Сердце снегов (часть 3)

Из-за страшной метели, разбушевавшейся на улице, Сурэх позволил Босу-вану переночевать в дьиэтэ вместе с ним. Он бросил о-ми несколько тёплых шкур, а сам улёгся на сундук, накрывшись своей шубой. – Как только метель стихнет, – сказал он сонно, – я отправлю Хаар Этинга в деревню. Он поищет там твоего сына и привезёт сюда. Но ты можешь не дожить до этого. На совете буойун все настаивали на твоей смерти. Я не мог противиться этому решению. – Это не страшно, – улыбнулся Босу-ван. – Я верю, что ты спасёшь Нои-ди и передашь его Даури-ри. Сурэх ничего на это не ответил. Он повернулся лицом к стене, накрылся с головой шубой и через несколько минут послышался громкий храп. Босу-ван не мог уснуть. Он долго крутился на полу, то накрываясь шкурами, то откидывая их. Впервые в своей жизни он жалел, что банегири не придумали себе богов и ему некому помолиться за сына. Устав от своих мыслей, он сел у стены и красными от бессонницы глазами уставился на огонь в печи. Сурэх что-то пробормотал во сне и, откинув шубу, повернулся лицом к очагу. Босу-ван посмотрел на него и его сердце больно сжалось. В этом сильном и властном мужчине он снова увидел своего дикаря. Свет пламени осветил лицо Сурэха, оно стало молодым и чистым. Таким же, каким помнил его Босу-ван. – Нои-ди… – вздохнул он и протянул вперёд руку, словно хотел дотронуться до своих воспоминаний, – я всё ещё вижу тебя во всех обото-хаар, которых встречаю на своём пути. Даже в этом воине, сильном и могучем, я вижу твою нежную и тонкую душу. Почувствовав его взгляд, Сурэх зашевелился во сне и его губы что-то прошептали. – Что? – тихо переспросил его Босу-ван. – Акаарытык, – пробормотал Сурэх и, громко всхрапнув, перевернулся на другой бок. Проснулся Босу-ван от громких криков за стенами дьиэтэ. Нестройный хор мужских голосов звал Сурэха и требовал смерти банегири. – Хаар Сурэх! Выдай нам банегири! – хрипло кричали на улице. – Он слишком задержался на этом свете. – Ему пора отправиться к своим трижды проклятым праотцам! – подхватывали крик другие голоса. – Смерть поганому банегири! – Смерть банегири! Смерть ему! Сурэх поднялся, хмуро посмотрел на шкуру, закрывающую выход, и сжал кулаки. Босу-ван встал, сунул ноги в старые сапоги, накинул на плечи шубу и направился к выходу. – Как я умру? – спросил он, не оборачиваясь. – Твои руки и ноги привяжут верёвками к четырём ытам и они разорвут тебя на части, – ответил ему Сурэх. – Пусть так и будет, – вздохнул Босу-ван. – Но я умру, зная, что мой сын будет жить, – он откинул шкуру и вышел на улицу. В ярком свете факелов о-ми увидел толпу воинов. Снег всё ещё валил с чёрного неба и их силуэты казались белыми привидениями. Увидев Босу-вана, толпа загудела. – Смерть банегири! Смерть! Смерть! Смерть! Смерть! – начали скандировать воины, топая ногами в такт словам. На шею Босу-вана упала петля и, затянувшись, потянула его в толпу. К нему тут же подбежали двое мужчин и стали вязать узлы на его запястьях и щиколотках. Босу-ван не сопротивлялся, подставляя им руки и ноги. Когда концы верёвок привязали к четырём крепким ытам, Босу-вана повалили на снег, и толпа смолкла в ожидании кровавого зрелища. О-ми не страшила смерть. Он лишь жалел о том, что не смог попрощаться с братом и сыном. Верёвки натянулись, и Босу-ван прикрыл глаза в ожидании смерти. – Стойте! – услышал он над своей головой громкий голос Сурэха. – У меня есть, что вам сказать! Этот банегири согласился нам помочь и его знания могут быть нам полезны! – Ты сам говорил нам, Хаар Сурэх, что банегири лживы и хитры! – выкрикнул кто-то из толпы. – Ему я верю, – Сурэх поднял вверх руку, – и если он нас предаст, то я сам завяжу верёвки и дам команду ытам разорвать меня на части! Вы сами выбрали меня своим вождём! Я научил вас всему, что знаю, но моих знаний слишком мало. Нам нужен помощник, и этот банегири нам просто необходим. – А не подкупил ли тебя этот банегири, Хаар Сурэх? – из толпы вышел хромой коренастый мужчина. – Уж больно ты его защищаешь. – Хоть раз я солгал вам? – рыкнул на него Сурэх. – Хоть раз вы из-за меня попали в ловушку? – Нет… Нет, Хаар Сурэх… – загудела толпа, – мы знаем тебя и доверяем… – Тогда почему вы сомневаетесь в моих словах? – гневно выкрикнул Сурэх и с силой ударил кулаком в стену дьиэтэ. – Я думаю, что стоит прислушаться к словам нашего вождя, – вышел вперёд Этинг. – Нам действительно нужен помощник. Мы многого добились благодаря нашему вождю, но нового оружия у нас нет. Пусть этот банегири нам поможет в этом. – Освобождённые с рудника братья и сёстры говорили, что этот банегири был добр к ним, – вступил в разговор Бахаар, – он заботился об их здоровье и хорошо кормил. Он лично следил за тем, чтобы к ним относились с уважением и не унижали. – Забирай его, Хаар Сурэх, – снова сказал хромой мужчина, – но помни: мы будем следить за каждым шагом банегири! Всё это время Босу-ван лежал на снегу, глядя в чёрное небо и не веря в своё чудесное освобождение. Его подхватили сильные руки и поставили на ноги. Верёвки сняли, и освобождённый о-ми подошёл к Сурэху, встав за его спиной. – Иди за мной… – тихо сказал ему мужчина и смело шагнул в сторону толпы. Босу-ван шёл за ним следом, наблюдая, как воины с уважением расступаются перед своим вождём. Они прошли через главную площадь деревни и, свернув на узкую тропинку, направились в сторону леса. – Зачем? – спросил Босу-ван, не выдержав молчания. – Что зачем? – переспросил его Сурэх, не останавливаясь. – Зачем ты соврал своим братьям? Я не обещал сотрудничать с вами. – Я поклялся своей жизнью, – ответил Сурэх. – Этого недостаточно, чтобы помогать нам? – Почему ты меня спас? – снова задал вопрос Босу-ван и тронул мужчину за плечо. Тот остановился перед дьиэтэ старой Долгуны и обернулся к Босу-вану. – Я даю тебе второй шанс, – и с этими словами Сурэх откинул старую шкуру на входе.