Разбитые

— И ты просто к ней вернёшься? — обречённо проговорил Бланко, недовольно накидывая рубашку. Уильям закатил глаза, посматривая на него из постели. — Она моя жена, — усмехнулся он, жадно оглядывая полуголое тело парня. — Неужели ты рассчитывал на что-то большее? — тот обернулся, надув щеки. — Не злись, ты с самого начала знал, что мне нужен только секс, — Дамиан устало на него поглядел. Уильям Петти-Браун, однако, испанец знал его ещё под фамилией Браун, когда у него не было заносчивой жены, под каблуком которой он готов уничтожать всех, лишь бы в её сторону не смотрели косо. Его друг не был образцом для подражания: он был взбалмошным и где-то даже жестоким с присущей долей эгоизма, но даже так, европеец любил его до беспамятства. Он ведь был таким умным и сильным, все хотели с ним сотрудничать, и он мог говорить всё, что захочет. — Не смотри на меня, как обиженный щенок, — смягчился англичанин. — Иди сюда, — как только Дамиан подошёл ближе, скрещивая руки, притянул его к себе, повалив на кровать, впиваясь жадным поцелуем в итак искусанную шею. Бланко ахнул, чувствуя, как возбуждение снова прокатывается по телу. Они оба были альфами с одинаковыми инстинктами, но почему-то быть пассивом Уильяма было у европейца самым сильным желанием. Он долго мучился, коря себя за такое желание. Альфа не может хотеть альфу, а потом англичанин сам уложил его в кровать, буквально вдалбливая в неё, заставляя забыть о тишине комнаты. С тех самых пор испанец не может его забыть, с трепетом ожидая каждой встречи. — Дамиан, милый, — бархатно проговорил Браун, нависая сверху, начиная вновь расстёгивать рубашку, попутно выцеловывая грудь, — у меня есть к тебе небольшая просьба, выполнишь её — и я в твоём распоряжении, — он провёл через ткань по вставшему половому органу, заставляя Бланко вздрогнуть, а затем и вовсе содрал штаны, облизываясь. — Хочу, чтобы ты убил кое-кого, сделаешь это для меня? — облизнув головку, прошептал англичанин, взяв её в рот и начиная заглатывать почти сразу во всю длину. — Сделаю всё, что скажешь, хаа, только не останавливайся… — прерываясь на вздохи, что можно было назвать полустонами, выдавил из себя Дамиан, жмуря глаза. --- Собственно, так он и оказался в новых землях. Америка — новый континент, что они открыли и уже заполонили своими колониями. Пока здесь все только обустраивались, но пройдёт век-другой, и здесь не будет ни единого клочка земли, что им не принадлежит. Уильям сказал, что он должен найти мальчика, примерно шести лет. Лишних вопросов Бланко задавать не стал: просто найдёт, убьёт и дело с концом, а потом — вприпрыжку в объятия англичанина. — И что мы тут забыли? — в который уже раз недовольно проговорил Лукас, смотря на свою уверенно шагающую страну. — Одно дельце, — довольно проговорил испанец. — Или твоего любовника, — прошептал себе под нос столица, но выдохнув, ушёл за империей. Вообще, он был против, того, чтобы оставить страну без её воплощения и воплощения столицы, но Бланко радостно заявил, что Беллушка со всем справится. Белла как это услышала, чуть не упала со стула. В целом, примерное месторасположение заказа он знал, смело направляясь туда. — Господин! — один из рабовладельцев, что встретился им в городе, склоняясь, поприветствовал его. Всё же, время закатное было, поэтому они поторапливались, мечтая наконец оказаться в своих покоях, выпивая под вечер вино. — Простите нас грешных, что не навели порядок! — взмолился он, но Дамиан лишь отмахнулся. — Чем могу услужить? — Говорят у вас