Сердце снегов (часть 3)

Босу-ван проснулся от звонкого голоска Нои-ди. – Вау! Какие красивые! Он открыл глаза и увидел сына, сидящего в ворохе шкур на другой стороне дьиэтэ. Мальчик держал в руках миску с кашей и с восторгом смотрел на крылья. – Быстро доедай и спать, – строго сказала Долгуна, вороша угли в печи. – А вы оба вставайте. Добыча сама себя не выпотрошит. Босу-ван хотел встать и чуть приподнял крыло, но заметив, что под ним мирно похрапывает Сурэх, бросил тревожный взгляд на сына и легонько толкнул мужчину ногой. – Тихо отползай в сторону печи. Я прикрою тебя крылом. – М, – сонно мыкнул мужчина и начал двигаться вперёд ногами за печь. – Как ты себя чувствуешь? – беззаботно улыбаясь, спросил Босу-ван у Нои-ди. – Уже лучше, – улыбнулся в ответ мальчик, – только всё время хочется есть и спать. – Ты здорово напугал нас с Хаар Сурэхом, – ответил о-ми, продолжая подталкивать того ногой, чтобы ускорить процесс перемещения. – Я хотел спасти Нармана, – вздохнул мальчик, – но так и не смог. – Несмотря на то, что твой поступок был опрометчив, я горжусь тобой, – сказал Босу-ван и с облегчением выдохнул, заметив, что Сурэх достиг цели. – А-а-а…. – сладко зевнул тот и, потягиваясь, поднялся из-за своего укрытия. – Я вчера так устал на охоте, что не было сил идти в свое дьиэтэ. – Ты хорошо спал? – спросил его Босу-ван. – Так хорошо я не спал почти шесть биир сыл (лет), – улыбнулся ему Сурэх. – Ого! – он сделал удивлённое лицо, глядя на крылья Босу-вана. – Какие красивые! И когда они успели обрасти перьями? – Мне тоже они нравятся, – Нои-ди отодвинул от себя миску. – Они такие белые, как снег. – Я буду называть тебя Хаар Кината, – сказал Сурэх, бросив влюблённый взгляд на Босу-вана. – Снежные крылья? – улыбнулся тот. – Тогда я стану звать тебя Хаар Сурэх. – Ты забыл, Бо-бо, его так и зовут, – рассмеялся Нои-ди. – Знаю, – кивнул Босу-ван. – Только раньше это означало «снежное сердце», а теперь будет значить «сердце снегов». – Не вижу разницы, – пожал плечами мальчик. – А я вижу, – ответил Сурэх и едва заметно коснулся руки Босу-вана. – Эй! Я тоже хочу имя обото-хаар, – обижено надул губы Нои-ди. – Так у тебя оно уже есть, – сказала Долгуна. – Хаар Нои-ди означает «снежинка». – Не хочу быть какой-то снежинкой, – совсем расстроился мальчик, – хочу быть снежным ветром или снежной горой. – Так! Быстро ложись и закрывай глазки, – сердито сдвинула брови старуха, – иначе я позову своих духов, и они превратят тебя в ледышку. А вы двое… – она бросила взгляд на мужчин, – быстро завтракать и разделывать туши. Они окоченели за ночь, но их все ещё можно освежевать. Наскоро умывшись и проглотив остывшую кашу, мужчины стали собираться. – Я пойду к дровнику и возьму топор, – сказал Сурэх, – а ты достань из хоруопка (сундука) ножи и иди за мной, – и, накинув на плечи свою шубу, мужчина вышел. Босу-ван порылся в сундуке и нашёл широкий кожаный пояс, в прорези которого были вставлены ножи разной формы. Надев его на себя, он с трудом сунул больную ногу в сапог и, сложив за спиной крылья, накинул на них шубу. – Я рад, что вы вместе, – услышал он голос Нои-ди. Босу-ван счастливо улыбнулся, погрозил сыну пальцем и вышел из дьиэтэ. Оказалось, что Сурэх привёз с неудачной охоты не только хатырыка. Рядом с ним на снегу, раскинув два огромных чёрных крыла, лежал суор. Увидев его, Босу-ван поёжился. Фауна этой планеты мало изучалась банегири, поэтому в сети он видел только наиболее часто встречающихся животных. Как выглядит хатырык, он знал, но суора видел впервые. Сурэх уже успел отрубить у крылатой твари три когтистые лапы, покрытые жесткими чешуйками. Остальная туша лежала под его ногами, и Босу-ван с отвращением смотрел на голову животного, покрытую большими бородавками. – Нужно собрать яд из-под когтей, – сказал Сурэх, переворачивая отрезанные лапы. – Видишь эти пузыри под ними? В них он и скапливается, а потом стекает в когти. – Этот яд чуть не убил моего сына, – нахмурился Босу-ван. – Зачем его собирать? – В небольших дозах он помогает лечить многие болезни, – ответил Сурэх. – Например, его добавляют в мази, которыми лечат гнойники. Эта тварь ядовита, и чтобы её разделать, нужно умение, поэтому займусь им я. А ты потроши хатырыка. Он безопасен, и с ним ты справишься. Сначала слей жир, а потом можно будет отделить кожу. Но будь осторожен – на его хребте есть острые иглы. Босу-ван тронул иглу на спине животного и, зашипев, резко отдёрнул палец. – А я предупреждал, – сказал Сурэх, подходя к нему. Мужчина взял руку о-ми, внимательно посмотрел на уколотый палец и неожиданно для Босу-вана прихватил его губами и нежно поцеловал. Разделка добычи – не самое романтичное занятие. До самого обеда оба орудовали ножами, махали топорами, рубя кости и обливаясь потом. Разговора по душам в такой обстановке быть не могло, и только к полудню, сделав часть работы, мужчины присели на большое бревно. Вытерев руки о снег, они облегчённо вздохнули и расслабились. Босу-ван принял свою обычную позу, опустив вниз голову и разминая уставшие плечи и спину, а Сурэх вынул из-за пазухи небольшой футляр, достал из него новенькую трубку, набил её травой и прикурил от огнива. – Совсем забыл, – сказал Сурэх, сладко затягиваясь, – передай это сыну, – и он протянул Босу-вану широкую цепочку с небольшим колокольчиком. – Я не стал забирать мёртвого осума, он не поместился бы на ата. Я присыпал его снегом, сняв поводок. – Нои-ди будет плакать, – вздохнул Босу-ван, пряча поводок. – Я подарил ему Нармана, когда тот был ещё яйцом. – Яйцом? – задумчиво спросил Сурэх. – Так странно… – вздохнул Босу-ван. – Мне кажется, что всё это было в прошлой жизни. Рудник, день рождения Нои-ди, Даури-ри. – Ты скучаешь по прошлому? – Сурэх протянул руку и снял с волос о-ми кусок запёкшейся крови. – По жизни на руднике? – усмехнулся тот. – Нет. Это не моя жизнь. – Тогда может ты хотел бы вернуться в замок? – нахмурился Сурэх. – Только скажи, и я прикажу воинам отвезти тебя и твоего сына к Даури-ри. – Нет, – улыбнулся ему Босу-ван. – Пусть условия жизни в деревне обото-хаар мне непривычны, но я чувствую себя здесь дома. Здесь мой сын и ты. И это всё, о чём я мог мечтать.