Разбитые

Нью-Йорк. Май 196?

— Оливер, — тихий шёпот раздался почти над ухом, от чего он тут же обернулся, легко поддаваясь тёплому поцелую, закрывая глаза, наслаждаясь такими долгожданными ощущениями. Он наконец-то приехал. Американец ждал с самого утра, однако, рейс русского задерживался. — Ммм, — от удовольствия протянул он в поцелуй, — рад тебя видеть, дорогой. Как долетел? Не устал? — Все хорошо, — тепло проговорил Морозов, ещё раз невесомо чмокая в губки, заставляя американца улыбнуться, мягко на него взглянув. Он скучал, неимоверно скучал по нему. Почти каждый день вспоминая его лицо и голос, представляя их долгожданную встречу. Рома жил в СССР, поэтому, виделись они только на саммитах и назначенных встречах, коих Оливер пытался назначить побольше. Сколько они не виделись сейчас? Несколько месяцев. Вроде бы, не так много, однако, когда ждёшь каждую минуту, время растягивается до бесконечности. — Поедешь ко мне? — всё же, время уже было достаточно позднее. Съезд продлится несколько недель, так что, они могут не бояться, что им не хватит времени друг на друга. — Да, смог отвязаться от приставленных членов КГБ, — довольно кивнул Морозов. — А отцу и так всё равно, так что поживу у тебя. Всяко лучше, чем в номере. — Рад слышать, что ты поживёшь у меня, — улыбнулся ему Оливер. Сегодня, на первой из встреч, он не мог дождаться, когда же холодный и стойкий русский наконец-то будет в его объятиях, смотрел и любовался им, мечтая о дальнейшей встрече. — Но ты будешь возить меня до штаба, — уверенно заявил Рома. — Так, чтобы никто не узнал. — Легко сказать, — устало проводил его взглядом Петти-Браун, когда парень направился к выходу, а затем улыбнулся. Рома был красивым. --- — Оливер, — Рома привык к серой обстановке его дома. Он бывал тут уже много раз, и не только тут. У американца, такое ощущение, по всему миру квартиры, поэтому, постоянного места жительства у него нет, он вечно в дороге. Когда Морозов спросил про вещи, ведь не может же он постоянно таскать с собой все документы, Оливер посмеялся, ответив, что берёт с собой только самое нужное, а остальное держит в голове. Рома смотрел на него, как на сумасшедшего. Впрочем, работа у него такая, большая. И вот даже сейчас, он сидит где-то в своём кабинете, что-то разбирая, или опять решая. Рома в эти дела старается не лезть, ибо понимает, что Оливер играет на другой стороне. С самого начала они твёрдо решили, что нужно отделять их отношения от политики, поэтому, их политические решения должны оставаться именно в политической области и не переноситься на их личную жизнь, а значит, Рому сейчас не волнует, что там планирует и решает Оливер, единственное, что его волнует — это почему он до сих пор не пришёл спать, время уже почти два, можно и поторопиться в постель к любимому. — Ты ещё не спишь? — удивленно обернулся на него американец, откладывая какие-то бумаги. Выглядел уставшим, особенно сидя на полу в стопках листов, что окружали его будто китайская стена, и в очках, что через прозрачные линзы не скрывали синяков под глазами. — Ты не хочешь пойти со мной? — внимательно посмотрел на него Рома, заставляя неловко улыбнуться. — Сейчас, я уже почти закончил, — кивнул американец, но русский не ушел, опираясь о дверной косяк, скрещивая руки на груди. — Если будешь стоять у меня над душой, то это займёт больше времени. — Или меньше, — пожал плечами Морозов. — Смотря, как быстро тебе надоест, — Оливер спокойно обернулся, встречаясь с холодными глазами напротив. — Твой распорядок дня и так отнимает у твоего организма время на отдых, не урезай его ещё больше, пожалуйста, — он покачал головой. Американец даже через его спокойный