Разбитые

— Вон, смотри, — указал пальцем блондин на мужчину, что неторопливо шёл с пакетом в руках. — Тут просто, — усмехнулся американец, прищуриваясь. — Сейчас девять вечера, он выходит из торгового центра с пакетом, наверняка едет домой после работы. Судя по одежде, работает он не здесь, однако где-то в офисе. Наверняка есть семья, к которой он возвращается, — Морозов посмеялся. — Но он посмотрел на часы, — коротко заключил он. — У него могут быть планы? — вопросительно посмотрел на парня Оливер. Тот хитро улыбнулся. — Если бы он ехал после работы домой, то не смотрел бы на часы, — пожал он плечами. — Ты прав, он офисный работник, и у них зачастую нормированный график, значит, время знал, а если посмотрел, то у него есть планы. Встреча, — Петти-Браун внимательно слушал. — А судя по тому, как осторожно он оглядывается, это либо что-то незаконное, либо любовница. Спорим, что у него в пакете подарок? — Ну уж нет, — недовольно запыхтел американец, опираясь о бортик, — в прошлый раз ты выиграл дважды, когда я спорил с тобой о подобном. — Поэтому и спорим, — опёрся головой о руку русский. Оливер хмыкнул, посмотрев на него. С того вечера они стали намного ближе, что определённо нравилось Петти-Брауну, как и Роме. Он опустил голову, тепло посмотрев вниз. — О, а вот эта женщина! — указал он рукой на девушку, что шла совсем снизу. — Выглядит ярко. — Ты прав, — улыбнулся Морозов, прищуриваясь, будто пытаясь её разглядеть. Они могли стоять так часами, придумывая смешные истории прохожим, что зачастую были правдой, ведь полагались парни на собственные навыки: Оливер на аналитические способности, Рома на умение читать людей. Это было хорошим способом отвлечься от рутины и провести время вместе, чем они активно пользовались. --- Рома тихо прошмыгнул за угол, откуда его рывком потянули на себя, заставляя запнуться; однако, как только он уловил знакомый запах парфюма, тут же успокоился, позволяя себе расслабиться, когда его затащили в ближайшую комнату, видимо какое-то подсобное помещение, быстро закрывая дверь и крепко прижимая его с обратной стороны, заставляя тихо ойкнуть. Оливер снял очки, подняв их на голову, и внимательно уставился на Морозова. Русский видел в его глазах раздражение, и даже заметил, как дёрнулся уголок губ, что явно веселило. — Когда ты попросился со мой в Европу, я думал, ты хочешь провести больше времени вместе, а не встретиться с подругой, подвергая свою жизнь опасности, — прошептал он, прищуривая глаза, наблюдая на лице Ромы ухмылку. — Ещё и в моей одежде, — Петти-Браун приблизился, принюхиваясь, явно узнав свою рубашку. — Мне нравится её запах, — шепнул ему блондин, когда тот приблизился, втягивая носом воздух, чтобы точно ощутить запах своего дорогого парфюма, а затем внимательно посмотрел на Морозова. — Думаешь о том, как отомстить мне? Или может наказать за кражу? — О том, как лучше вытаскивать твою задницу из возможной передряги, — спокойно произнёс Оливер, но парня не отпустил. — Сын Савелия, да ещё и в бегах — ты здорово мог подставиться. — Но мне повезло, — шепнул Рома. — Определённо, — наклонился к самому уху Петти-Браун, шумно выдыхая, целуя мочку, а затем спускаясь на шею, заставляя русского вжаться в дверь, запрокинув голову, чувствуя, как руки американца пробираются под его (Оливера) рубашку, пересчитывая рёбра пальцами, проводя подушечками по рубцам шрамов, большими пальцами обводя соски. — Ты специально меня злил? — он упёрся коленкой между ног Ромы, заставляя того аккуратно скатиться по двери ниже, неудобно ёрзая и опуская голову. Щёки уже краснели, но лицо он не потерял. — Да, — кивнул Рома, довольно поднимая глаза, — хотел вспомнить, какой ты жадный и властный, — он услышал короткий смешок, а затем тихо выдохнул, прикрывая глаза, когда Оливер, провёл языком от основания шеи до подбородка, продолжая надавливать на бугорок в штанах. Поцелуи становились влажными и долгими. Американец наконец-то