Красная нить нового года

      Brian Crain — Snow              Новый год — семейный праздник. По всем канонам его стоит встречать либо со своей семьей, либо с близкими, либо и с теми, и с другими. Но, что если ни того, ни другого по близости нет? Они где-то далеко: в других городах, в других странах или даже на другом континенте. Можно, конечно, отпраздновать одному, если настроение позволяет, но есть люди, которые не могут себе такого позволить. Слишком грустно и слишком одиноко в такую замечательную ночь будет.       Чонгук как раз такой. Это не про него быть одному — вокруг всегда много людей и всех он считает близкими. Дружелюбный парень. Но уехать туда, где будут его особенные люди, не позволила сессия, что затянулась до самого тридцатого числа. Билеты распроданы, электрички и автобусы более не ходят. Оно и понятно — начинаются праздничные дни. Поэтому, оставшись один в не родном городе омега грустит, не зная, что ему делать.       — Па, ну это ведь крах! Я так хотел приехать, но просто не успел. Мне почти последним приняли, хотя просился пораньше, объяснял, что мне нужно уехать. — жаловался почти слезливо парень родителю, что позвонил очень вовремя, чувствуя своей родительской душой, как его ребенок грустит и печалится.       — Малыш, ну что поделать, если так вышло? Совсем никого нет? — грустя вместе с сыном, спрашивает папа, надеясь на лучшее.       — В этом и дело, что все успели уехать, а я остался. Видимо один встречать новый год буду. — уже шмыгая носом, расстроено объяснял омега. — Надо было забить и просто не идти на этот гребанный экзамен, а уехать. В дни пересдач бы сдал. Тоже бы нормально было бы. — досадно добавил он.       На улице началась метель и весь свет солнца, что так старался пробиться в зимнюю, холодную и пасмурную погоду, почти исчез, сильно рассеиваясь. Улица резко стала серой, закрывая свои проулки за стеной падающих снежинок. В комнате тоже потемнело, лишь украшенная дешевыми игрушками маленькая елочка с гирляндой освещала разноцветными огоньками комнату, внося немного красок в этот грустный вечер.       Парень, что сейчас находился в гостиной комнате, сидел на диване, расположенным напротив окна с елкой. Белый, пушистый плед, которым он укрывался, тоже приобрел краски, принимая на себя свет мигающих маленьких лампочек. Вся комната пропахла еловой смолой — любимым запахом молодого человека. Это, пожалуй, единственное, что успокаивало его и давало уют сейчас, если не считать приготовленного глинтвейна, что стоял на плите, остывал, разнося по небольшой кухне запах специй и вина.       Новый год — любимый праздник Чона. Он остается неизменно любимым с детства, ведь родители всегда старались угодить маленькой омеге, создавая атмосферу волшебства и торжества. Только сейчас не вышло, но это не по их вине, нет. Тут, скорее, виноват ВУЗ и его расписание экзаменов.       — Хорошая мысля приходит опосля. — говорит старший. — Может, остался кто-то из одногруппников, которые тоже не уехали, как и ты? Ты напиши, спроси. И сблизишься с ними, и новый год отпразднуешь. — вдруг бодро предлагает родитель, радуясь своей идее.       — Ну. Я попробую, но если не выйдет, то буду сидеть, есть салаты и смотреть новогодние фильмы. И глинтвейн пить. Грустно пить. — омега тяжело вздыхает, тоже надеясь, что идея папы сработает.       — Сначала попробуй. И думай позитивно. Я уверен, что ты точно один не будешь. — звучит подбадривание из динамика телефона. – Ладно, Гуки, я пойду, стол накрывать пора. Я тебя очень люблю. Отец тебя тоже очень любит. С наступающим тебя, малыш.       — С наступающим вас тоже. – Натянуто улыбаясь в пустоту, парень закончил разговор, нажав красную кнопку на экране.       Открыв общую беседу группы, Чонгук пялится в экран долгих пять минут, соображая, как и что именно написать, чтобы не выглядеть отчаянно и жалко, а после начинает набирать по букве слова. Но сразу нормально не выходит и сообщения стираются часто, так и не отправляясь.       — Может… — омега набирает сообщение, а после долго его рассматривает, оценивая. — Не то. Выглядит все равно жалко и так, будто я отчаялся. — говорит он себе под нос, но, вместо удаления сообщения, тот промахивается и отправляет его. — Блять. — выругивается он громко, ударяя верхушкой телефона себя по лбу с тупым звуком. Но смирившись с совершившимся, Гук откидывает телефон в сторону, туда же плед, и идет на кухню налить себе горячительный, пряный, алкогольный напиток и выпить, чтобы расслабиться. Тем временем, в беседе так и висит сообщение: «Ребят, я не смог уехать, поэтому новый год праздную здесь. Может, есть кто, такие же, как и я? Предлагаю собраться у меня и посидеть лоховским коллективом». Почти сразу появляется отметка «прочитано» и две галочки, а после строка «Ким набирает сообщение.» прямо под названием беседы.              

