Разбитые

Рома выдохнул едкий дым в воздух, наблюдая серое, затянутое облаками небо. Даже в Германии скоро наступит зима; у него в стране давно уже лежит снег, хотя, в последнее время, зима достаточно тёплая. Ударив подушечкой пальца по фильтру, он снова затянулся, чувствуя некую горечь на языке, однако, даже не поморщился. Привык ко вкусу сигарет. Пропажа Савелия стала для него неожиданностью, но, по крайней мере, на лице он этого не показывал. Несложное испытание для его персоны, однако, он курил, настраивая себя для срочного внепланового собрания. Хорошо, что хотя бы Оливер со своей свитой не приедет: лишние проблемы ему сейчас были не нужны. Хватает одной в лице Савелия, и Эриха в придачу. Он прикрыл глаза, а затем, всё же выкинув окурок, предварительно потушив его, направился в общий зал, из которого уже доносились голоса. — Мы должны разобраться с Эрихом! — твёрдо высказал Миша. Кажется, он единственный мог противостоять всей Европе, что так и норовила что-нибудь на него свесить. — Пропажа страны, хоть и бывшей — это серьёзное дело! Какие были причины? А что если это похищение, кто из нас следующий? — Никто больше не станет жертвой, — уверенно заявил Ярослав. — Откуда мне знать? — упёрто скрестил свои руки серб. — Как ты можешь гарантировать мою безопасность от него? — Если ты будешь думать только о себе, твою безопасность мы гарантировать точно не будем, — недовольно проговорила Оливия. Роберт лишь вздохнул: не успел он «обрадоваться» пополнению своей семьи, как эта семья уже что-то натворила. Эрих хоть и был под домашним арестом, однако, по настоятельным рекомендациям Ромы, его должны выпустить уже завтра. Русский вдруг заявил, что не считает его виновным и европейскому сообществу пора заняться реальным преступлением, а не просиживать свои жопы, перекидывая вину с одного на другого. Больше всех конечно был удивлён Эрих, однако, он тут же предложил Роме помощь, от которой тот по неизвестным причинам отказался. Морозов вообще был загадкой, и, невольно, некоторые даже начали подозревать его. Всё же, мотивов у него было много: как минимум, это именно он сверг Савелия в девяностые. Однако, оставался вопрос: зачем ему это сейчас? Миша, конечно, считал Рому другом, но тут в корне был с ним не согласен и очень рьяно это ему высказывал. Савелий неизвестно где, ООН тщетно пытается понять, что опять происходит. Повезло, что американца ещё тут нет, а то одного Ромы им по горло хватает. Когда он вошёл, по реакции в зале можно было понять, что многие с осторожностью за ним наблюдают, но он просто молча присел на свое место рядом с серьёзным Китом, делая вид, что внимательно слушает внеплановую «лекцию» Ярослава про безопасность. — Может он просто сбежал и всё? — устало выдохнул британец, что сидел справа от пустого места, на котором обычно можно было наблюдать Оливера. — А может это всё же Эрих что-то с ним сделал? — недовольно продолжил Миша. — Роман, — внезапно обратился к парню Ярослав, прерывая все очередные конфликты, — ты ничего не хочешь нам рассказать? — тот коротко поднял на него свои холодный взгляд, чувствуя, как множество пар глаз прожигают его персону насквозь, ожидая его слов. — Я? — тут же переспросил он и отклонился на спинку стула. — Это вы ничего не хотите мне сказать? Савелий пропал на вашей территории, а когда я приехал, чтобы лично разобраться в этом, вы и с места не сдвинулись. Вместо этого, вы скинули всю вину на Эриха Хоффманна. Наталкивает на мысль, что кто-то из вас причастен к исчезновению Савелия и заметает свои следы. — Как ты можешь обвинять нас? — недовольно взглянул на него Роберт, не понимая, с чего