полностью избавился от этих штанов, спуская их, позволяя болтаться где-то снизу. Куртка сверху по-прежнему мешала, но она уже сползала на плечи, поэтому выглядела даже красиво. Рома судорожно выдохнул, но затем зажал рот руками, вспоминая, что они не дома. — Правильно, — прошептал ему Оливер, — нас же могут услышать, — Морозов нахмурился, но американец лишь улыбнулся ему, а затем принялся выцеловывать ключицы, крепко обхватывая талию. Рома зажмурился, запрокидывая голову, упираясь в дверь, когда почувствовал, как горячий язык проходится по соскам, поочерёдно играясь с ними. Можно было ненавидеть американца за такое неосторожное отношение, но он либо был уверен, что их никто не услышит, либо был готов решать эту проблему, однако, что бы Рома сейчас не думал — это страшно возбуждало. Чувство, что вот-вот, кто-то подойдёт к этой двери и постарается открыть, скрип ручки, торопливые шаги — всё это завязывалось узлом возбуждения внизу и затягивалось всё глубже с каждым прикосновением американца. — Разве у тебя…нет встреч…? — с тяжестью в голове, спросил Рома. — Есть, — коротко ответил Оливер, продолжая ласкать кожу, попутно стягивая нижнее белье, проводя пальцами меж ягодиц, чувствуя, как тело партнёра отвечает. — Не опоздаешь? — усмехнулся Морозов, ощущая, как колечка мышц касаются влажные пальцы — честно не знал, слюна это или смазка, которую Оливер предусмотрительно носит с собой после парочки случаев: в голове уже такой туман, что не разобрать. — Нет, — посмеялся он, проталкиваясь внутрь на несколько фаланг, заставляя блондина закусить кожу на руке и зажмуриться, — а если и опоздаю, скажу, что один русский мальчик был пойман на краже моего имущества и пришлось наказать его на месте. — Именно поэтому ты так быстро меня раздел… — прошептал русский, цепляясь за его блестящий пиджак, выглаженный идеально, почувствовав, как пальцев становится больше. — Всё же, это мои вещи, — развернул он его, прижимая к двери грудью, наваливаясь сверху, продолжая свои ласки. — Мой милый, — прижал его к себе Оливер, замечая, что тот зажимает рот руками, лишь бы стоны не стали слишком явными, — нужно быть тише, — Морозов закивал головой, отклоняясь на его плечо. — Ты явно не хочешь, чтобы нас услышали, — а затем замотал головой, закрывая глаза, когда рука американца нежно прошлась от груди до низа живота, вызывая приятное чувство щекотки. Несмотря на то, что Оливер говорил это, он издевательски провёл головкой меж ягодиц, как бы показывая, чего лишает русского, заставляя поёрзать от нетерпения. Проникая лишь на пробу, тут же выходя. — Оливер… — жалобно прошептал Рома, призывая партнёра уже сделать это с ним, однако, американец видимо недостаточно расслышал. — Ну п-пожалуйста… — Конечно, солнышко, — он и правда выполнил его желание, проникая полностью, не резко, чтобы не доставлять слишком много дискомфорта, однако, этого хватило, чтобы Морозов, что-то хныча, промычал. Наращивая темп, он выцеловывал спину, поглаживая бока, чувствуя, как русский отвечает ему дрожью. Неспешно проведя по бедру, шатен крепко обхватил половой орган блондина, наскоро проведя пару раз, а затем зажал большим пальцем головку, чуть массируя, от чего Рома издал какой-то непонятный звук, похожий на стон, что всё же вырвался из глотки, заставляя его тут же зажмуриться. Американец внимательно поглядел на него, а затем притянул на себя, укладывая спиной на грудь, рукой заставляя развернуть голову к лицу. Поцеловал, заглушая дальнейшие стоны, глубоко, напористо, присваивая себе, продолжая проводить рукой по стволу, немного насаживая на себя. — Будь тише, — сладко прошептал ему Петти-Браун, прикрывая рот рукой. Парень ему просто кивнул, опуская голову, наблюдая за тем, как красиво кисть капиталиста играется с его естеством. Разумеется, не выдержал такого наплыва ощущений, с мычанием кончая, однако, не успевая отойти, сразу был прижат обратно к двери, почувствовав напористые