Сердце снегов (часть 3)

Весь следующий день Босу-ван был занят работой. Сразу после завтрака Долгуна вывела его на улицу и под её чутким руководством Босу-ван начал разделку огромного балыкха (рыбы), которого старуха поменяла на нескольких куобахов, пойманных вчера в силки. Босу-ван никогда не занимался ничем подобным, поэтому в жёсткой чешуе оказался не только кожаный фартук, который заставила его надеть старуха, но и лицо, и капюшон шубы. Сняв с балыкха шкуру и отрубив голову, Босу-ван острым ножом отделил мясо от костей и нарезал на тонкие полоски. Потом уложил всё это на дно огромного плетёного короба, переложил корой и поднял короб на верхушку дерева. Затем Долгуна выложила перед о-ми нескольких куобахов и стала учить его свежевать и потрошить тушки. Мясо ушастых зверьков тоже перекочевало в короб на дереве. Но и на этом страдания о-ми не закончились. Как только корзина с мясом была поднята на высокое дерево, Долгуна отвела его за дьиэтэ и вручила топор. Приказав Босу-вану нарубить дров, женщина ушла готовить ужин, а о-ми долго и неумело орудовал топором, стараясь не отрубить себе ногу. Ближе к вечеру Босу-ван на трясущихся от усталости ногах вошёл в дьиэтэ и, скинув с себя шубу, плюхнулся на пол возле печи. – Ты пахнешь как старые сапоги моего мужа, – улыбнулась Долгуна. – Тебе следовало бы помыться. – Банегири ужасно воняют, когда вспотеют, – раздался знакомый голос, и в дьиэтэ вошёл Сурэх. Он долго топал ногами у входа, стряхивая с сапог снег, потом скинул на пол свою белоснежную шубу и уселся возле сундука. – А ты, когда вспотеешь, наверное пахнешь цветами, – обиженно буркнул Босу-ван, принимая из рук Долгуны миску с похлёбкой. – Не сердись, – миролюбиво ответил ему Сурэх, отламывая от лепёшки большой кусок. – Я сегодня тоже много трудился и вспотел. Поэтому приказал истопить баанньык (что-то вроде бани), куда и хотел тебя пригласить. – Хаар Долгуна сказала мне, что у вас есть трансформатор, который работает на воде, – сказал Босу-ван, кусая лепёшку и запивая её наваристым бульоном. – Есть, – кивнул ему Сурэх, – но он очень слабый и может зарядить всего один аппарат за пару лунных циклов. – Он может заряжать всё, что нуждается в зарядке, и довольно быстро, – ответил Босу-ван, – просто нужно настроить все порты. – Он уже несколько ый (месяцев) так работает, – ответил Сурэх, – и я не смог в нём разобраться до конца. – Разберёмся, – уверенно кивнул Босу-ван, хватая двумя палочками, которые он сам себе сделал, кусок рыбы. – Возможно, мне понадобятся какие-то детали для этого. Но я надеюсь найти их на вашей свалке. Покончив с едой, Босу-ван оделся и вслед за Сурэхом вышел на улицу. Они прошли по краю деревни и оказались в поле, где стояло странное сооружение. Оно было собрано из стволов деревьев, сложенных в виде шалаша и покрытых толстым слоем шкур. Войдя внутрь, Босу-ван оказался в узком помещении с длинной лавкой вдоль стены. – Тут ты можешь оставить свою одежду, – сказал ему Сурэх, кладя шубу на скамью. Босу-ван тоже снял шубу. Потом скинул сапоги и поставил их под скамейку. Раздеваться догола он не решился. Ему не хотелось показывать мужчине своего уродства, поэтому он оставил на себе рубаху и шагнул за Сурэхом в следующее помещение. Это была небольшая комната, в которой стояла каменная печь. Тут было очень жарко, пахло какими-то маслами и травами. Чтобы не обжечь паром лёгкие, Босу-ван решил присесть на пол, выложенный досками, но Сурэх потянул его к лавке, покрытой вязаным покрывалом, и усадил на неё. – Сейчас ты почувствуешь всю прелесть баанньык, – сказал он, зачерпнув ковшом немного воды из ведра. – Что-то мне всё это не нравится, – успел сказать Босу-ван до того, как Сурэх плеснул воду на камни, и на о-ми хлынула горячая волна. – Ты решил меня сварить заживо?! – заорал Босу-ван, пытаясь выбежать из парилки, но Сурэх схватил его за руку и усадил обратно на лавку. – Дыши полной грудью, – сказал он. – Это прочистит твои лёгкие, которые засорились на руднике, а вместе с потом выйдут все яды. – Дай мне просто помыться, – тяжело дыша, прошептал Босу-ван, – а яды пусть останутся во мне. – Дыши глубже! – настаивал Сурэх. – Сейчас мы немного прогреемся, а потом я помогу тебе остудиться. Поверь, такого удовольствия ты ещё не испытывал! Через несколько минут, проведённых в парилке, Босу-ван почувствовал, что теряет сознание от жары. За это время Сурэх ещё несколько раз окатывал камни водой с добавлением каких-то пахучих трав. Наконец, он поднял еле живого Босу-вана со скамьи и вывел на улицу. О-ми с блаженством вдохнул морозный воздух и тут же был брошен в высокий сугроб. – Лучше бы дал разорвать меня на части, чем так издеваться! – взвизгнул Босу-ван от испуга, но к его удивлению, снег не показался ему слишком холодным. Он начал медленно таять под его разгорячённым телом, и Босу-ван испытал от этого странное удовольствие. – Ну что? Пойдём ещё в парилку? – улыбнулся ему Сурэх. – Пойдём! – согласился Босу-ван, и поднявшись, быстро пошлёпал босыми ногами обратно в баанньык. Второй раз он уже самостоятельно вышел на улицу и с удовольствием рухнул в сугроб. После четвёртого или пятого захода Сурэх повёл его в следующее помещение. Это была маленькая комната, в которой стояли вёдра с тёплой водой. На скамейках возвышалась башня из тазиков с мочалками из сушёного мха, кувшины с маслами и мылом, а посередине комнаты была огромная бочка, наполненная водой. – Сначала нужно смыть пот и очистить тело, – объяснил ему Сурэх, протягивая кусок мха. Босу-вану пришлось снять с себя рубашку, но чтобы Сурэх не видел его крыльев, о-ми развернулся к нему лицом. Обильно намылившись и смыв всё прохладной водой, Босу-ван поднялся по невысоким ступеням на бочку и с головой погрузился в воду. Вынырнув, он с удивлением увидел Сурэха, который стоял на краю, намереваясь тоже прыгнуть в воду. – Ты что собрался делать? – возмутился Босу-ван. – Я, как радушный хозяин, должен совершить омовение вместе с гостем, – улыбнулся Сурэх, и солдатиком прыгнул вниз.