***

             Луна – Самолеты              Глинтвейн делает свое дело — Чонгук расслабляется, включает любимую песню, начиная подпевать и пританцовывать, виляя задом из стороны в сторону. Нарезанные салатики, фрукты, конфеты и новогоднее настроение, что снова восстает из пучины грез одиночества, заставляют забыть об телефоне на какое-то время.       В коридоре из шкафа достается небольшой раскладной столик в японском стиле — прямоугольная поверхность и маленькие ножки, как раз на уровне сидушек дивана. То, что надо. Хватит поставить все и по чуть-чуть, не забыв про шампанское с бокалами, и мешать ничего не будет. Чонгук ставит все пока для себя одного, не особо надеясь на то, что кто-то такой же невезучий, как и он.       Чон старается прогнать грустное настроение. Как говорят, как встретишь новый год, так его и проведешь. Омеге совершенно не хотелось весь год грустить и плакать в ожидании следующего года, чтобы уже тот встретить нормально, поэтому старается спасти ситуацию, как может. Почему уже достает небольшую, компактную колонку и подключает телефон к ней с помощью Bluetooth. Песня становится громче вдвойне, как и подпевающий голос, что вторит слова из трека вместе с певицой.       Тело освобождается от зажимов и уходит в расслабляющий, выпускающий весь стресс танец — ноги прыгают, поднимая парня в пространстве на пару секунд, руки идут волной, обворожительно плавая ладонями по изгибам, а губы растягиваются в улыбке. Подготовка к наступлению полночи за всем весельем быстро закончена. Даже подготовлено все нужное, если все-таки кто-то присоединиться к одиночному веселью Гука.       Неожиданно колонка воспроизводит бикающие громкие звуки, отчего омега пугается, дергаясь, но понимает, что это просто кто-то звонит.       «Бабуля, может, или отец. Поздравить хотят.» — мысленно объясняется молодой человек, попутно откапывая телефон из скомканного пледа.       Достав, он отключается от колонки и видит незнакомый номер. Посмотрев на него еще раз и стараясь вспомнить номера всех знакомых, он понимает, что не знает, кто это звонит. С небольшим чувством тревоги все же отвечает.       — Алло? — произносит аккуратно омега, ожидая ответа.       — Мелкий, почему в беседе не отвечаешь? — слышится низкий тон из динамика.       — Кто это? — все еще не понимая, кто звонит, интересуется омега, но уже расслабляется. Если было сказано о беседе, значит кто-то из одногруппников.       — Ну пиздец. Не узнал. Ким Тэхен это. — звучит раздраженно, но с долей веселья.       — Что? Какого черта ты мне звонишь? Откуда у тебя мой номер вообще? — возмущается омега, не понимая ситуации.       С первого курса по самый третий, на котором он сейчас, был единственный человек в группе, которого он до ужаса не взлюбил и не смог сдружиться, даже со своим общительным и ярким характером. Это был Ким Тэхен. Этот альфа сразу увидел цель своих шуток и издевок в лице Чонгука, почему каждый день, не считая тех, когда кого-то из них не было на парах, не проходил без словестных драк этих двоих. Каждый раз после перепалок Чон не понимал за что к нему так цепляются. Жил спокойно, не лез ни к кому, если этого не хотели, а если была взаимность общения, то дружил и никогда не обижал, не подводил, не подкалывал жестко, не предавал. А тут, к двадцати годам, видимо, как за расплату за хорошую жизнь, попался такой мерзавец, как Ким.       — У Чимина я взял твой номер. И это разве не ты ли к себе приглашаешь отпраздновать новый год? — говорит парень. — Ты не отвечал на сообщения в личке, я узнал номер и звоню. Ты, засранец, игноришь же. — объясняя, парень делает такой тон, что становиться ясно, что он тоже не в восторге от идеи, но выбора у него нет, праздновать один тоже не хочет.       — Ты? Ко мне? Да не в этой жизни! Еще чего! Позвать тебя к себе, чтобы потом всю ночь слушать издевательства? Спасибо, я лучше тогда один буду. — немного смеясь издевательски, омега идет на кухню, наливает еще порцию глинтвейна и начинает пить большими глотками, находясь в чрезмерно в удивленном состоянии от наглости альфы.       — Да не буду я этого делать! По крайней мере, на время праздников точно. Просто… — тут Тэ замолкает на недолго, собираясь с мыслями.       — Что просто? — не имея терпения, спрашивает Чонгук.       — Просто я тоже не уехал, не успел. Праздновать сам я не хочу. Искал, с кем праздновать, да никого не нашел. — уже тушуясь, смущенно повествует Ким.       — А то. С твоим-то мерзким характером…       — Да хватит! — обижается парень. — Думаешь мне самому кайф?       — Тогда зачем позвонил? — идет вопрос следом.       — Да блять. Я на столько не хочу быть один, что готов уже к тебе прийти. Я готов в задницу засунуть все приколы и подъебы даже! — раздосадовано звучит громко из трубки.       — Да что ты? — Чон не верит, слишком долго оба конфликтовали, чтобы после с распростертыми руками встречать друг друга, тем более в личной обители омеги. И он альфа, он сильнее. Это может быть какая-то крупномасштабная шутка, где над Гуком будут очень долго всячески издеваться, снимая на камеру. Многое может произойти и в мыслях только все плохое с плохими последствиями. — Мне надо подумать. — звучит от омеги тихо. Слишком много сомнений, перед глазами будто большое табло с большими, горящими красным, буквами «Н.Е.Т.»       — Чонгук, я не сделаю ничего, чтобы могло принести нам двоим неудобства. Приставать не буду. Ни в каком смысле этого предложения. — звучит отчаянно в ответ.       — Я просто не верю тебе. Сам понимаешь. Сраться все время, а после взять и, как два старых друга, сидеть и праздновать новый год. Это слишком странно.       — Согласен… — оба долго молчат, но Ким нарушает их трех минутную паузу диалога. — Ладно. Это была плохая идея, ты прав. С наступающим тебя. — звонок не успевает оборваться, как Чонгук начинает торопливо говорить.       — Ладно. Но если ты вдруг выкинешь какую-то хуйню, то я звоню ментам, говорю, что ты пытался меня изнасиловать и тебя нахуй забирают. И мне поверят, я как раз синяки набил и руки немного порезал, пока готовился к празднику. — тараторит старший на месяца четыре омега. В ответ лишь слышит смех вместе с согласием на такое условие и просьбу тогда скинуть в личные сообщения адрес дома с номером квартиры. После звонок завершается. Чон нервно потирает руки, пишет своим друзьям о случившимся. Те лишь сильно удивляются и просят звонить в непредвиденный случай, если будут проблемы, за что Гук им очень благодарен.       — Что ж, тогда надо подготовить все на две персоны и проверить замок в спальне, чтобы, если этот хрен остался с ночевкой, я хоть замкнулся у себя. — вслух произносит план своих действий, а после приступает к исполнению.              