тут мальчишка есть? — поинтересовался испанец. — Много мальчишек, — закивал владелец. — Есть маленькие, большие, страшные, худые — на любой вкус. Только скажите какого, и я приведу! — Я ищу конкретного, — улыбаясь, кивнул блондин. — Маленький, рыжеватые волосы, голубые глаза. У вас такой есть? — рабовладелец немного замешкался. — Давай уж, колись, — чуть с нажимом проговорил испанец. Тот поморщился, но сказал подчинённому. — Найдите и приведите двадцать четвертого. — Не стоит, я сам его найду, — остановил их Бланко. Не хотелось бы лишних свидетелей. — Знаете, где он? К счастью, мужчина быстро рассказал им о том, где может обитать мальчишка, и именно туда они и направились. Небольшой домик, испанец бы назвал это будкой для дворняжки — не иначе, покосившись на правый бок, стоял в самом конце улицы, ближе к небольшому лесочку. Дверей не было, так что вход прикрывала старая тряпка, а доски были серыми и трещали по швам. Дамиан хотел постучать, но побоялся, что конструкция развалится. — И зачем Уильяму только понадобился этот мальчишка… — закатил глаза Лукас. — Не знаю, — шикнул испанец. — Хей! Есть кто здесь? — в ответ послышалась тишина, однако, Бланко точно слышал внутри какую-то возню. — Ладно, я войду, — уверенно произнес блондин. Ничто не могло стать преградой его любви к Уильяму, даже этот заброшенный сарай. — Точно? — обеспокоенно взглянул на него Лукас. — Да, — кивнул мужчина, однако удивлённо обернулся, когда столица подошёл ближе, намереваясь зайти вместе с ним. — Хей, — когда они вошли, заметили мальчишку, сидящего на земле и что-то перебирающего. Сбоку была лежанка, какая-то тряпка на досках, видимо, спальное место. В противоположном углу была корзинка с корой и ещё чем-то, что испанец не смог разобрать. А рядом, вдоль стены, стояли глиняные шарики с веточками и нарисованными улыбками, видимо, игрушки. Мальчик удивлённо обернулся, из-за чего оба мужчины застыли, неуверенно его разглядывая. В темноте его нечётко было видно, однако, даже так в глаза бросалась его до жути знакомая внешность. — На пару слов, — прошептал Лукас, вытаскивая остолбеневшую страну из сарая. — Ты тоже это заметил? — серьёзно спросил он, когда они уже оказались на улице. — То, что он выглядит, как один из сыновей Уильяма? — нервно улыбаясь, проговорил Дамиан. — Да, заметил! У Уильяма было несколько сыновей, он их всех видел, так как часто встречался с его семьёй, однако сейчас речь пойдёт про конкретного. Лионель Петти-Браун, мальчик примерно шести лет, у него были рыжеватые волосы, похожие больше на пшено, хмурое, немного заносчивое лицо, голубые или же синие, как небеса, глаза, и звёздочка на правой щеке. В целом, мальчишка может и хороший был, но под воспитанием Оливии и Уильяма становился настоящим избалованным аристократом. Получается, Уильям отправил его сюда, чтобы убить второго наследника Америки или что? Как так вообще получилось, что есть близняшка? — Вы меня искали? — оба вздрогнули, когда оторвались от собственных раздумий, всё ещё аккуратно смотря на ребенка. Его растрёпанные волосы были грязными и запутанными, на теле висел какой-то балахон не первой свежести, на ногах и руках были синяки. Стопы были в кандалах, что ограничивали в движениях. Сам он был чумазый и худющий, но даже так по нему можно было различить эту блистательную внешность Лионеля. — Чем я могу вам помочь? — Ну скажи ему что-нибудь, — прошептал столица, смотря на шокированого Бланко. — Да, видимо тебя, — неуверенно улыбнулся Дамиан, присаживаясь к мальчику. Тот