бы Рома так уверен. Русский пронзил его взглядом, от чего тот съёжился. — Это вы должны были следить за безопасностью встречи, — колко высказал он. — Европа не обязана следить за встречами агрессоров, — прищурился британец. — Особенно, за Савелием и Эрихом в свете последних событий. Забота о паршивой семейке должна лечь на плечи их паршивому сыну. — Чья бы паршивая семейка говорила, — недовольно выплюнул украинец, почувствовав, как Германн сжал его руку, зло смотря на Уильяма. — Ваш сын даже не явился, зная, что Европе угрожает неизвестная опасность. И правда, место Оливера пустовало. Это было достаточно обычным делом, однако, сегодня страны ожидали его увидеть, ведь мероприятие и правда было по тревожным ноткам. — У Оливера была уважительная причина, — выдохнул Ярослав. — Интересно какая? — со смешком шепнул Миша так, чтобы объединение его не слышал. — Более того, — вдруг начала Оливия, — мы не должны отходить от темы, — она серьёзно повернулась на Романа. — С чего ты взял, что Эрих не виновен? — В отличии от вас, — Рома ответил не сразу, сначала смерив её холодным взглядом, будто оценивая, — я занялся этим делом более основательно и нашёл доказательства его невиновности. — Роман, ты должен передать их нам, — серьёзно посмотрел на него Ярослав. — Нет, — твёрдо ответил Морозов. — Либо вы ведёте расследование под моим началом, либо, без меня. После того, как вы подсунули мне невиновного, моя вера в ваши слова значительно снизилась и доверять вам ценные улики я не собираюсь. — Тогда и речи о совместном сотрудничестве в этом деле быть не может, — жёстко отрезал объединение. — Пожалуйста, — пожал плечами Рома, — думаю, их общий сын согласится мне помочь, — он явно намекнул на Германна. — Вне зависимости от вашего решения. — Германн европейская страна, — прищурился Ярослав. — Поэтому я больше всех заинтересован в безопасности Европы, — внезапно очень серьёзно сказал Хоффманн. — И тем более, своей семьи, — добавил он. — Как предвзято, — фыркнула Оливия. Германн холодно на неё взглянул, но, гордо подняв голову, ничего не ответил. Дальше происходил лишь подобный трёп и, к сожалению, к какому-то общему соглашению они не пришли, но Роме это было неважно. Более того, выйдя из зала, он чуть передёрнул плечами, устало выдыхая. Не было у него никаких улик, да и выгораживать Эриха он не собирался, просто знал, что он не врёт. Не НАТО и не Эрих. Оливер действовал только по расчёту, и в его расчёт всегда входила любовь к русскому, да и Савелий ему не нужен — цели другие. А Эрих не врал, поэтому сразу же не подозревается. Рома хотел проверить, нет ли причастных среди остальных Европейских стран, поэтому соврал про доказательства, чтобы подметить хотя бы минимальный испуг или замешательство. И увидел. Не знал, то ли это, что ему надо, но это точно подозрительно. Задумавшись, посмотрел в потолок — стоит побыстрее с этим закончить. --- — Рома, постой, — Морозов спокойно обернулся, услышав знакомый голос. Ноян подошёл к нему достаточно близко, чтобы провести личный разговор. Он выглядел неуверенно, будто не решался что-то сказать, перекатываясь с ноги на ногу, поэтому блондин выдохнул, решив сам спросить. — Что случилось? — коротко посмотрел он на казаха — тот неловко улыбнулся, а затем его взгляд погрустнел. Рома не знал, в чём конкретно дело, но мог предположить, что дело в Савелии. Никто из его братьев и сестры не понимал, что происходит: они просто волновались за своего отца, и логичным было винить во всём Эриха, однако, ситуация была куда сложнее, ведь все из них знали про отношения Богдана и Германна, а значит, просто давились словами, не