движения внутри и наблюдая руки по обе стороны от его головы — кажется, Оливер хотел достать до лёгких, выбивая оттуда весь воздух с тихими стонами. Закончил не внутрь, беспокоясь о будущем удобстве блондина. Позволяя Роме отдышаться, Оливер аккуратно вытер всё, что могло бы указывать на их половой акт. — И, у меня ещё семь минут до встречи, — очень весело шепнул он, чмокнув запыхавшегося русского в щёчку. — Ты говорил, что не опаздываешь, — глубоко вдохнул и выдохнул Морозов. — Я и не опаздываю, — пожал плечами шатен. — Да и если опоздаю, никто меня не отругает за это. Максимум, получу парочку нравоучительных фраз от Уильяма, и то, если у него духу хватит мне их сказать, — он начал аккуратно застёгивать рубашку на русском, помогая одеться. — Нравится же тебе меня злить. — Ты очень редко бываешь злым, — задумчиво произнёс Рома, позволяя одевать себя. — Не скажу, что это хорошо, но иногда, когда ты злишься, ты безумно сексуальный. — То, что ты так просто выводишь меня на эмоции, заставляет меня глубоко задуматься, — пробурчал Оливер, заботливо надевая куртку. Оба знали, что американец не сделает больно, даже когда испытывает раздражение, поэтому Рома так спокойно это иногда использовал. Морозов посмеялся. — Ты же знаешь, я способен на многое, — хмыкнул он, вспоминая тот случай, когда внезапно во время секса примерил на себя роль максимального подчинения. Оливер тогда даже остановился от шока, внимательно за ним наблюдая, не понимая, что вообще происходит. — Знаю, — кажется, американец тоже вспомнил его. — Я никогда не могу угадать. — Но твоё лицо надо было видеть, — засмеялся блондин, а затем улыбнулся, почувствовав, как его нежно поцеловали. — Мне нужно идти, — мягко прошептал Петти-Браун. — Подождёшь меня в кабинете? — Конечно, — чмокнул его в носик Рома, заставляя с улыбкой зажмуриться. --- Аккуратно закрывая дверь, Оливер защелкнул её, чтобы никто лишний не смог сюда пробраться. Он не очень любил, когда кто-то лез в его работу, однако, сейчас здесь была причина и поважнее. Рома, а кстати, где он? Парень оглядел всю комнату, заметив возлюбленного на диване. Сложив руки на коленки, он, свесив голову, спал. Петти-Браун подошёл ближе, умиляясь такому зрелищу, рассматривая Морозова, а затем задумчиво повертелся. В кабинете у него был плед, однако, он им никогда не пользовался. Лежал тут, на всякий случай, и, видимо, этот случай настал. Укрывая им русского, Оливер пытался ни за что не запнуться и не упасть на него, что у него очень даже получилось. Рома смотрелся мило ещё до пледа, а сейчас американец не мог оторвать от него глаз, но трогать не стал. Знает, что русский может запросто проснуться, и ещё вдобавок руку сломать. Сам капиталист сел работать, в очередной раз разгребая мелкие бумажки и детально разбирая многие решения собрания. Не знает, сколько прошло времени, но судя по тому, что на улице окончательно стемнело, время уже было за полночь. От работы его отвлек именно Рома, что так внезапно проснулся. Судя по лицу и тому, как часто он дышал, снилось ему явно что-то неприятное, поэтому, дав парню немного времени отдышаться, Оливер спросил. — Ты в порядке? Морозов вздрогнул, неуверенно обернувшись на него, а затем выдохнул, успокаивая себя. — Снова кошмары? — внимательно разглядывал его Оливер. — Да, — неловко потрепал свои, и без того растрёпанные, волосы Рома, — думаю, это потому, что ты со мной не спишь, — усмехнулся он, а затем взглянул на часы. — Мы поедем домой? — американец со смешком закатил глаза, а затем тоже на них обернулся. — Да, пожалуй поедем, — кивнул он, начиная собирать все документы вместе, чтобы взять их с собой и доработать дома. Собравшись, он подошёл ближе к Роме, что усердно сворачивал плед, сидя на диванчике; отдав его Оливеру, попытался встать, но не успел капиталист отойти к шкафчикам, как заметил краем глаза, что Морозов пошатнулся, стремясь на встречу полу. — Всё? Разучился ходить? — пришлось