вдруг улыбнулся, из-за чего его глаза засияли словно звёздочки. — Вы очень красиво выглядите! — выпалил он, продолжая улыбаться, от чего испанец застыл, а Лукас на заднем фоне усмехнулся. Ребёнок говорил это так искренне, что у Бланко на душе стало очень тепло. Он совсем не похож на семью Уильяма: он такой радостный и светится, как звёздочка. — Спасибо, — мягко произнёс испанец. — Меня зовут Дамиан Бланко, — кивнул он. О причине собственного приезда не решился ему сказать, более того, даже вдруг почувствовал, что не может поднять руку на такого доброго и яркого ребенка. — Ты знаешь свое имя? — Эм, мальчик? — неуверенно посмотрел на него ребенок. — Нет-нет, имя? — поправил его испанец. — Он раб, у него нет имени, только номер, — шепнул Лукас стране, от чего тот нахмурился. — Твой номер двадцать четыре? — осторожно спросил Дамиан. — Да, — кивнул мальчик. — Я подметаю полы и иногда таскаю камни, а также делаю работу, которую попросит господин, — закивал он. — Господин тебя не обижает? — рассматривая синяки на ногах и руках, спросил Бланко. Ребёнок удивлённо оглядел себя. — Нет, господин очень добрый, — улыбнулся он. — Он всегда наказывает меня только по делу. — Интересно, как часто он эти дела придумывает, — усмехнулся Лукас, от чего испанец на него шикнул. — А ты знаешь что-нибудь о своей семье? — начал Бланко. — Что такое семья? — наивно посмотрел на него шатен. — Ну это, мама, папа там…? — неловко начал перечислять испанец, спиной чувствуя, как Лукас смех сдерживает. — Мама и папа это чьи-то имена? Как и моё двадцать четыре? Это имя? — продолжал задавать вопросы ребенок с искренним любопытством. — Нет, послушай, — уже совсем загоняя в себя в тупик, произнёс испанец, — с тобой никогда никого не было? Ты тут один? — Да, я тут всегда один, — кивнул ребёнок, от чего у европейца сердце чуть дрогнуло. Он же просто ребёнок, тем более такой славный, как Уильям умудрился оставить его тут одного. — Совсем один? — уточнил испанец. — Мне не скучно, — тут же закивал головой мальчишка, а затем ненадолго забежал в дом, чтобы выйти оттуда, держа в руках глиняные игрушки. — Вот, со мной всегда есть они, я их сам сделал. Видел, что люди живут вместе, и сделал себе таких, чтобы быть похожим на этих людей, — он протянул испанцу один шарик с улыбающимся личиком и листочком, торчащим сверху. — Вот, это вам, чтобы вам тоже не было скучно, — улыбнулся он. Бланко удивлённо взял игрушку в руки. — Скажи, почему ты ни с кем не живёшь? — обеспокоенно спросил Дамиан. — Не знаю, никто не хочет, — пожал он плечами, не обращая на это внимания. Лукас заметил, как взгляд испанца моментально погрустнел, но кажется, ребёнок этого не заметил. — А у этих ребят есть имена? — спросил испанец, стараясь сместить тему разговора. — Нет, — покачал головой мальчик. — Я зову их по номерам, как нас зовёт господин. Это десять, а это пять. — Ладно, как-нибудь в следующий раз придумаем им имена, — посмеялся Бланко под укоризненный взгляд своей столицы. — Вы ещё придёте? — обрадовано спросил ребенок, радостно улыбаясь. — Да, — кивнул Дамиан. — А пока у меня есть кое-какие дела, — он попрощался с мальчиком, взяв игрушку. Тот провожал их взглядом, пока они не исчезли за горизонтом, и когда европейцы отошли достаточно далеко, Лукас заговорил. — Почему ты не убил его? — строго спросил город. — Не смог, — грустно опустил голову испанец. — Ну ты его видел вообще? Он же ребёнок, тем более такой счастливый. — Он раб, — отрезал Лукас. — Его жизнь и так поганая: родная семья его убить