Сердце снегов (часть 3)

Босу-ван проснулся от тёплого прикосновения к щеке. Он открыл глаза и увидел над собой лицо Сурэха. Он смотрел на о-ми с такой нежностью, что крылья за спиной о-ми мелко задрожали, а сердце в груди горячо забилось. Заметив, что Босу-ван открыл глаза, Сурэх отвернулся, чтобы скрыть свои эмоции и недовольно пробубнил: – Нежные и избалованные банегири вечно спят до полудня. Вставай! Пора на охоту. Босу-ван повернул голову и, не увидев рядом сына, спросил: – Где Нои-ди? – Твой сын настоящий охотник, – ответил ему Сурэх, поднимаясь на ноги, – он встал с первым криком бетуука и побежал седлать своего ата. – Ты всё-таки позволил ему идти с нами? – нахмурился Босу-ван. – Это будет для него хорошим уроком, – кивнул Сурэх. – Ты ведь не хочешь, чтобы он вырос изнеженным банегири? Босу-ван только хмыкнул в ответ и, поднявшись с мягких шкур, пошёл к ведру с водой, чтобы умыться и попить. – Твой горб стал больше, – заметил Сурэх, стоя на выходе из дьиэтэ. – Ну, когда ты просыпаешься, у тебя кое-что тоже увеличивается в размерах, – усмехнулся о-ми. Сурэх сердито хмыкнул и вышел на улицу. Разумеется, о-ми пошутил насчёт крыльев, но замечание Сурэха его удивило. Он нашёл в сундуке зеркало и, наклонившись над ведром с водой, попытался поймать в нём отражение своей спины. Скинув с плеч рубашку, Босу-ван обнаружил, что из мерзких пупырышков на отростках, пробиваются редкие ростки перьев. – Неужели Долгуна права? – прошептал он, глядя на свое отражение. – Мои крылья живы и её мази помогли? В этот момент в дьиэтэ вошла старуха и, бросив в печь несколько поленьев, поставила на неё небольшой котелок с водой. – Что ты там увидел? – спросила она Босу-вана. – Мои крылья обрастают новыми перьями, – ответил ей о-ми, – и я думаю, что это всё благодаря твоим мазям. – В моих мазях – масла и отвары, – улыбнулась женщина, – они нужны лишь для того, чтобы массаж был более приятным. Я думаю, что причина совсем в другом. Босу-ван хотел уточнить, в чём именно, но в этот момент в дьиэтэ вернулся Сурэх и, бросив недовольный взгляд на о-ми, сказал: – Аты осёдланы. Стрелы убраны в заплечные сумки. Еда и вода запасены. Всё готово к охоте, кроме банегири. – Я тоже готов, – ответил ему Босу-ван и, набросив на плечи шубу, вышел на улицу. Перед дьиэтэ стояли три ата, на спинах которых были закреплены сёдла. На них висели колчаны со стрелами, луки и небольшие мешки с провизией. Возле атов бегал возбуждённый Нои-ди, проверяя подпруги, а за ним, весело посвистывая, прыгал довольный осум. Его зелёная шкура начала менять цвет на оранжевый, поэтому выглядел он нелепо и слишком ярко. – И как на них садиться? – спросил Босу-ван у Сурэха. – Седло находится на уровне моей головы. – Всё просто, – ответил ему вместо Сурэха Нои-ди, – ему нужно сказать «тус», и он встанет на колени. Смотри как надо, – мальчик подошёл к молодому белоснежному ату и звонко крикнул ему: – Тус! – хлопнув по крупу. Животное опустилось, и мальчик шустро забрался в седло, сунув ноги в петли стремян. – Аллара! – скомандовал Нои-ди, и ат поднялся, шевеля маленькими круглыми ушами. – Тус! – крикнул своему ату Сурэх и, забравшись в седло, дал команду животному подняться: – Аллара! Босу-ван с опаской подошёл к ату, предназначенному для него, хлопнул его по крупу и тоже дал команду опуститься вниз. Проблема возникла, как только он уселся в седло. Носы его сапог оказались слишком широкими и никак не хотели лезть в стремена. С трудом просунув ноги в петли, Босу-ван заставил ата подняться и понял, что тот даже не собирается трогаться с места. – У атов очень тяжёлые рога, поэтому их головы всегда опущены, – объяснил ему Сурэх. – На свободе они обтёсывают рога об лёд, но мы им этого делать не даём, иначе аты становятся неуправляемыми. Чтобы он начал идти вперёд, нужно взять его за рога и поднять голову вверх. Животное идёт, куда смотрят его глаза, и если нужно свернуть в сторону, просто поверни туда его голову. – Понятно, – кивнул Босу-ван и, взявшись за рога, осторожно поднял голову своего ата вверх, боясь повторения гонок на упряжке ытов. Животное медленно пошло вперёд, слегка покачивая Босу-вана в седле. Так он проехал десяток метров в сторону огромного заснеженного поля, пока его не обогнали Сурэх и Нои-ди на своих атах. Они пронеслись мимо Босу-вана с громкими криками «Хоть! Хоть! Хоть!» и, подняв за собой снежную пыль, помчались по полю. – Ага… – сказал сам себе Босу-ван, – кажется, я понял, как можно всё это ускорить, – он ударил пятками по бокам ата и громко крикнул: – Хоть! Животное быстро набрало скорость, и вскоре Босу-ван тоже летел по полю, крепко схватившись за рога. Такая скачка могла бы понравиться, если бы не жёсткое седло. Через несколько минут зад Босу-вана заболел, о-ми казалось, что он бьётся им о камни. Нагнав Сурэха и Нои-ди, он заметил, что те подпрыгивают в седле в такт движениям ата и едут на полусогнутых ногах. Босу-ван последовал их примеру и почувствовал, что стало легче. Но облегчение было недолгим. Когда они, наконец, подъехали к месту охоты, ноги Босу-вана так болели, что он едва держался в седле. – Как остановиться?! – из последних сил крикнул он Сурэху. – Отпусти рога, – ответил тот и, убрав руки с головы своего ата, легко остановил его. Атов привязали к дереву в небольшом пролеске, а сами охотники засели за высокой снежной горой посреди поля. – Теперь нужно внимательно смотреть на снег, – объяснил Сурэх спутникам. – А чего на него смотреть? – прошептал Босу-ван, старательно вглядываясь вдаль. – Если увидишь, что снег колышется – стреляй! – объяснил ему Сурэх. – В снег? – удивился о-ми. – Именно туда, – кивнул Сурэх. – Хатырыки передвигаются под снегом. Они слепы, но очень хорошо слышат, поэтому нужно быть тихими. – Кто такой хатырык и зачем он ползает под снегом? – поинтересовался Босу-ван. – У хатырыка сильное обоняние, – объяснил мужчина, – он питается гнилыми корнями мёртвых деревьев, кустарников и чувствует их запах за несколько дьахал. У него изо рта торчат длинные клыки. Ими хатырык разгребает снег и раскапывает корни. Вон видишь тот куст посреди поля? Он мёртв. Его сучья сухие и ломкие, а корни сгнили. Сейчас хатырыки запасаются жиром и не пропускают ни одного мёртвого растения. А теперь больше никаких вопросов. Сидите тихо и смотрите на снег!