителя. — Но это…клевета. — неуверенно начал немец. — Клевета? — спросил его Роман. — Мне итоги вашего расследования не известны, я имею право строить предположения. — Хоффманн смотрел на него и терялся в неком удивлении и непонимании. А потом вдруг понял, все он знал, и о том, кто является инициатором теракта тоже, просто так было выгодно. — Хорошо. — протянул ему руку Германн, тот пожал её, кивнув. — Я подготовлю все нужное и вышлю тебе на подтверждение. — он немного замолчал. — и насчёт Богдана… — Думаю, он и сам может сказать. — кивнул Роман. Немец кивнул, неуверенно посмотрев на бледного Богдана. Точно, это же первая встреча братьев после подписания мирных соглашений. — Я… — едва вымолвил Богдан. — Прости… — он низко опустил голову. — Я не злюсь на тебя. — пожал плечами Рома. — Однако, не могу избавить тебя от твоего собственного наказания. Но так же, пока ты сам этого не захочешь, я не смогу тебе помочь. — парень замолчал, внимательно наблюдая за братом, что всё ещё стоял с опущенной головой. — Мне…нужна помощь. — прошептал он, сжимая кулаки. — Твоя помощь. — Хорошо. — без лишних вопросов кивнул Рома. Германн лишь облегчённо выдохнул, значит, он все правильно понял. Они всегда сами принимали решения, но скидывали ответственности за них на других. Стоило это осознать, как и все остальное становилось понятным. Он подавил смешок, Рома говорил ему об этом ещё при первой встрече, он говорил, чтобы тот думал своей головой, но до немца только сейчас дошло, а когда понял, то и осознал, что Морозов не злится. — Я на данный момент занимаюсь восстановлением новых территорий. — задумчиво проговорил Рома. — Как субъективный победитель, смогу принять тебя, однако не пугайся, услышав от меня речи о подконтрольной и марионеточной Украине, мне нужно объяснить это остальным. — Богдан знал, что даже если будет зависимым, то это лучше, чем то, что он имеет сейчас. — Я не хочу тебе зла. — Роман серьезно посмотрел на него. — Но и просто так простить тебе все долги не смогу, тебе придется справляться с этим самому, даже не смотря на мою поддержку. — Спасибо… — прошептал Богдан. С тех пор, как они подписали мирные соглашения, на него все смотрели со смехом, называя лишь глупым мальчишкой. Это было правдой, но все равно очень обидно. В Европе об него вытерли ноги, а возвращаться домой…после всего, что сделал, было стыдно и страшно. Он боялся, что семья его ненавидит, а она должна, ведь он и правда заслужил эту ненависть. Но даже несмотря на ненависть, вернуться домой хотелось больше, чем чего либо ещё…