Сердце снегов (часть 3)

Как только сани остановились, на них тут же забрался Нои-ди и, втиснувшись между мужчинами, обнял их и затараторил: – Бо-бо, Ди-ди! Я так волновался за вас, хотя и был уверен в том, что Ди-ди спасёт моего Бо-бо и вы вернётесь! – Что такое «Ди-ди» и «Бо-бо»? – Сурэх поморщился и снял ручку мальчика со своей шеи. – Бо-бо – это уменьшительное от моего имени, – объяснил ему Босу-ван, – а ещё это обращение к отцу. – А «Ди-ди» уменьшительное от чего? – нахмурился мужчина. – Так обращаются к старшему другу или учителю, – улыбнулся Босу-ван, чмокнув мальчика в лоб. – А теперь послушай меня, – Сурэх развернул Нои-ди лицом к себе и строго посмотрел на него. – Во-первых, я терпеть не могу нежностей. Во-вторых, прекрати меня называть Ди-ди. Я не собираюсь тебя ничему учить. И в-третьих… Хватит фантазий! Вернись на землю. Ты – банегири, я – обото-хаар. Мы враги, и никогда не станем друзьями! Нои-ди обиженно прикусил губу, спрыгнул с саней, подошёл к ату и стал отстёгивать седло. – Не нужно с ним быть таким грубым, – тихо сказал Сурэху Босу-ван, – он всего лишь ребёнок. – Пусть привыкает, что в жизни не всё будет так, как хочет он, – хмыкнул Сурэх и, тоже спрыгнув с саней, начал распрягать ытов. Когда животные были возвращены в стойла, а сани убраны в сарай, Нои-ди, взяв отца за руку, медленно повёл его по дороге, идущей вдоль хозяйственных построек. Но увидев, что их догоняет Сурэх, мальчик снова надулся и, поглубже надвинув капюшон на голову, быстро зашагал вперёд. – Скажи, – начал разговор Босу-ван, – ты так не любишь Нои-ди потому что он мой сын? – Я в принципе не люблю детей, – пожал плечами мужчина. – А что касается тебя, то мне вообще плевать, с кем ты переспал, и кто была мать этого мальчишки. – Меня мучает одна мысль, – задумчиво заговорил Босу-ван. – Ты похож на моего дикаря внешне и знаешь всё то, что знал он. Тебя не тронул осум, ногти на твоих ногах коротко острижены и ты смог доставить мне удовольствие. И если бы я не был уверен в том, что мой Нои-ди умер тридцать солнечных циклов назад, я не сомневался бы, что ты – это он. – Он умер… – глухо ответил ему Сурэх. – Я – совсем другой человек. Часть дороги до дома Долгуны они молчали. Босу-ван с улыбкой смотрел на Нои-ди, шедшего впереди, и чувствовал лёгкое покалывание за спиной. Остатки его крыльев тихо шевелились, словно пробуждаясь ото сна, и Босу-ван догадывался, по какой причине это происходит. – Я совсем её не знал, – прервал он молчание, – и я был уверен, что передо мной женоподобный о-ги. Это случилось через несколько дней после нашего знакомства с дикарём. Тогда я ещё не любил его, но он уже интересовал меня, и я не желал его смерти. Мать шантажом заставила меня переспать с о-ги в доме удовольствий и, пытаясь сохранить жизнь дикаря, я это сделал. А через двадцать пять световых циклов мне на рудник подкинули малыша. Я сделал тест, и оказалось, что он мой сын. Знаешь, когда мой дикарь умер, я мечтал пойти за ним следом, но с появлением этого ребёнка в моей жизни снова появился смысл. – Ты забыл свою любовь ради нового чувства? – спросил Сурэх, и в его голосе Босу-ван отметил грустные нотки. О-ми хотел ему ответить, но в этот момент к ним подбежал Нои-ди и возбуждённо затараторил: – Я придумал, как Бо-бо сможет ехать на охоту. В загоне есть четыре таба. Они умеют ходить в упряжи и на них перевозят тяжести. Почему бы не запрячь в сани их? Таба не такие быстрые, как ыты, зато смогут перевезти тяжёлые детали. – А Нои-ди прав, – улыбнулся Босу-ван. –Ыты слишком подвижны, и мне с ними не справиться. И в тяге они слабее таба, а нам придётся везти много железа, если повезёт его раздобыть. – Хм… – почесал подбородок Сурэх, – а неплохая идея. Я сам не подумал про таба. Хотел