зна́я, что делать и думать. — Я знаю, что тебя лучше не отвлекать, но можно тебя кое о чём спросить? — Рома полностью обернулся на него, ожидая дальнейшего вопроса. — В общем, могу я пригласить тебя на ужин с семьёй? — он чуть замялся. — Да, знаю, мы не общаемся, но сейчас…такое время, что лучше держаться вместе, я так думаю. И мы можем хорошенько всё обдумать, если мы будем помогать друг другу, тогда и ты сможешь рассказать нам о том, что нашёл. Нет, я не настаиваю, — чуть смутился он, — но и я, и все остальные хотели бы тебе помочь, — кажется, он затаил дыхание, ожидая худшего. — Хорошо, — спокойно кивнул Морозов, заметив на лице Нояна сначала удивление, а затем радость. — Правда? Здорово, — он всё-таки смутился. — Прости, я даже не ожидал, просто…ладно, — помотал парень головой. — Спасибо, что согласился. — достав ручку и листок, казах написал ему адрес и время. — Вот, я обязательно буду ждать. — Спасибо, — проводил его спокойным взглядом Рома. Интересно, они раньше никогда его не приглашали. Не то, чтобы он отказал им, просто, не приглашали и всё. Морозов задумчиво, выдохнул: видимо, даже они набрались смелости с ним поговорить. Или, хотя бы попытаться. --- И снова выдох; уже вечер, если он выйдет сейчас, то не опоздает на ужин. Собравшись, он выключил свет на рабочем месте, накидывая лёгкое пальто и выходя из предоставленного кабинета. Он несильно волновался по поводу ужина, представляя, что скорее всем будет неловко, когда они будут пытаться с ним поговорить; более того, он считал это время неподходящим, однако, семья Савелия заслуживает знать то, что он узнал о его похищении. Наверняка они места себе не находят, особенно Германн, что и так сильно волновался за их встречу. На собрании он вёл себя очень достойно по мнению Морозова. Да и, он заметил, что его интересовали последние слова Ромы про улики. Может быть, и можно ему рассказать. Он не планировал. Он вообще не планировал разговаривать с семьёй. Взглянул в серое небо, вроде бы, ночью обещали мокрый снег, не хотелось бы попасть под него прямо сейчас. Парень поёжился, ощущая колкий холод, что пробирался под верхнюю одежду. Поморщился, спрашивая себя о том, сколько ещё ему оставаться в Европе? Не хотелось бы тут задерживаться так надолго. Присел в машину, что заранее подготовил для передвижения по Германии. Всегда был личный водитель: сам он за руль после смерти сестры не садился. Они тронулись, когда Морозов назвал адрес и уставился в окно, оглядывая ночной сияющий город. Однако, красиво. Ехать было достаточно далеко, по крайней мере, так Рома прикидывал, когда смотрел маршрут по картам. Всё ещё красиво. Почему-то в голове возникал ночной Нью-Йорк, что остался в памяти уже давным-давно. Тот город тоже был красивым по ночам. Выдохнул. Это всего лишь воспоминание. Ещё раз взглянул в окно, прищуриваясь, наблюдая левую обочину слишком близко для себя, сидя прямо за местом водителя. Рома осторожно пригляделся, очень аккуратно поворачиваясь на водителя, что, как ни странно, вёл себя, как обычно. — Мы едем по встречке? — коротко спросил русский, но никто не ответил. — Остановите машину, — холодно приказал он, однако, ничего не произошло. Морозец пробежал по позвоночнику, когда щёлкнули замочки на дверях. Рома напряжённо взглянул в лобовое стекло, где далеко мелькнул свет фар. — Остановите машину сейчас же! — понимая, что никто не откликается, он тут же достал телефон. Чувствуя, как сердце бьётся слишком часто то ли от страха, то ли от напряжения, он кликнул по первому номеру в быстром наборе. Гудки заглушил рёв сирены. Последнее, что услышал русский, зажмурив глаза — хруст. В момент