Сердце снегов (часть 3)

Мужчины с удивлением смотрели на горбатого и седого банегири, который говорил на их языке. – Помогите мне найти сына! – не унимался Босу-ван. – Он вместе с другими детьми был наверху, когда вы напали на рудник. Его нетрудно узнать. Он старше детей обото-хаар и у него синие волосы. С ним был молодой осум. Он огромный и у него зелёная шерсть. Вы должны были их видеть! – Дети обото-хаар? Мальчик с синими волосами и зелёный монстр? – удивлённо поднял брови Этинг. – Это всё похоже на бред. – Откуда ты знаешь наш язык? – нахмурился Бахаар. – И почему у твоего сына имя обото-хаар? – Долго рассказывать, – покачал головой Босу-ван. – Если дети остались наверху и спрятались, испугавшись нападения, то они могут погибнуть от холода и голода. – Мне это всё не нравится… – пробурчал Бахаар и потянул за рукав Этинга в другой конец помещения. – Что ты думаешь обо всём этом? – шёпотом спросил он его. – Это всё очень странно, – пожал плечами Этинг. – Во-первых, как банегири, которые так дорожат своими о-ми, позволили воспитывать мальчика на руднике? Туда ссылают за преступления, и это не место, чтобы воспитывать ребёнка. Во-вторых… Я знаю, какие на рудниках страшные условия. Там не то что размножаться, там дышать невозможно. А этот банегири говорит, что обото-хаар на его руднике заимели детей. – Хм… – задумчиво потеребил бороду Бахаар, – согласен с тобой. – Но с другой стороны, – продолжил мужчина, – банегири действительно встревожен. – Так ты ему веришь? – усмехнулся Бахаар. – Ты удивляешь меня своей доверчивостью. Банегири – враги. А что если это какая-то хитрая уловка, и когда мы вернёмся на рудник, нас будет ждать засада? – Ты хочешь сказать, что они позволили нам разгромить рудник, чтобы потом выманить и поймать? – покачал головой Этинг. – Это всё как-то не вяжется. – Тогда давай подождём возвращения Хаар Сурэха, – предложил Бахаар. – Пусть вождь сам решит, что нам делать. Мужчины вернулись к Босу-вану, и Этинг объявил ему решение. – Мы будем ждать нашего вождя, – сказал он о-ми, – только он сможет решить, стоит ли нам возвращаться на рудник. – Но дети… – Босу-ван с мольбой посмотрел на мужчин, – они погибнут! – Всё, что ты нам рассказал, очень похоже на выдумку, – ответил Бахаар, – и если это ложь, то мы можем потерять много воинов. – Когда вернётся этот ваш вождь? Сколько нужно ждать? – воскликнул Босу-ван, поняв, что он не смог убедить своих пленителей. – Он повёз освобожденных из рудников братьев и сестёр в ближайшую деревню, – объяснил ему Этинг. – Путь туда и обратно может занять два-три кунуса (дня). – За это время дети погибнут… – сказал Босу-ван, устало садясь на пол. – Я не уберёг дорого мне человека, а теперь не могу спасти собственного сына и не знаю о судьбе своего брата. Зачем мне такая жизнь? – Тебе недолго осталось жить на этом свете, – ухмыльнулся Баххар. – Когда Хаар Сурэх вернётся, мы созовём совет буойун, где и решится твоя судьба. – Совет может принять и другое решение, – продолжил Этинг, – и раз о-ми так ценятся у банегири, то возможно, мы совершим обмен. Потребуем за тебя нескольких пленных братьев и сестёр. – Обмен? – встрепенулся Босу-ван. – Если вы найдёте моего сына, то сможете обменять на него еще больше обото-хаар. – С чего это банегири так расщедрятся? – усмехнулся Бахаар. – Мой сын – внук главы банегири Даури-ри, – гордо вскинул голову Босу-ван. – Погоди-ка… – нахмурился Этинг, – значит, ты – её сын? – Да, – согласился о-ми, – но за меня она платить не станет. Ей нужен Нои-ди, и если вы спасёте моего сына, она отдаст вам много больше пленных обото-хаар, чем вы можете себе представить. – Твоя история стала ещё более неправдоподобной, – рассмеялся Бахаар, – так что мы будем ждать Хаар Сурэха. А пока нужно куда-то тебя поселить. – Все дьиэтэ переполнены, – покачал головой Этинг. – У меня тоже на постой остановятся несколько воинов. Они разорвут этого банегири на части, если узнают, что он был главой рудника. – Тогда может отведём его к Хаар Долгуне? – предложил Бахаар. – Эта старая эмээхсин (ведьма) никого не пустила на постой. – Она совсем помешалась после смерти сына, – вздохнул Этинг. – Характер у Хаар Долгуны премерзкий, – согласился с ним Бахаар, – но шаманка она знатная. Думаешь, она согласится взять в свой дом банегири? – Ну, попробовать стоит, – махнул рукой Этинг, – тем более другой свободной дьиэтэ у нас всё равно нет. Этинг нашёл в сундуке старые меховые сапоги и, взяв с пола шкуру, которая оказалась потрёпанной шубой, вручил её Босу-вану. Тот сунул ноги в жёсткие сапоги, накинул на плечи тяжёлую вонючую шубу и вышел на улицу вслед за Бахааром. В лицо о-ми подул ледяной ветер и кинул в лицо рассыпь ледяных брызг. Босу-ван поморщился и с тоской посмотрел в тёмное небо. Он представил, как страшно в этом холоде и темноте несчастным детям, брошенным на произвол судьбы. Надежда на термокостюмы, в которые они были одеты, было мало. Они запрограммированы на более тёплую погоду и ночной холод вряд ли выдержат. Единственное, что могло им помочь справиться с морозом – это оставленная на площадке машина, на которой работники рудника летали за продуктами. «Нои-ди умный! – думал Босу-ван. – Он догадается спрятаться в машину. Ему останется только включить печку. Возможно, в машине осталось что-то из еды и дети не умрут с голода. Нои-ди! Прошу тебя! Продержись!» Босу-ван натянул на голову широкий капюшон и последовал за широкой спиной Бахаара, маячившей в тусклом свете молодого месяца. После тёплых дней солнечного периода дорожки между домами ещё не успело занести снегом. Кое-где виднелись чёрные дыры проталин, из которых торчали обглоданные животными корни растений. Тут же бродили отъевшиеся за тёплый период ынахтары, покачивая огромным, полным жирного молока выменем на боках. В низких деревянных загонах громко клекотали ыты, освобождённые от упряжи и ждущие лакомств. Через маленькие дыры в шкурах на входах в дьиэтэ пробивались лучи света, а над ледяными крышами, словно огромные диковинные птицы, вились клубы чёрного дыма. Пройдя через деревню, дорожка свернула в небольшой лес и почти совсем исчезла в редких деревьях. Их тонкие сухие сучья больно били и кололи лицо Босу-вана, но он продолжал идти вперёд, стараясь не потерять в темноте Бахаара. Наконец, они вышли на небольшую поляну, запорошённую снегом. На её краю стояла покосившаяся дьиэтэ, низкая дверь которой была прикрыта старой рваной шкурой. Бахаар откинул шкуру и, пригнувшись, вошёл внутрь дьиэтэ. Босу-ван шагнул за ним и оказался в небольшом помещении, слабо освещённом масляной лампой, висящей под потолком. В нос ударил резкий запах прокисших шкур и жжёной травы. – Принимай гостей, ийэ (мать), – сказал Бахаар и скинул с головы капюшон.