тон смог услышать нотки беспокойства. Подобная забота грела сердце. — Ты сам мне говорил про важность сна и здорового отдыха, так что пойдём спать. — Хорошо, — мягко улыбнулся Оливер. Ну как ему можно было отказать — американец не мог, никак не смог бы, особенно, когда видел мимолётную улыбку на его лице от этого банального согласия. Спали они вместе, хотя, Роман обычно спал в одежде, в закрытой: штанах и кофте. Оливер иногда спрашивал его, не жарко ли ему, и предлагал свои футболки, но тот отказывался, и, кажется, американец знает почему. Всё дело в его теле. С их первого совместного времяпрепровождения, когда Оливер узнал его секрет, они об этом не говорили. Капиталист тактично молчал, а Рома, наверняка, просто не хотел. Оливер мог его понять: не каждому захочется о таком рассказывать, поэтому, он готов ждать, пока Морозов сам решится это сделать. Он не давил на русского, просто ждал, позволяя скрывать то, что ему нужно. Он ему верил. — У тебя такая приятная кровать, — улыбнулся блондин, пристраиваясь в объятия парня, позволяя себя обнять. Оливер ненадолго засмотрелся, пока накрывал их одеялом. Помнится, первый раз, когда он предложил спать вместе, Морозов немного смутился, но всё же согласился, а затем и вовсе растаял в его объятиях. Однако, на утро он не проронил ни слова, когда встал. Американец вставал рано, поэтому не сразу заметил, что парня нет в спальне. Он был в ванной, холодно оглядывая себя в зеркало, и шатен понимал почему. Для Ромы отношения с парнем, это не просто риск — это каждый день борьба с собственными страхами, которых было огромное количество. Он мало говорит, однако, обдумывает каждое действие, и не только своё, переходит границы по одной и очень аккуратно. Оливер не хотел заставлять его делать это через силу и тем более пугать, поэтому, терпеливо ждал, когда Морозов сам для себя определит, что для него безопасно и позволено, а что нет. Но иногда это получалось не сразу, как и в тот день. Когда они только познакомились, Оливер усвоил то самое правило, о котором говорил ему Рома. Он сначала бьёт, потом спрашивает. Так и было: по началу, когда Оливер ненарочно к нему подкрадывался, тот норовил его ударить. Американец до сих пор помнит, как этот парень перекинул его через себя: он был не просто удивлён, он был в шоке. А швыряние мелких предметов было самым излюбленным его приёмом, как и тогда, он просто швырнул в него стаканчик с щётками. Конечно, потом растерянно начал извиняться, но Оливер видел, как он напуган. Лишь улыбнулся, просто подняв предмет, говоря, что давно хотел сменить эту утварь, а затем спокойно спросил Рому, что его беспокоит. Тот не пытался врать, честно сказал о том, что ему стыдно за тот комфорт, с которым он провёл ночь с Оливером. Американец был немного удивлен, Рома обычно очень чётко и ясно принимает свои решения и никогда в них не сомневается; возможно, дело было в какой-то травме, которую он так и не смог принять, но шатен не стал давить и спрашивать, что случилось. Он позволил ему самому делать выбор и контролировать ситуацию. Сказал, что если ему будет угодно, они пока могут спать раздельно, а когда Рома наберётся смелости, то могут снова спать вместе — их никто никуда не торопит, и у них впереди ещё целая жизнь. Морозов улыбнулся ему, но, покачав головой, произнёс, что хотел бы и дальше спать вместе, ведь даже несмотря на то, что сейчас ему стыдно, он провел эту ночь спокойно, что было ему нужно. Кошмары. Ещё одна частая тема их ночных посиделок. Оливер часто видел сны, когда доходил до определённой стадии сна, однако со своим расписанием сна, он не так часто доходил до этой стади. А вот Рома частенько, и обычно, ему