***

      Sweater weather (slowed + reverb) – omgkirby              Через пару часов, ближе к восьми вечера, сквозь метель и пургу Тэхен добирается до места назначения весь в снегу. Стоя у дверей подъезда долго мнется, желая скорее оказаться в тепле, но стесняется набирать нужный номер квартиры. Глубоко вдохнув и выдохнув, парень собирается с мыслями и набирает все-таки этот самый номер, слыша после звонкие гудки домофона. Спустя некоторое время дверь пищит, оповещая о том, что открылась и можно входить. Так Ким и поступает, проходя в подъезд и направляясь к лифту. Идти по лестнице на седьмой этаж не то, чтобы далеко, но после трудной дороги хотелось просто постоять, а после посидеть на мягком диване, попивая шампанское или еще что и разговаривая при этом непринужденно. И если все, до последнего пункта осуществимо, то о спокойном разговоре можно мечтать. Если все же это будет, то это новогоднее чудо, ибо столько времени издеваться над омегой, а после ждать дружелюбия — сумасшествие и только, но Тэхен будет стараться.       Двери лифта открываются, парень выходит стремительно, подходя к квартире. Сразу стучит, ведь пока поднимался многое обдумал, успокоился, да и странно стоять долго еще и у квартиры — слишком подозрительно. В руках вертит небольшой пакетик с презентом внутри в виде шоколадки и трех бомбочек для ванной, попутно придерживает за веревки коробочку с новогодним тортом, который украсил сам дома, думая, что будет праздновать один.       Двери открываются спустя минуты три. В нос сразу ударяет запах еды, какого-то парфюма и аромата мандаринов, которые так любит младший.       — Привет. — неловко здоровается альфа, смотря чуть ниже себя в глаза Чонгука.       — Привет. Проходи. — Гук отходит в сторону, пропуская гостя внутрь и сразу закрывает дверь за ним. — Ты весь в снегу.       — Метель все еще идет.       Неловкий разговор о погоде сгущает воздух вокруг двоих, что дышать становится трудно. Оба мнутся, стоя в коридоре. Но омега замечает пакетик и коробку, предлагая забрать, чтобы было удобнее раздеваться, а Ким, не сопротивляясь, отдает все в нежные ручки, что меньше его в полтора раза, уточняя, что в маленьком пакетике подарок для хозяина.       — Подарок? Зачем? У меня для тебя ничего нет. — Чонгук скукоживается от неловкости, краснея на глазах, отворачивая взгляд в сторону, пока Тэхен снимает куртку, немного смеясь.       — Не мог я прийти с пустыми руками. Да и подарком так-то это особо не назовешь. Так, чисто благодарность, что позволил отпраздновать новый год с тобой. — уже разуваясь говорит альфа, от которого, после снятия куртки, стало сильно пахнуть хвойным лесом.       — Спасибо тогда, наверное… — Гук больше смущается, но уже немного улыбаясь.       — Пожалуйста тогда, наверное. — уже полностью сняв верхнюю одежду, отвечает в той же манере гость, смеясь с выражения лица старшего.       — Пошли в гостиную, я уже все накрыл. — Чонгук разворачивается на сто восемьдесят и уходит в ближнюю комнату по правому краю, где ставит пакетик в угол дивана.       «Засмущал меня и смеется.... но, вроде пока, все нормально. Но это только начало.» — Чон оценивает ситуацию мысленно, заглядывая во внутрь пакетика.       «Бомбочки для ванной и неплохая шоколадка. Ладно. Плюс один балл тебе, Ким.» — ухмыльнувшись небольшой осведомленности о том, что ему нравится, Чонгук видит Тэхена около себя и сразу меняет лицо на нейтральное, говоря, куда альфа может присесть, пока сам он сбегает положить торт в холодильник, чтобы тот за время посиделки не растаял.       Тем временем, в отсутствие хозяина квартиры, Тэ рассматривает комнату, замечая схожести их вкусов — скандинавский стиль с его характерным наличием дерева, растений и меха в интерьере, так еще и с теплыми цветами светлых оттенков, создавали ощущение, будто Ким у себя в квартире, просто кто-то поменял вещи местами, добавив что-то свое, чтобы обозначить, что это не холостятская берлога, а уютная обитель омеги.       «Не подумал бы, что у нас могут сойтись вкусы, да еще так точно.» — пролетает моментально в голове альфы, что совершенно не ожидал такого, ведь всегда думал, что они слишком разные.       Вернувшийся Чонгук наблюдает, зависающего взглядом на елке, Тэхена, который бормотал что-то себе под нос. Парень подходит аккуратно, тоже смотря на свою елку и не понимает, что могло в ней так привлечь, ведь та была с обычными пластиковыми игрушками белого цвета, где-то матовые, где-то с блестками, и золотистой мишурой, купленной в каком-то переходе.       — Что-то не так? — спрашивает Чон, так и не догадавшись, что так привлекло альфу в елке.       — А, да... — тут парень отвисает, смотря уже на омегу. — Просто я тоже люблю такой стиль комнат. Немного не ожидал, что наши вкусы очень схожи в этом. — снова оглядывая все вокруг, улыбаясь, произносит Ким, после вновь возвращая свой взгляд на чужие глаза.       — Серьезно? — молодой человек не знает, что на такое ответить, ему просто приятно, что кто-то просто разделяет его вкус, но он тоже немного удивлен, что именно Тэхен поддержал в этом его, ведь часто видел его в панк-рокерской одежде, отчего думал, что тому больше подходит тяжелые на взгляд вещи. — Ну, это круто. Хотя и удивительно. Я никогда бы не сказал, что тебе подобное понравится.       — Я могу сказать о тебе тоже самое. — подхватывает младший. — Вечно в розовом, со всякими стразами и другой хренью. Я думал у тебя тут будет все больше похоже на домик Барби, нежели этот стиль холодной страны.       — Я очень люблю зиму и мне очень нравится Норвегия. Особенно их сериал старый. Стыд называется. — немного увлеченно говорит Чонгук, но его прерывают, восторженно немного вскрикивая.       — Мне тоже! Особенно первые два сезона! — восторгается Тэхен, а после пародирует смешные цитатки актера из сериала, которые поймут только те, кто смотрел. По типу «драма» и «неловко», говоря на норвежском.       — Крис. Да, он красавчик. Но Вильям тоже неплох был!       — Да, согласен.       И снова неловкое молчание, сопровождающаяся удивлением от схожести тех, кто постоянно ссорились и чуть ли не дрались. Просидев какое-то время молча, периодически поглядывая друг на друга, но натыкаясь на взгляд чужого, отворачиваясь, Чонгук предлагает пересмотреть сериал, чтобы скоротать время до полуночи и вспомнить то, что нравится им обоим.       Постепенно ребята расслабляются, начиная смеяться с локальных шуток сериала, обсуждая какие-то факты, актеров, переходя на личные темы и снова погружаясь в сериал. Спустя середину первого сезона приступают к трапезе приготовленных блюд Чоном, где Ким пробует каждое, обязательно хваля то, что особенно понравилось.       — Честно. Я в ахуе сижу. — говорит Тэхен, пережевывая курицу-террияки и заедая её кимчи. — Мы, оказывается, так похожи... Даже цвета любимые одинаковые — черный, розовый и бежевый. Офигеть. — прожевав остатки пищи, вздыхает, все еще не понимая, как такое могло произойти.       — Если бы не доебывал меня тупыми шутками и не издевался все эти три года предпоследнего курса, то узнал бы об этом раньше. — снова появляется язвительность в голосе омеги, которому до сих пор обидно, что к нему так относились просто не за что.       — Я виноват, я признаю, но у меня были причины. Но и тут ты все-равно не виноват был. — Тэ даются тяжело эти слова, ведь это буквально откровение.       — А что тогда? — поворачиваясь всем телом, сидя на диване, укрывшись теплым пледом из-за прохладного воздуха в комнате, говорит Чонгук, пристально смотря на собеседника, нахмурившись, сдвинув брови в сторону переносицы.       — Тебя всегда хвалят преподаватели. И ладно бы просто хвалили, мне было бы плевать с высокой колокольни, да они вечно сравнивали меня и тебя. Мол, смотри, омега лучше тебя во всем, ты же альфа, должен быть лучше него, как ты семью будешь кормить со своими тупыми мозгами и так далее. — снова тяжело вздыхает, но уже смотрит в сторону, тоже хмурясь. — А я и так стараюсь, но эта профессия мне особо не нужна. Не хочу я быть историком. Мне просто это надо для создания игр с исторической тематикой. Моя основная профессия в другом ВУЗе, где я тоже на очном учусь.       — Так вот почему тебя так часто на парах нет. — проясняя в голове вторичный для всей ситуации вопрос, Чонгук подсаживается ближе, рукой начиная гладить конечность другого. — Мне очень жаль, что на тебя так давили. Это ужасно, когда мотивацию учиться подкрепляют полом человека, ведь это ни на что не влияет, кроме биологического фактора — будешь ты отцом или папой. — Тэхен смотрит то на руку, то на омегу, глазами щенка, которого, наконец-то, погладили и он получил ту ласку, которой ему не хватало долгое время. Чон, тем временем, обратно убирает свою конечность, продолжая говорить. — Эту ситуацию я теперь, хотя бы, понял, но это не значит, что простил. Прощение заслужить нужно.       — Да, конечно, я бы тоже самое сказал бы на твоем месте. — кивает альфа, соглашаясь с позицией другого.       — Но я не понимаю, почему ты просто курсы не купил по истории? Зачем усложнять себе жизнь?       — Это отдельная история. — отвечает парень и еще более грустнеет на глазах. — Отец считает, что моя идея стать разработчиком игр полная ерунда и я не заработаю на этом ни гроша, поэтому я учусь на то, что мне нравится с условием, что я выучусь на то, что хотел бы он, чтобы я закончил.       — Теперь я понял. — снова поворачиваясь спиной обратно, в тоже положение, что и до этого, снова откидываясь и опираясь о мягкую обивку, вздыхает парень, мысленно жалея своего врага-приятеля. — Сложно тебе.       — Ну. Здесь есть плюсы все же. Историю я люблю, хоть и не так, как ты, но все же. Поэтому я не опустился еще до троек, но до отлично работать не собираюсь. — улыбаясь, радостно говорит гость, замечая, что загрузил своими проблемами.       — Понятно. Тогда еще ладно.              

***

      

      Полярная ночь — почтисчастье feat. Хозяйственное Мыло              Время близится к полуночи, остаются считанные минуты. Выпив уже достаточно глинтвейна, предложенным любезно Чонгуком Тэхену, оба были уже немного пьяными, почему включив музыку на полную, сидели подпевали. Все слишком удачно складывается для них. Совместный трек любимой группы Тэ и любимой группы Гука удачно попадается в плейлисте первого, которому в последствии было дозволено подключиться к колонке. Оба весело громка поют песню, сидя уже на мягком, меховом ковре около ели, качаясь из стороны в сторону в такт песни.       Ровно в двенадцать открывается шампанское, пробка которого отлетает куда-то в сторону с громким хлопком. Игристое вино разливается по бокалам, а после тоста, в честь наступление нового года, выпивается.       От выпивки отвлекают взрывы за окном, что вскоре начинают содрогать стекла окон, сопровождаясь россыпью ярких искр разных цветов. Оба, как маленькие дети, подскакивают, подбегая к окну, открывая то нараспашку и весело кричат, присвистывая.       — У меня же бенгальские огни есть! — вспоминает Чон, убегая на кухню, к шкафу, где те спокойно лежали до этого момента. Подхватывая пачку, попутно захватывает с собой зажигалку и бежит обратно к альфе, протягивая упаковку, чтобы тот открыл. Когда это происходит, оба вытягивают по три штуки, после чего вспыхивает пламя горящего газа, о который зажигаются палочки. В руках вспыхивают мини салюты из золотистых искр, что остывая осыпаются на пол.       — Черт, больно. — шипит омега, когда пару искр обжигают нежную кожу рук.       — Обжегся? Сильно больно? — немного беспокоясь, Тэхен осматривает руку второго, не находя ничего особенного, кроме пару красных маленьких пятнышек.       — Нет. Все хорошо. Не сильно больно, больше неожиданно. — смеется с реакции второго старший.       — Ладно. — улыбается Ким, снова смотря на салюты. — С новым годом, Чонгук. Спасибо, что празднуешь со мной его, несмотря на то, как дерьмово я поступал с тобой.       — Спасибо, что не подтвердил мои опасения и нормально встретил его со мной, ведь на самом деле страшно было тебя звать к себе. — с добротой и радостью говорит омега, улыбаясь смотря на альфу. — С новым годом, Тэхен.        Оба стоят еще какое-то время с уже потухшими бенгальскими огнями, смотря на салюты, но когда становится слишком холодно, то закрывают окно, садясь снова за столик, продолжая пить открытое шампанское и болтать, узнавая друг о друге лучше, ведь очень схожие предпочтения заинтересовали, интригуя узнать еще новые факты о личности каждого.       — На самом деле. — прерывая одну тему разговора, начинает другу парень. — Я когда шел к тебе, думал, что вот так непринужденно разговаривать с тобой я вообще не буду. Не смогу просто. Думал, что если такое случится, то это будет новогоднее чудо. — смеется, рассказывая мысли перед встречей.       — Тогда это новогоднее чудо произошло. У меня были похожие мысли. — поддерживает смехом другой, отвечая на высказывание.       — Кстати, я не вижу здесь мандаринов, но ими очень пахнет. Я могу у тебя попросить хотя бы одну? — интересуется Ким, оглядывая прежде стол, а после смотря на Чона.       — Я их съел до твоего прихода, так что извини. А вообще, мандарины — это мой естественный запах. Поэтому ими пахнет. — говорит Чонгук, замечая, как начинает смущаться Тэхен, хоть и не краснеет лицом, но сдавая себя порозовевшими ушами. Альфа отворачивается к елке, стараясь успокоиться. — Эй, ты чего? Ты так мандарины хотел? — не понимая реакции, спрашивает старший, стараясь заглянуть в лицо младшего, но у него не выходит.       — Нет, все хорошо. — успокаивает Ким, поворачиваясь обратно и делая вид, будто ничего не произошло.       — А выглядишь так, будто я что-то сделал не так. — высказывает свои наблюдения Чонгук, смотря в глаза. — Можно завтра в магазине их купить же.       — Да не в этом дело. — Тэхен снова смущается, опровергая подозрения в обиде на съеденные мандарины.       — А в чем тогда? — не унимается Гук, пытаясь выведать настоящие причины такой неоднозначной реакции.       — Мой любимый запах — это мандарины. У меня дома даже много всяких пахучек с этим ароматом. Шампунь с ним же. И, ты мог не заметить из-за своего запаха, но у меня парфюм с цитрусами. — смотря на Чона, Ким наблюдает за его реакцией.       — А. Вот как. — щеки налились румянцем, а глаза опустились на собственные колени.       — Я его только сейчас почувствовал. На парах его не было. Ты пил подавители? — интересуется младший. Его очередь допытываться.       — Да. По медицинским показаниям, чтобы гормональный фон подправить. — смущаясь, тихо говорит Чонгук, так и не смотря на альфу, попутно перебирая свои же пальцы.       — Понятно.       Неловкое молчание спустя долгое время повисло в комнате. Тишину разрушает лишь тихая музыка, что до сих пор играет из колонки. Обоим неловко говорить на такую тему, оба понимают, что могут быть истинными, почему даже алкоголь в крови не унимает бурю эмоций на душе, что разразилась среди праздника так неожиданно. Одновременно отпивая большим глотком остатки шампанского, вновь обновляют бокалы.        Чтобы опровергнуть или подтвердить теорию истинности, возникшую в головах двоих, Чон смущенно пододвигается ближе, принюхиваясь, но не слышит ничего, кроме запаха еды, алкоголя и хвои.       — Я не слышу твоего запаха. Ты тоже на подавителях? — украдкой смотрит на альфу, но снова уводя взгляд на свои же ноги, крутя в руках бокал.       — Нет. Он есть. Я пахну хвоей. Елки, сосна, можжевельник... ими. А что? — говорит Тэхен, смотря на старшего.       А у Гука становится лицо пунцово-красное и сердце начинает биться так громко, что по ощущениям оно сейчас громче музыки и его слышит Ким. Но это не так. Он видит лишь скукоженного парня рядом, что отвернулся в сторону, не желая поворачиваться обратно к собеседнику.        — Ты чего? — спрашивает Тэхен, кладя руку на чужое плечо, чувствуя, как тельце второго дергается из-за неожиданности.       — Это мой любимый запах. — бубнит под нос старший, сливая все слова воедино.       — Что? Я не пойму, что ты говоришь. — Тэхен пододвигается вплотную, наклоняясь ближе к горящему красным личику, прислушиваясь к словам другого.       — Я говорю… это мой любимый запах. Поэтому у меня даже дерево не искусственное, а живое... — бубнит, но уже громче, поворачиваясь к альфе.       — Ахуеть... Тогда это объясняет такую большую схожесть. — говорит альфа, немного смеясь, убирая руку с хрупкого, худого плеча. — Тогда я самый большой идиот, получается... издевался над своим же истинным. Но если бы не подавители, то я бы понял это раньше. — немного вздыхая говорит молодой человек, откидываясь на спинку дивана.       — Да, но ты бы заинтересовался мной тупо из-за запаха, а не из-за того, какой я! — возмущается старший, толкая младшего в плечо, а после выпивает залпом весь бокал шампанского. Осознание, словно цунами, накрывает парня с головой, отчего тот тоже приходит в шоковое состояние. — Мой враг, он же мой истинный! Ебать. — протягивая вторую гласную последнего слова парень встает, отходя к окну. — Если бы я курил, я бы закурил. — Тэхен смеется, смотря, куда ушел омега, а после встает и подходит ко второму.       — Сейчас будет звучать сопливо, но есть очень подходящая под нашу ситуацию легенда. Люди, которые предназначены друг другу, связаны красной нитью. Она может растянуться, запутаться, но никогда не порвется, чтобы однажды привести этих людей друг другу. — улыбаясь, задумчиво говорит Тэхен, смотря в окно.       — Да уж... — вздыхает Чонгук, подходя ближе к альфе, вдыхая его запах еще раз, чтобы убедиться в правдивости ситуации, и чувствует свежесть хвойного леса вперемешку с запахом мандаринов из-за парфюма молодого человека. — Наша сделала все. И запуталась, и растянулась, и несколько сальто вкинула. Просто пиздец.       — Согласен.       — А я думал, что хвоей от меня пахнет. Я маслами хвойными мазался, они меня успокаивали во время стресса и после наших ссор. — уже Гук немного смеется, смотря на Тэ.       — Еще раз прости за это. — говорит Ким, беря за руку второго, нежно поглаживая большим пальцем. Его шершавая ладонь не сравнится с нежностью мягких пухленьких ладошек, что словно шелк на ощупь. Хочется трогать и трогать, не отпуская более.       — Я почти простил. Ключевое слово — почти. — говорит уже серьезно омега, в ответ сжимая руку, чувствуя пальцами мощность мышц даже в кисти.       — Тогда мне еще работать и работать. — смеется Тэхен, переплетая пальцы.       — Да, да. Именно. — подхватывает смех Чонгук.       Оба стоят какое-то время в таком положении не решаясь нарушить личное пространство друг друга более. Не чувствуют, что это нужный момент, что это то, что стоит сделать сейчас. Поэтому старший предлагает пока оставить тему истинности и продолжить пить, отмечая долгожданный праздник, что смог соединить их, укоротив красную нить судьбы.       А нить, и правда, не простая загадка, ответ на которую могут найти только двое соединившихся ею.