выбирать одно из трёх, поэтому, отбросив плед, он подхватил Рому, помогая тому устоять. — Нет, просто быть воришкой чужих вещей не так-то просто, знаешь ли, — посмеялся Рома, опираясь на него и разминая ноги. Оливер посмеялся, но затем лишь поцеловал парня в макушку. — Но ты не перестанешь? — Нет, — самодовольно ответил ему блондин. --- — Хей, булочка! — кажется, такой восторженный голос способен отвлечь от любой работы, поэтому американец удивлённо обернулся, смотря на довольного русского, что стоял позади него, пряча что-то за спиной. — Что случилось? — неуверенно начал шатен, смотря на то, как сияет парень. — Что? — Я нашёл кое-что, что тебе точно понравится, — закивал Морозов, а затем победно достал какую-то невзрачную бутылку из-за спины, демонстративно показывая её. — Та-дааа. — Если ты хочешь выпить, ты знаешь, что у меня есть мини-бар с хорошим алкоголем, — пожал плечами Петти-Браун, явно не оценив подарок русского. — Просто попробуй, — не расстроился блондин, подойдя ближе. Оливер подозрительно оглядел сначала его, потом бутылку, но всё же рискнул попробовать, когда Рома поставил перед ним кружку. — Знаешь, пить алкоголь из кружки… — Пей уже, — не вытерпел Морозов. — Ладно, — выпил, чуть поморщившись, недовольно смотря на блондина. — Что это за д…мм, шоколадка, — удивлённо воскликнул он, ощущая тёплый вкус шоколада, что явно перебивал все недостатки этого напитка. — Видишь, а ты мне не верил, — хитро посмотрел на него Рома. — Я заметил, что ты не столь любишь сам вкус алкоголя, сколько его послевкусие, а оно должно быть сладким для тебя. Поэтому, я нашёл вот это, — американец тепло на него посмотрел, покрутив кружкой, смотря на тёмную жидкость внутри. — Спасибо. --- — Что это? — неуверенно начал Оливер, оглядывая незамысловатую вазу с яркими цветами на столе собственной кухни. В целом, ваза вполне подходила под его неброский интерьер, а вот цветы — они сразу цепляли глаз: такие яркие, цветные. — Цветы, — просто ответил ему Рома, пожимая плечами. — Зачем они тут? — неуверенно обошёл со стороны стол Оливер, продолжая как бы присматриваться к ним. — Мне они нравятся, — улыбнулся ему блондин, от чего капиталист поднял на него глаза, внимательно разглядывая. — Ты же на каждом свидании говоришь о том, что оно мёртвое без цветов. Вот, я подумал — можно оживить твой дом. — Оливер задумался, всё ещё приглядываясь к яркому объекту в его комнате, но всё же просто кивнул. Рому эта реакция позабавила, однако, он продолжил любоваться цветами. Более того, даже за ужином отметил, что стало намного уютнее. Казалось, всё и так было радостно, до утра. Проснувшись чуть раньше обычного, но позже Оливера, он, по обычаю, принялся искать его сначала в кабинете, но там парня не оказалось; пожав плечами, он направился в кухню, зевнув, прошёл через дверной проём и остановился, удивлённо разглядывая стол. В вазе, куда он приносил цветы, стояли пёстрые синие бутоны, что радовали своим спокойствием и глубиной. Морозов прищурился, точно вспоминая, что вчера приносил нежные розовые цветы — эти уже принёс не он. На столе была записка, которую он с интересом развернул, начиная пробегать глазами по строчкам с отрывистым, но аккуратным знакомым почерком. Я заметил, что у прошлого букета чуть подвяли лепестки, поэтому я сменил его на новый, надеюсь, он тебе понравится. Не скучай один дома, у меня срочная встреча, поэтому меня до вечера не будет, я оставил тебе немного печенья, и завтрак в холодильнике. С любовью, Оливер. Рома улыбнулся, тепло посмотрев на букет. Вечером, когда он вернулся со встречи, Морозов лукаво на него поглядел, ничего не говоря. — Что такое? — с улыбкой спросил американец. — Конфетка, ты поменял цветы, — пожал плечами Рома. — Я думал, тебе не понравилось, что они яркие и заставляют отвлечься от работы, — он намеревался сказать что-то ещё, как вдруг Петти-Браун перебил его. — Они понравились тебе, — коротко произнёс он, заставляя