Сердце снегов (часть 3)

Босу-ван покорно встал, сунул ноги в старые сапоги, накинул на плечи плешивую шубу и, поклонившись старой женщине, поблагодарил её за доброту. – Верь в хорошее, – улыбнулась Долгуна, – и оно исполнится. – Довольно! – сердито прервал их диалог Сурэх. – Следуй за мной! – кинул он Босу-вану и шагнул к выходу. – Будь великодушен к этому банегири, – сказала ему вслед Долгуна, – в его сердце нет зла. – Банегири лживы и жестоки, – не оборачиваясь, ответил ей Сурэх, – и им не место на нашей земле, – с этими словами вождь вышел из дьиэтэ старухи. На улице их ждали ещё два воина, которые встали за спиной Босу-вана и подтолкнули его вперёд по дороге. Вождь был явно воинственно настроен против банегири, и о-ми сразу понял, что разговор с ним ничего хорошего не сулит. Но надежда на спасение сына придавала ему смелости, и он продолжал молча идти вслед за Сурэхом. Пройдя несколько метров через поляну, Босу-ван услышал в небе странный звук. Он был похож на плач ребёнка, и от него у о-ми побежали мурашки по спине. Сурэх поднял голову вверх и, громко свистнув, вытянул руку в толстой меховой варежке. На неё опустилось странное существо с чёрными крыльями. Его ноги больше походили на маленькие ручки с четырьмя когтистыми пальцами, а голова была круглой, с двумя огромными ушами. Существо повернуло к Босу-вану мордочку и, громко вскрикнув, сверкнуло в темноте глазами. Босу-ван никогда не видел таких животных, поэтому шарахнулся в сторону, не зная, что ожидать от этой твари. – Харанга тебя не тронет, – не оборачиваясь, сказал Сурэх, – она кетера и охотится только на кулуттар (на рыбу). Про кетер Босу-ван читал в сети, но картинки там не было. Он вспомнил, что кетеры – рыбаки и у них очень острый слух. Они выслеживают подо льдом рыбу и выпускают свой длинный хвост, который светится в темноте. Рыба плывёт за огоньком и, оказавшись в полынье, попадает в цепкие лапы кетеры. Дикари часто приручают этих животных и, используя навыки кетер, рыбачат с их помощью. Пройдя через лес, процессия вышла на деревенскую улочку, и воин, сопровождавший Босу-вана, приказал ему надеть капюшон поглубже. На этот раз улица была более оживлённой. Между двух дьиэтэ громко клекотали шестилапые ыты, подставляя длинные ушастые морды своему хозяину, который надевал на них упряжь. С другой стороны двое мужчин свежевали тушу огромного животного, а две женщины сидели на корточках, разбирая требуху. Когда они шли через центр деревни, где находилось несколько хозяйственных построек, между Сурэхом и Босу-ваном пробежала стайка детей. В тёплых шубах и сапогах они были похожи на смешных пушистых зверьков. Дети пробежали мимо, не обращая внимания на идущих мужчин, и скрылись за одним из дьиэтэ. Босу-ван с грустной улыбкой проводил детей взглядом и шагнул вперёд. Но в этот момент ему под ноги бросился совсем маленький мальчуган и, споткнувшись, упал прямо перед о-ми. – Ты не ушибся? – спросил малыша Босу-ван, присаживаясь на корточки. Он помог мальчику подняться и заботливо отряхнул с его шубки снег. – Моя лопатка… – завыл малыш, – она сломалась… её мне сделал абата (отец)! Босу-ван поднял маленькую деревянную лопатку, у которой было сломано древко, и отдал её малышу. – Я думаю, абата не станет тебя за это ругать и сделает новую, – улыбнулся он малышу. – Абата и ийэ погибли, когда на нашу деревню напали банегири, – сказал мальчик, громко шмыгая носом, – теперь меня воспитывает старшая сестра. Он взял лопатку из рук Босу-вана и, чуть прихрамывая, побрёл за другими детьми. Всё это время Сурэх стоял поодаль, с ненавистью глядя на Босу-вана. Когда малыш убежал, он погладил кетеру, сидевшую у него на плече, и молча подошёл к дьиэтэ, который стоял чуть в стороне от остальных. Посадив кетеру на высокую палку возле входа, Сурех отодвинул шкуру и кивком приказал Босу-вану следовать за ним. Внутри дьиэтэ было чисто и тепло. В центре комнаты в печи потрескивал огонь, а рядом суетилась немолодая женщина. Увидев вождя, она поклонилась и, вытерев руки о подол шерстяного платья, сказала: – С удачной охотой тебя, Хаар Сурэх! – Спасибо, Хаар Туун, – поклонился ей в ответ Сурэх. – Мой муж, Хаар Кун, завалил сегодня тайаха. Я пожарила кровь с кореньями и семенами сиэмэ. Прошу, отведай, – снова поклонилась женщина. – Я благодарен тебе за заботу, Хаар Туун, – кивнул ей Сурэх, – но сейчас прошу оставить меня наедине с этим мужчиной. У меня к нему есть разговор. Женщина бросила быстрый взгляд на Босу-вана и, накинув на плечи шубу, вышла из дьиэтэ. Сурэх прошёл вглубь комнаты и, развязав шарф, повесил его на крюк в стене. По его спине водопадом заструились длинные чёрные волосы, завязанные на затылке в тугой хвост. На тот же крюк он набросил снятую шубу и, тряхнув головой, устало расправил широкие плечи. Не глядя на Босу-вана, Сурэх прошёл к большому сундуку, на который женщина поставила сковороду с жареной кровью, и уселся, подогнув под себя ноги. Когда Босу-ван увидел лицо вождя обото-хаар, его сердце бешено забилось. Те же большие чёрные глаза, тонкий, чуть приплюснутый нос и пухлые губы. Сурэх был так похож на Нои-ди, что у Босу-вана перехватило дыхание. Если бы не возраст и крепкое телосложение Сурэха, о-ми мог бы поклясться, что перед ним его Нои-ди. – Что уставился? – недобро бросил Сурэх, ломая руками лепёшку и макая её в сковороду, – Привидение увидел? – Ты очень похож на одного обото-хаар, которого я когда-то знал, – выдохнул Босу-ван. – Ты его убил? – спросил Сурэх, откусывая кусок от лепёшки, пропитанной соком. – Я не убил ни одного обото-хаар, – нахмурился Босу-ван. – Провожая освобождённых из рабства братьев и сестёр до деревни, – продолжил Сурэх, жуя лепёшку, – я разговаривал с ними. И к моему удивлению, они отзывались о тебе лестно. Они говорили, что ты был к ним добр и великодушен. Скажи, с чего бы это? – Я уважаю обото-хаар и считаю вас мудрым народом, – ответил ему Босу-ван, поводя плечами и пытаясь расслабить ноющую спину. – Ах, да, – Сурэх хлопнул себя по коленям, – старая Долгуна просила быть к тебе великодушным. Можешь раздеться и сесть, где тебе удобно. Но не думай, что после её слов о твоём добром сердце я стану тебя уважать.