Сердце снегов (часть 3)

Оказалось, что свалка находится достаточно далеко от деревни, и пока мужчины шли по заснеженному полю, Сурэх рассказывал Босу-вану о её происхождении. – В те времена, когда вождём моего народа был Хаар Манган, он и его воины впервые вышли на охоту. Несмотря на то, что главной задачей было освобождение братьев и сестёр, попавших в рабство к банегири, эта охота была больше похожа на разбойничью вылазку. Воины входили в небольшие города, которые охранялись не слишком хорошо, и занимались грабежом. Брали всё, что попадётся на глаза, и только вернувшись в деревню, начинали разбирать награбленное. Одежду и еду они оставляли себе, а технику выбрасывали. В результате улицы деревни были завалены железом и пластиком. Жители начали возмущаться, и тогда Хаар Манган приказал вырыть большую яму в поле и кидать весь хлам туда. Это тоже вызвало негодование среди обото-хаар, потому что земля загрязнялась, но другого выхода не было. Со временем мусор сравнялся с краями ямы, а теперь это больше похоже на гору. То, что осталось в земле, скорее всего, сгнило, а вот наверху горы есть практические целые машины и механизмы. – Нам нужно найти среди всего этого холодильник или плиту, – сказал запыхавшийся от ходьбы по снегу Босу-ван. – Правда, холодильники есть только у богатых банегири. Остальные хранят продукты в специальных коробах на стенах домов. А плиты слишком тяжёлые, и твои воины вряд ли приносили их из походов. Так что задача у нас не из лёгких. До самого вечера Сурэх и Босу-ван лазили по высокому холму, заваленному разнообразным железом. Тут были детали машин, треснувшие пластмассовые ёмкости, разноцветные провода и куски труб. Наконец Босу-вану повезло, и среди прочей рухляди он нашёл микроволновую печь. – Я попробую её разобрать, – сказал он Сурэху, – но эти предохранители могут нам не подойти. Так что продолжай искать дальше. Спустившись вниз, Босу-ван расположился у подножья горы, и в мерцающем свете лампы начал раскручивать кончиком ножа заржавевшие шурупы. Когда задняя панель печи была открыта, о-ми поднял голову, чтобы переставить источник света ближе, и тут ему в лоб прилетела небольшая светодиодная лампа. – Очень смешно, – хмуро буркнул он, глядя на Сурэха, копающегося в нескольких метрах от него. Спустя минуту до Босу-ван долетела недовольная брань. Он поднял голову и увидел Сурэха, стоявшего в полный рост на куче металла и гневно грозившего Босу-вану кулаком. Ничего не понимая, о-ми снова опустился на колени и тут же получил по голове ржавым разводным ключом. Если бы не толстый мех капюшона, голова наверняка была бы пробита. От возмущения о-ми подскочил на ноги и заорал на Сурэха, требуя прекратить эти глупые шутки. Тот в два прыжка оказался возле него и, схватив за шкирку, стал трясти, осыпая проклятиями. – Ты акаарытык! – орал Сурэх, вытирая разбитую бровь рукавом. – И шутки у тебя такие же! Если бы я не увернулся, железка выбила бы мне глаз! – Ты сам акаарытык! – толкнул его в грудь Босу-ван. – Кидать мне в голову тяжёлую железяку по-твоему весело? – Помимо того, что банегири похотливые извращенцы, они ещё и тупые шутники! – крикнул Сурэх и с силой толкнул Босу-вана. Но тот успел схватить его за рукав, и оба, свалившись на снег, покатились в глубокий сугроб. – Не зря мы вас прозвали дикарями, – шипел Босу-ван, пытаясь не то укусить Сурэха за нос, не то ударить его лбом, – шутки у вас дикие и глупые. – Банегири пьют нашу кровь, – хрипел Сурэх, пытаясь через плотный мех шубы добраться до шеи Босу-вана, чтобы придушить, – так кто из нас дикарь? В пылу борьбы кто-то из мужчин задел лампу, стоявшую на снегу. Мутный полупрозрачный плафон слетел, и освобождённое от оков пламя вырвалось наружу, осветив гору до самой верхушки. – Осторожно! – заорал Босу-ван, лежащий на спине и, обхватив Сурэха руками и ногами, перекатился