снилось что-то неприятное. Оливер не спрашивал, что ему снилось, однако по лицу было понятно, что это не обычный кошмар — это воспоминания. Американец без лишних слов укладывал его обратно, обнимая и целуя в голову, шепча успокаивающие слова. Он успокаивался, расслабляясь, позволяя Оливеру перебирать свои мягкие белёсые волосы, поглаживая по голове. Понимание, что это уже заболевание, заставило его обратится к научным источникам, поэтому, отталкиваясь от них, он смог помочь Роме, видеть подобные сны реже, однако о причине, которая их вызывает, прямо не спросил. Сейчас, то, что гложит Морозова, всего лишь ложь. — Это специальный матрас, полезный для организма, — проговорил американец, крепче его обнимая. — Он способствует улучшению кровообращения, а так же правильной гигиене сна. — Одно только плохо, ты всё равно потом хрустишь, как крекер, — посмеялся ему в шею Морозов. — Я оскорблён, — наигранно обиженно улыбнулся Оливер, а затем лишь поцеловал парня в лоб. — Это во мне говорят мои годы. — Спи уже, старикашка. --- Рома недовольно поднял голову, чувствуя рядом с собой холодное пустое место, а не тепло американца. Недовольно покосился на уже не примятую подушку. Вот Оливер негодяй конечно, дождался, пока он уснёт, и вернулся к своей работе. Он недовольно нахмурился, тут же вставая с постели, направляясь в кабинет. Он привык к тому, что иногда парня буквально приходится затаскавать в постель, чтобы тот поспал. Вот у всех зависимости, как зависимости: кто-то пьёт, кто-то курит, а Оливер зависим от своей работы. Нет, Рома рад, что он такой трудолюбивый, но его состояние здоровья иногда и правда начинает пугать. — Оливер, — это было строго. Он хлопнул по двери, заставляя парня вздрогнуть и изумлённо обернуться. — Почему ты не спишь? — неловко спросил он. — За мной, — скомандовал Морозов, не оборачиваясь, зашагал в спальню. Его голос звучал вполне себе убеждающе, даже слишком, поэтому, американец покорно выключил лампу и последовал за ним. — Ложись, — указал на постель Рома. — Ты знаешь, это выглядит как… — посмеялся Оливер, но в ответ получил лишь хмурый взгляд, которому не смог перечить. — Я понял. Они и правда легли, молча. Петти-Браун в очередной раз накрыл их одеялом, тая от того, как мягко прижимается к нему блондин, практически сразу засыпая. Рома проснулся в очередной раз от холода. Выдохнул, однако в этот раз и правда принял решение. — Значит так, — когда он в третий раз появился в дверях, Оливер почему-то подумал, что его дни были сочтены, — если ты не собираешься спать со мной, — он уверенно прошагал по комнате к парню, — то я сам буду с тобой спать, ясно? — он лёг, положив свою голову на колени удивлённому парню, накрываясь одеялом и недовольно прикрывая глаза. — И удобно тебе на полу? — вопросительно шепнул Оливер. — Нет, — тут же грубо ответили ему. — Может всё же пойдешь в постель? — улыбнулся шатен. — Нет. Какой он однако упёртый. Оливер позволил, продолжая работать с документами, хотел лучше подготовиться к завтрашней встрече, но теперь старался делать это гораздо тише. Рома и правда быстро уснул, прямо на его коленях. Во время сна его лицо не было хмурым, оно было спокойным и тихим, совсем безмятежным, видимо, кошмары отступили, что радовало американца. Он легко погладил его по волосам, заправляя белые локоны за ушко, улыбаясь. Такие мягкие, словно пёрышки. По телу разливалось тепло, смотря на его лицо — да, так работать было определённо приятнее. — Хм, — в этот раз он проснулся не от холода, Рома приподнялся на локтях, чувствуя на своей спине руку и тут же оборачиваясь на виновника этих объятий. Оливер спал рядом, положив руку под голову. Удивительно, спит. Морозов