попробовать в упряжи атов, но они не стадные животные и в одной упряжи вдвоём не пойдут. А табы дружелюбны и неагрессивны. Я с отрядом пойду вперёд, а ты двинешься по нашему следу и спрячешься в ледяной пещере недалеко от города. На этом и порешили. А уже через два дня, после предварительной подготовки, отряд отправился на свою тайную миссию. Резвые аты быстро унесли вперёд отряд Суреха, а Босу-ван в сопровождении двух воинов-охранников поехал за ними следом на санях, запряжённых мощными длинношёрстными табами. Добравшись до горы, у подножья которой раскинулся небольшой городок, Босу-ван отпустил воинов, понимая, что они тоже хотят участвовать в операции, а сам, загнав табов в пещеру, забрался на высокий уступ и с него стал разглядывать город. Он был небольшим, с невысокими трёхэтажными домами, покрытыми плоскими крышами-аэродромами. Город был окружён рвом и высокой стеной, но его ворота были занесены снегом почти доверху, что и помогло воинам попасть внутрь. Через несколько часов ожидания Босу-ван почувствовал, что страшно замёрз и, вернувшись в пещеру, он с головой зарылся в густую и тёплую шерсть таба, лежавшего на земле и сонно пережёвывающего пучки корней. Согревшись, Босу-ван задремал, а через несколько часов его разбудили громкие голоса. – Я приказал вам охранять банегири? – гневно рычал Сурэх. – Как вы посмели оставить его одного? – Он сам отпустил нас, – отвечал ему воин. – Банегири сказал, что не будет выходить из пещеры без надобности и останется ждать нашего возвращения. – Я так и знал, что он сбежит, – просипел другой воин. – Ты сам подставил себя, Хаар Сурэх, когда поверил этому банегири. – Он не сбежал, – ответил ему Сурэх, – с ним что-то случилось. Где Хаар Бырдаба? – Я здесь, – откликнулся воин. – Ты лучший следопыт, – продолжил говорить Сурэх, – что тебе рассказали следы? – Я видел только следы банегири, – ответил ему следопыт. – Они вели к уступу и обратно в пещеру. – Может, на него напал дикий зверь и утащил в своё логово? – предположил Сурэх. – На снегу нет следов животного, – ответил ему Хаар Бырдаба. – Говорю же – он сбежал, – снова встрял в разговор сиплый воин. – Он не мог сбежать! – рыкнул на него Сурэх. Всё это время Босу-ван слушал разговор из своего укрытия и, когда понял, что спор начинает переходить в ссору, раздвинул шерсть табу и вылез на свет. – Простите, – сказал он, поклонившись воинам, – я замёрз и, решив согреться, забрался в шерсть к табу и там уснул. Сурэх бросил на него сердитый взгляд и пошёл к выходу. Босу-ван вышел вслед за ним и остановился возле большой кучи всякого хлама. Охота оказалась удачной. Среди деталей и проводов был ящик с инструментами, которых так не хватало Босу-вану. Там же находились несколько лазерных пушек, которые были отобраны в бою у охранников, и покорёженная ручка от хлыста. Но самой ценной находкой оказался аэромоб, который приволокли к пещере, привязав к ату. – Как вам удалось раздобыть машину? – удивился Босу-ван. – Вы поднимались на крыши? – Нет, – ответил ему один из воинов, – эта машина стояла внизу, возле мастерской. Там же мы добыли разные детали к ней и ящик с инструментами. – Ещё мы взяли браслет, – сказал Сурэх, – сняли его с начальника стражи. Так что завтра ты сможешь найти нужную информацию в сети. Всё, что отобрал из кучи Босу-ван, погрузили на сани и запрягли в них двух таба. Других двух животных привязали к машине, чтобы доставить её в деревню. В санях для Босу-вана места не осталось, и ему пришлось сесть на ата вместе с Сурэхом. Как только огромный ат тронулся, Босу-ван почувствовал на себе сильные руки мужчины. О-ми хитро улыбнулся и, не оборачиваясь, сказал: – Ты волновался за меня? Но Сурэх ему ничего не ответил, только ещё крепче прижал Босу-вана к своей груди.