пытается, а люди считают странным, судя по всему, и избегают, просто убей его, и ты с Уильямом будешь, и мальчик не будет мучиться. — Лукас, — жёстко посмотрел на него Дамиан. — Я не спрашивал твоего мнения, идём, — столица выдохнул, понимая, что чем дольше страна будет общаться с этим мальчиком, тем больше будет привязываться. --- — Вы снова пришли! — обрадовано поглядел на него ребенок. Дамиан улыбнулся, а Лукас позади лишь недовольно закатил глаза. Не нравилось ему то, что они к мальчику привязываются: потом это может вылиться в проблемы с Уильямом, чего вообще не хотелось. Если этот англичанин просит убить собственного сына, значит, дело серьёзное. — Что ты…ешь? — тут же спросил его Бланко. — Еду, — ответил американец. — Я в лесу её беру, там много всего найти можно. А иногда меня господин кормит. — Так, я же правильно понял, это кора? — косо посмотрел на него Лукас. — Да, хотите? — протянул ему свою долю мальчик. — Нет уж, спасибо, — побрезговал столица, пока испанец посмеялся себе в кулак, а затем попросил Лукаса достать из сумки коробочку. — Так, давай сегодня обойдёмся без этой коры, — подозвал он к себе ребёнка и открыл крышку. Тот с любопытством её разглядывал, не понимая, что это за красивые камушки. — Это печенье, — ответил на его вопрос в глазах Дамиан. — Ты когда-нибудь ел печенье? — Нет, — покачал он головой. — Попробуй, — довольно протянул ему коробочку Дамиан. Тот аккуратно взял печеньку, повертев её в руках, затем разломил, с удивлением заметив, что она чуть рассыпалась, а затем закинул в рот. — Ну как? — посмеялся испанец, заметив счастливое лицо ребенка. Тот прям светился, восторженно на него смотря. — Как песок, только сладкий! — весело посмеялся шатен. — Зачем ты ел песок…? — скептически спросил его Лукас. — Я подумал, что он вкусный… — неуверенно опустил голову мальчик. — Больше не ешь его, — выдохнул Бланко. — Печенье можешь себе взять. — Правда! — радостно посмотрел на мужчину ребенок. — Я правда могу это взять? — Конечно, — улыбнулся Дамиан. — Спасибо! — мальчишка буквально подпрыгнул на месте. — Я поделюсь с другими, а затем буду есть по одной, чтобы не съедать все сразу. Они очень вкусные! Никогда не ел ничего подобного! — Ты можешь съесть всё, — смутился испанец. — А если захочешь ещё, я принесу тебе новые. — Вы такой добрый, — посмеялся ребенок. — Это так здорово! Спасибо! В следующий раз и я сделаю вам подарок! — он восторженно обернулся на Лукаса, что отвёл глаза, не выдержав этого искреннего светящегося взгляда. — И вам тоже! — Спасибо, — его уголки дрогнули в улыбке. --- — Так мы уже закончим с этим ребёнком или нет? — устало выдохнул столица, когда они в очередной раз пришли к мальчику, но, как оказалось, он был у хозяина, поэтому им пришлось идти туда. — Хей, мальчишка, — весело отвлёк его Бланко, довольно смотря на то, как ребёнок удивлённо поднимает на него глаза. — Вы пришли! — радостно улыбнулся он. — Знаете, ваш сладкий песок так всем понравился, мы его быстро съели. — Ты со всем поделился? — неуверенно посмотрел на него испанец. Тот улыбнувшись, закивал в ответ. — Но они же тебя избегают? — подозрительно посмотрел на ребёнка Лукас, на что получил неодобрительный взгляд страны. — Ну и что? — удивлённо взглянул на него мальчик. — Печенье же такое вкусное, они так улыбались, когда его ели. Мне нравится, когда люди улыбаются! — Как он ещё не помер, будучи таким добрым, — скептически оглядел его столица. — Ладно, не слушай этого плохого дяденьку, — посмеялся Дамиан под недовольный