столкновения, основной удар пришёлся на его сторону, от чего он почувствовал резкую боль, но глаза так и не открыл, ощущая, как автомобиль тряхнуло ещё пару раз. Медленно открыл глаза, не зная, сколько времени прошло. Всё вокруг плавало и мешалось в чёрном, будто каша перед глазами. Не понимал, что происходит. Попытался пошевелиться, однако тело пронзила острая боль, из-за чего он шикнул. Голова просто раскалывалась. Морозов пару раз моргнул, пытаясь понять, что конкретно произошло. Чуть повернул голову, рассчитывая оглядеться. Стекло с его стороны было выбито, на месте большой пробитой трещины были кровавые осколки. Видимо, он приложился головой об него. Ненадолго застыл. Вид из окна был перевернут. Сколько раз машина перевернулась? Мысли путались. Ничего не видно. Постепенно, от неизвестности в груди начал образовываться страх, давя на лёгкие. Попытался дернуться, понимая, что не может. Только сейчас вдруг почувствовал ноющую боль, что будто волнами прокатывалась через всё тело. Он опустил голову на левую ногу, застыв. Её зажало так, что оставалось молиться, как бы она не превратилась в кровавое месиво. Не мог выдернуть. Он судорожно сглотнул, чувствуя спазм в груди. Все тело будто оголенный нерв ломило и постепенно, это становилось невозможно терпеть. Нет. Нет, только не это. Состояние было всё хуже, от чего дышать стало труднее. Голова становилась до одури тяжёлой, из-за приливающей к ней крови, или потому, что он хорошо прошёлся ей по стеклу. Он зажмурил глаза, часто дыша. Осознание вдруг пронзило больную голову. Он и правда может тут умереть. Блядь. Блядь, блядь, блядь! Нет, только не сейчас! Парень надрывисто выдохнул, подняв голову. Хотелось кричать, но произнести ничего не мог, только хрипеть. В руках до сих пор сжимал телефон, где отображался знакомый номер. Рома отчаянно взглянул на экран. Возьми трубку. Возьми чёртову трубку, придурок! Сознание так не вовремя начало мутнеть. Долго он тут не протянет, это точно. Нужно было сказать хотя бы это, чтобы он закончил дело. Хотя бы это он должен успеть, но в ответ раздавались лишь гудки. Парень выдохнул, прикрывая глаза, понимая, что больше не выдержит. Рука ослабла, из-за чего телефон чуть выкатился из кисти на потолок салона. Сам он безвольно свесил голову, окончательно отключаясь. — Ром? — послышалось в телефоне. --- Оливер недовольно поднял голову, чувствуя вибрацию. На дворе точно ночь, и, по его личным ощущениям, спать он лёг совсем недавно, однако, совсем не рассчитывал, что его будут будить телефонным звонком. Зло сжав подушку, он посмотрел перед собой, задаваясь вопросом о том, кто это такой смелый. Осознание пришло сразу: лишь один человек мог вообще позвонить ему в такое время. Всех остальных он отключал. Парень тут же выдохнул, вскакивая и хватая телефон, смотря на экран. Имя не высветилось — он был не записан. Они общались только через официальные органы, запрашивая звонки, однако, Петти-Браун оставил ему личный номер, но он никогда не звонил ему. А сейчас, Оливер не понимает, то ли у него руки дрожат, то ли это просто вибрация. Смахнул виджет, чтобы взять звонок. — Ром? — голос немного дрогнул, и наверняка Морозов это заметил. В трубке была тишина, что напрягало. — Рома? — ещё раз позвал парень, прислушиваясь к тому, что передавал звонок. Ничего, только непонятных хруст. Оливер застыл, услышав чей-то голос в тишине. — Вызывайте врачей! — крик слышался отдалённо, но этого хватило, чтобы американец тут же сорвался с места. Звонок сбросился, но это уже было неважно. Следующий звонок, который он сделал, был уже Джону, с одним ясными приказом. Они летят в Европу.