устало выдохнул: столько трудов стоило затащить его в постель, а какой-то твёрдый пол оказался предпочтительнее. И он ещё себя гением называет, а так хвастался своим особым матрасом. Он усмехнулся, смотря на спокойное лицо парня. Может, всё не так уж и плохо вышло. — Оливер, — ласково шепнул Рома, заставляя Петти-Брауна поморщиться и недовольно разлепить глаза, — у нас встреча с утра, нам пора собираться. — Мы уже встретились, всё обговорили, — он притянул парня к себе, пряча в объятиях. — Я принимаю все твои условия. — Как безрассудно, — посмеялся блондин. — Но мой отец будет рад это услышать. — Я принимаю только твои условия, не его, — с закрытыми глазами проговорил шатен. — Хорошо, тогда мое условие в том, чтобы ты встал, собрался и отвёз нас на встречу, — обнял его Рома. — Это несколько условий, — пробубнил Петти-Браун. — Ты же сказал, что примешь все? — хитро улыбнулся Морозов. От чего парень лишь ненадолго выпустил его, внимательно смотря в глаза, а затем что-то обдумывая, устало выдохнул. — Ладно. --- — Смотрю, ты не выспался, Роман, — Рома спокойно на него взглянул. Какой наглец, и чья это вина, интересно? Оливер как политик был безупречен, одно только его умение превращаться в этого очаровательного, самоуверенного правителя за несколько минут было потрясающим. Вот сегодня Рома с утра видит его сонным и растрёпанным, с синяками под глазами и лёгкой улыбкой, а потом проходит несколько минут, и вот перед ним уже стоит статный мужчина в пиджаке, с прибранной причёской, опасной улыбкой и чёрными очками на глазах. Совершенно разные люди, но Морозов-то знает, что один. Он лишь ненарочно зевнул, за что получил недовольный взгляд Марии и едкий вопрос от своего парня, вернее, сейчас от правителя США, но не важно. А ведь, он всего лишь попытался уложить кое-кого спать. — Никак не могу привыкнуть к смене часового пояса — спокойно проговорил блондин. — Понимаю, — кивнул ему Петти-Браун, и Роман думал, что про себя он явно сейчас смеётся, однако, даже не думал обижаться. --- Выходной. Дни без единой встречи или собрания, выдавались так редко, что Рома даже забывал об их существовании, но видимо, Оливер специально всё выставил так, чтобы оставались такие дни. Сам-то он не признавал выходные, всё равно проводя время за работой, а вот для русского любил отдых устраивать. Однако, Рома считал, что отдых должен был быть проведен с Оливером, поэтому именно сейчас направлялся на небольшую площадку на крыше, где Оливер обычно занимался физическими нагрузками по утрам — рано, но если попытаться, то вполне можно его застать. — Хей, — позвал он парня, что тут же на него обернулся, вопросительно оглядывая. — Уже встал? — обернулся Петти-Браун. — Сегодня же выходной. — Тот же вопрос, — кивнул ему Морозов. — Разве у тебя не выходной? — А что, зарядки запрещено делать по выходным? — усмехнулся он. — Нет, только если она не перед работой, — ответил ему тем же блондин. — А что ты обычно делаешь на зарядке? — Сейчас я тренирую бойцовские приёмы, всё же, несмотря на то, что я политик, я должен уметь постоять за себя. Да, и, — он улыбнулся, — за людей, которые мне дороги. — Думаешь, сможешь достойно ответить на все те разы, когда получал от меня, подкрадываясь со спины? — усмехнулся блондин. — Я тебя прошу, — посмеявшись, закатил глаза американец, — то, что ты выучил пару приёмчиков для самозащиты, не значит, что ты сможешь меня победить. — Ты так думаешь? — довольно улыбнулся Рома. — Я уверен, — твёрдо кивнул Оливер. — Тогда как насчёт поединка? — Что? Нет, — покачал головой шатен. — Я не хочу тебя бить. — И не надо, — пожал плечами Рома. — Кто первый окажется на земле, тот