русского удивлённо замолчать. — Я знаю, что тебе нравятся цветы, и хочу тебя радовать, поэтому, пусть стоят на столе, с ними и правда уютнее, — пожал он плечами. — Уютнее, когда ты так тепло улыбаешься, — кажется, он смутил Морозова, чему искренне порадовался, но решил поменять тему. — Чем сегодня занимался? — Да так… — с румянцем на щеках, растерял все свои мысли Рома. С тех пор цветы с кухонного стола никогда не исчезали. --- С той самой ночи прошло уже немало времени, Рома не считал, однако, они с Оливером кажется никогда не были настолько ближе друг к другу. Он понимал, что вековой опыт американца просто так не опровергнуть одними словами, поэтому, просто смирился с тем, что это займёт какое-то время, но он будет рядом, не позволяя парню тонуть в одиночестве. Казалось, всё, что держало его на плаву, так это то самое детское желание, которое его умственная часть считала абсурдным. Странно, но имеет место быть. Он часто беспокоился за Оливера, помогая в тех или иных ситуациях, когда ему снова становилось плохо. Но теперь капиталист не выглядел добрым и идеальным. На его лице можно было видеть как и настоящую усталость, так и холод, но это совсем не пугало русского, и он отлично с этим справлялся. Тот самый страшнейший монстр рядом с ним превращался в обычного человека со своими проблемами и болями, что был готов разделить и с ним. — Как тебе это удалось? — Морозов вопросительно наклонил голову, смотря прямо в лицо капиталиста, продолжая поглаживать его по голове, что лежала на коленках блондина. — Что именно? — спокойно спросил парень. — Как тебе удалось заставить даже расчётливую часть меня полюбить тебя? — его глаза были серьёзными, голубизна в них даже не плескалась, словно море. — Всё потому, что я отличное решение для всех твоих уравнений, — лукаво прищурился блондин. — Очень смешно, — прыснул Оливер. — Но всё же, как? — Не знаю, — пожал плечами Рома. — Может быть потому что ты — это ты? Не думаю, что здесь есть что-то сложное. Не важно, какой ты: холодный и безразличный гений или маленький мечтающий ребёнок — ты мне любым нравишься, вернее, обе эти стороны я люблю, — он смолчал. — Получилось банально, да? — Нет, — усмехнулся Петти-Браун, — в самый раз, — они ещё немного помолчали, наслаждаясь тишиной. — Ром, — Морозов снова наклонил к нему голову, вопросительно смотря в серьёзное лицо, — я знаю, что вечности не существует, но…я бы очень хотел, чтобы рядом с тобой, она у меня была, — блондин удивлённо на него посмотрел, а потом посмеялся, прикрывая глаза. — Я верю в вечность, — пожал он плечами, — и свою я уже посвятил тебе, — Оливер лишь неуверенно посмотрел на него, в его тёплые глаза, почему-то бесконечно доверяя, поддаваясь нежному поглаживанию руки по его голове. Если бы вечность была, он бы хотел, чтобы она была именно такой. --- В ту ночь он ушёл, не оставив после себя ничего — лишь глухую пустоту, что дырой в сердце засасывала всё живое, что было в этом доме. И без того серая атмосфера, кажется, становилась ещё невзрачней. Эти стены были такими тихими и холодными, словно его глаза. Ледяными. Сколько бы он в них не смотрел, он ничего там не видел, совсем ничего, и этот образ теплоты терялся в голове, становился кошмаром, что преследует его. Рома изменился. Или…ничего не поменялось? Он уже не понимает. Всё просто стало так, как должно быть. Как с самого начала правильно. Мечты никогда не сбываются, и это нормально — он был к этому готов. Но, он всё ещё меняет цветы за этим кухонным столом, теперь смотря на пустой стул напротив, он хранит этот дешёвый алкоголь со вкусом шоколада, в самом тёмном месте, он продолжает желать себе спокойной ночи, ложась в пустую, холодную постель. Каждую маленькую деталь, что хоть на кроху связывала его с ним, он запомнил. Голова чертовски болела, но это всего лишь часть его жизни — это правильно. Вечность — это одиночество, единственное, что и правда осталось с ним навсегда.