возглас города, привлекая внимание мальчика к себе. — Ты хочешь ещё печенья? — тот с любопытством на него поглядывал, а затем резко прикоснулся к брошке на шее, с восторгом разглядывая. — Блестяшка, — не успел он произнести, как по спине прошёлся внезапный обжигающий удар плетью. Мальчик вскрикнул, упав на коленки. Дамиан шокированого уставился на него, пока Лукас резко встал перед правителем, серьёзно смотря на рабовладельца, что со всей злостью схватил ребенка за волосы, оттаскивая, начиная ругать, добавляя ещё удары плетью, из-за чего ребёнок то ли выкрикивал, то ли проскуливал извинения. — Ты как посмел дотронутся до господина! — кричал мужчина, пока шатен зажимал голову руками, склоняясь все ниже. — Ты, грязная шавка! Будешь у меня работать без еды, наглец! — Прос-стите… — пропищал мальчик. — Быстро пал и извинился перед господином, чтобы вымолить прощение! — Бланко был настолько удивлен, когда ребёнок и правда упал перед ним на колени, от чего те, по всей видимости, разбились; он подрагивал, склоняя голову ниже к земле. — Прос-тите, — прошептал он, не поднимая головы, — только не трогайте хозяина и других, с-со мной делайте всё, ч-что хотите, только пожалуйста… — начал умолять. — Простите господин, — поклонился владелец, — я накажу его по всей строгости. — Ну всё! — зло выкрикнул Дамиан. — Сколько он стоит, я его выкуплю! — Чего?! — первым опомнился Лукас, изумлённо смотря на испанца. — Так ты головой подумай! Какой выкуплю?! — Даже не думай спорить со мной! — гневно проговорил Бланко, пылающими глазами посмотрел на столицу, от чего тот заткнулся. — Сколько? — серьёзно взглянул он на работорговца. — Ну, для вас… — задумчиво проговорил он. — Сколько? — уже холодно спросил блондин, что кажется напугало мужчину, и он быстро проговорил цену. Заплатив её, Бланко снял брошь. — Хей, — очень мягко произнёс он, поднимая ребенка, чтобы тот смог взглянуть на него, ведь до сих пор продолжал просить прощения. В глазах стояли слезы, что заставило сердце сжаться. — Всё будет хорошо, — погладил он мальчика. — С-спасибо, — продолжая дрожать, проговорил ребёнок. — Спасибо, господин. Спасибо. — Это теперь твоё, — всунул ему драгоценность Дамиан, поднимая на ручки, прижимая к себе. Плевать, что рубаха запачкается. — Блестяшка, — всхлипнул он. — Да, у тебя будет много блестяшек, только не плачь, — быстро зашагал он прочь, замечая, как мальчик успокаивается в его руках. — Что мы теперь с этим ребёнком делать будем? — недовольно спросил Лукас. — Я не знаю! — зло вскрикнул Бланко. — Но не мог я его там оставить, понятно! Не мог и всё! Что-нибудь придумаю! — Перестаньте ругаться! — слёзно попросил их мальчик, из-за чего оба обеспокоенно обернулись на него. — Не ругайтесь из-за меня! Нет! Скажите, что я сделал плохо, и я обязательно исправлюсь! Только не ругайтесь! — из его глаз покатились слезы. — Мы не ругаемся… — принялся вытирать их испанец, встревоженно смотря на ребенка, а затем кидая многозначительный взгляд на столицу. Тот кажется ответил ещё более красноречивым взглядом. — Всё-всё, — тихо прошептал он, прижимая шатена к себе, — мы не ругаемся, всё хорошо. — Ладно, — буркнул город, виновато кося глаза. — Лукас, — серьёзно посмотрел на него Дамиан, когда мальчик успокоился, спрятав лицо в плече мужчины, хватаясь ручками за рубашку. Тот наклонился ближе, чтобы чётче расслышать приказ. — Избавься от этого работорговца, — жёстко проговорил испанец, оборачиваясь обратно на ребёнка, обеспокоенно его оглядывая. — Как скажешь, — кивнул Лукас.