вместе с ним в сторону. На то место, где они только что лежали, упала огромная стеклянная лампа, внутри которой было множество разноцветных светодиодных лампочек. Стекло разлетелось на мелкие осколки, осыпая спину Босу-вана, и он ещё сильнее прижал Сурэха, прикрывая его собой. – Что происходит? – мужчина приподнял голову и посмотрел наверх. Сверху послышался громкий заливистый детский смех, от которого у Босу-вана зашевелились на голове волосы. – Что за тварь может так смеяться? – спросил он у лежавшего под ним Сурэха. – Это вернулась Харанга, – улыбнулся мужчина. – По меркам кетер она ещё совсем сордонг (щенок), поэтому любит играть. – Она могла убить нас, – пробурчал Босу-ван, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега. Сурэх тоже поднялся и, вытянув руку, громко свистнул. Кетера плавно спустилась с горы и, усевшись на руку хозяина, радостно закричала. Сурэх погладил Харангу по голове и снял с её лапы небольшой кусок коры. «Мальчишка и зелёная тварь у меня» – было написано в записке. – Скоро Этинг вернётся в деревню, – сказал Сурэх, поджигая кору от лампы. – Нам придётся позаботиться о том, чтобы спрятать твоего сына. Иначе его, как и планировали, отправят твоей матери по частям. – Но его же можно выдать за ребёнка обото-хаар, – предложил Босу-ван. – Ты и сам не смог отличить его от ваших детей. – Мы что-нибудь придумаем, – согласился Сурэх. – А пока давай отнесём эту печку в деревню и разберём её там. Уже поздней ночью Босу-вану удалось добыть из старой микроволновки нужные детали. К его радости, они оказались подходящими. – Завтра я проверю, как твои воины зачистили провода, и заменю сгоревшие предохранители, – сказал Босу-ван. – А сейчас, если позволишь, я пойду домой к Хаар Долгуне, поем и лягу спать. – Погоди, – остановил его у порога Сурэх. – Сегодня был удачный день. Мы почти починили трансформатор и скоро ты воссоединишься со своим сыном. Я предлагаю это отметить и выпить немного арыгы (вино). Босу-ван попытался отказаться и даже сказал, что банегири не любят пить спиртное, но Сурэх лишь усмехнулся. Он заявил в ответ, что знает о банегири почти всё и даже однажды пробовал их сунджину. Босу-вану ничего не оставалось, как принять приглашение вождя, и они вместе отправились в дьиэтэ Сурэха. Арыгы оказался очень крепким напитком. Он был сделан из корней субуекулэ и настоян на орехах. Уставший и голодный Босу-ван сделал несколько глотков огненного напитка и в его голове зашумело. – Э-э-э… – усмехнулся Сурэх, – кто же так пьет арыгы. Сначала надо выдохнуть, потом сделать глоток, понюхать кусок лепёшки, и только потом, закусив тушёным мясом, вдохнуть. – Как вы это вообще пьёте? – поморщился Босу-ван. – Можно подумать, ваша сунджина вкусная, – нахмурился Сурэх, – от её сладости скулы сводит. Напиток для нежных о-ли, одним словом. А наша арыгы – напиток для настоящих мужчин! – Ваша арыгы делается из забродившей субуекулэ, – поморщился Босу-ван, – у нас ею кормят санубиков. А сунджина – напиток благородный. Для него собирают ягоды баналы в определённое время, потом сбраживают и настаивают несколько лет. – И получается пойло для изнеженных банегири, – зло сверкнул глазами Сурэх. – Настоящий мужчина никогда такую дрянь пить не будет! – Настоящим мужчиной у вас считается тот, кто не стрижёт ногти на ногах! – стукнул по сундуку пустой кружкой Босу-ван. – А у нас настоящий о-ми всегда опрятен и чист, от него не воняет, как от санубика! – Да у вас о-ми отличаются от о-ли только наличием члена, – зашипел Сурэх, – который вы пихаете во всё, что движется и не движется! – А вы вонючие дикари! Вас даже в темноте можно найти по запаху! – рыкнул Босу-ван. – Ах ты..! – взревел Сурэх и в один прыжок оказался рядом с ним. Через мгновение Босу-ван оказался крепко прижатым спиной к мягким шкурам, с заломленными за голову руками…