и проиграл. — американц подозрительно на него посмотрел, ощущая здесь какой-то подвох, но, смотря на Рому, не понимал, о чём он думает. Любопытство. Оно всегда берёт верх, когда логика не может найти в его голове правильный ответ. — Ладно, — подозрительно проговорил он. — Давай. Они оба встали в стойку. Это было немного неловко для капиталиста, однако, Морозов выглядел спокойным, от чего невольно становилось не по себе. Хотя, чего он боится, он же столько лет живёт и столько драк пережил, неужели, он не сможет выиграть? На 96,4% исключено! Какое-то, слишком большое число до 100 не хватает. На счёт три начали. Он успел открыть глаза, закрыть, а потом почувствовать лопатками сырой камень. Парень изумлённо вытаращился перед собой: что ж, видимо он и правда попал в эти 3,6%, проиграв русскому. Все мысли вылетели из головы, когда Рома взглянул ему в лицо, сидя сверху. Такое хитрое, он с самого начала знал, что выиграет. — Оливер, — голос такой мягкий, до жути довольный. Американец вздохнул чуть глубже, пытаясь поймать каждое его слово, — открою тебе небольшой секрет: когда я был в плену, я не был страной — я был солдатом, — он ухмыльнулся. — Я люблю тебя, — выпалил на одном дыхании Оливер. — Что? — тут же удивлённо уставился на него Рома, отпуская. — Что? — сразу же спросил Петти-Браун. Неловкая пауза затянулась слишком долго. — Ты, вроде победил. — А да, — тут же кивнул русский. — А ты говорил про работу? — Да, да, работу, — неловко посмеялся Оливер. — Работа не ждёт. — Это точно, — усмехнулся блондин. На этом и разошлись, вернее, даже разбежались, не терпя неловкости этого разговора. --- — Так, мы должны об этом поговорить, — уверенно произнёс Рома, смотря на Оливера за ужином. Тот серьёзно на него взглянул, понимая, о чём он. — Да, тоже так думаю, — кивнул Оливер. Он весь день проходил с мыслями об этом в голове, пытаясь каким-то образом подтолкнуть себя к разговору с Морозовым, но, пока путного ничего в голове не было, по крайней мере, до вечера. — В своё оправдание скажу, что было трудно не восхищаться тобой, — Рома смутился, слишком редко слышал в свой адрес подобное. — Я не знаю, на каком этапе отношений людям можно говорить подобные слова друг другу, вернее, знаю, если бы это были обычные отношения, то, с учётом нашего затраченного друг на друга времени, вполне ожидаемо было получить такой результат. Однако, я так же понимаю, что наши с тобой отношения несут серьёзные риски, и переход на новую стадию от простой влюбленности к чему-то более глубокому может пугать и даже отталкивать, — он кивнул. — Так же, для перехода нужно знать достаточное количество информации друг о друге, так что, если ты боишься или считаешь, что это слишком рано, и мы не готовы, или мы не знаем друг друга нужные данные, я пойму, — он покачал головой. — Просто будем считать эту небольшую ошибку маленькой погрешностью и все. — Оливер, — после недолгой паузы, произнес русский. Тот посмотрел на него в ожидании, Рома по глазам видел, что он готовится к худшему, — я всего лишь хотел сказать, что тоже тебя люблю. — Что? — изумлённо уставился на него Петти-Браун. — Да, я понимаю, это слишком рано, может быть и мы ещё много не знаем друг о друге, вернее знаем, — устало выдохнул Морозов. — Просто не говорим, притворяясь, что это ложь. Но, — он серьезно на него посмотрел. — я весь день сегодня грузил себя этими мыслями и понял, что ещё раз, мне так сильно не повезет, — он неуверенно отвернулся. — Но если ты настаиваешь… — Нет, просто забудь всё, что я сказал до этого, — неловко отвернулся Оливер, пока Рома довольно наблюдал на его щеках румянец. — Ага, — весело проговорил он, — так уж и быть, забуду.