Красная нить нового года

      Утро первого января дается сложно. Большое количество съеденного с трудом переварилось наполовину, остальное все еще в пути своего путешествия, чтобы в конце стать энергией, которая так необходима парням сейчас. Похмелье било в голове колоком, оглушая звоном.       Первым просыпается Тэхен, приподнимаясь на локти. Сознание быстро возвращается, но глаза открыть не может — больно от ярких лучей солнца, что освещали, появившиеся за ночь, сугробы в морозный день. На часах мигают цифры, говоря, что уже полдень. Все же через щелочку меж век, молодой человек оглядывает все вокруг, осознавая, где он и вспоминает, как он оказался здесь — в этой квартире, в этой кровати, с этим человеком. Вспоминает про то, чтобы было выяснено спустя полчаса после курантов и улыбается, падая на подушку обратно, и закрывая глаза полностью.       Парни всю ночь не спали. Выпитое шампанское и глинтвейн показались недостаточным для продолжения веселья, поэтому Чонгук достал подаренный в прошлом году виски, что ждал все это время своего часа, настаиваясь в стеклянной, запечатанной бутылке. Напившись до состояния не стояния, они все же решили просто полежать прямо в гостиной, на меховом ковре, отдохнуть и немного протрезветь, смеясь с пьяной речи друг друга, но почувствовали, что сон, с ярым боем против их веселья, начинает одолевать, закрывая глаза. Поэтому, убрав салаты в холодильник, а грязную посуду сложив в раковине, поплелись в спальню, ложась на двуспальную кровать Чонгука, который любил ее за размеры, укрываясь одним пледом, взятый с зала на диване. За тихими историями, шутками и обсуждением целей на предстоящий год, молодые люди засыпают, лежа на боку, повернувшись лицом друг к другу, и взявшись за руки.       Пролежав минут десять после пробуждения, Ким поднимается, желая выпить живительной влаги, которая избавит от пустыни во рту. Аккуратно снимая с себя плед, а после медленно перебираясь к краю кровати, чтобы не разбудить омегу, спускается на пол и тихими шагами покидает спальную комнату, проходя на кухню. Поискав по шкафам, находит пару стаканов, куда наливает воду. Сначала впивает свой, наливая в него снова и вновь поглощая все до последней капли, после берет второй и относит на прикроватную тумбочку со стороны Чона, бесшумно ставя, чтобы тот выпил, когда проснется.       Голова волнами гудит, но альфа терпит, отправившись искать свою куртку, в которую на всякий случай положил обезболивающие таблетки. Приняв их, не запивая, и поморщившись от горечи, идет в ванную, где умывается, полощет рот с зубной пастой, чтобы хоть немного освежить дыхание и снова идет на кухню, где начинает хозяйничать, заранее мысленно извиняясь за это перед старшим. Ставит чайник, зажигает две конфорки — ту, на которой будет закипать вода и рядом, достает из шкафа увиденную ранее сковородку, в холодильнике находит яйца, разбивает их в чашу и ждет приготовления, попутно быстро моя посуду. Минут пятнадцать, и завтрак готов, и на кухне чисто.       К тому времени просыпает Гук, скрючиваясь от боли в животе. Открывает глаза, видя, что уже лежит один. Осмотрев все вокруг, понимает, что находится в своей квартире, в своей спальне, на своей мягкой, уютной кровати, одетый. Улыбка проскальзывает на устах из-за этого факта, но сразу искривляется, когда живот снова ноюще заболевает.       Омега замечает стакан воды, поставленный заботливо альфой и залпом выпивает, делая выводы откуда он тут появился, ведь старший с вечера забыл позаботиться о себе утреннем.       Пролежав минут пять, собираясь с мыслями и силами, он пытается встать, но с криком, от резкой боли ниже пупка, падает обратно. С кухни, бросив все дела, прибегает Ким, услышав подозрительное шуршание, а в последствие громкий голос Чона, обеспокоенно спрашивая, что случилось. Запах хвои, что перманентно был в воздухе и ненавязчиво говорил о своем присутствии, сейчас же ударил в нос, заставив закрыть глаза и внюхаться сильнее, расщепляя рецепторами на отдельные нотки аромата каждого игольчатого дерева. Неожиданно, боль начала немного утихать и Гук смог приподняться на локтях, чтобы посмотреть на вошедшего, но взгляд плыл в какой-то непонятной, приятной неге.       «Наверное, я все еще пьян. Это не может быть течка, слишком рано. Еще недели две до нее. Но почему так живот болит?» — рассуждал парень, попутно пытаясь сфокусироваться, садясь для удобства.       — Чонгук. Так что случилось? — подойдя уже ближе, переспрашивает второй, так и не услышав ответа, но резко отшатывается. В комнате начинает душно пахнуть мандариновым нектаром, отчего кровь в жилах альфы закипает, а радужка проблескивает красным, намекая на то, что животная сущность внутри него проснется и скоро овладеет им, желая заполучить течную омегу.       — Живот болел. Но к тому времени, как ты пришел, мне стало лучше. — тихо говорит старший, пытаясь снова подняться, чтобы подойти к Киму, но его останавливает приказной тон младшего, что смотрит в глаза немного безумным взглядом.       — Стой! Не подходи! — отойдя к выходу и зажав нос рукой, говорит Тэхен.       — Почему? — оставаясь сидеть на кровати, непонимающе интересуется Чон, но чувствует, как меж бедер постепенно становится влажно, а после догоняет и собственный запах, что смог перебить даже запах альфы, к которому он так сильно принюхивался. — Вот черт. — нервно произносит он, осознавая, что течка пришла раньше времени.       — У тебя есть подавители? Или мне купить? — говорит младший, стараясь дышать урывками, чтобы не слышать этот манящий, сладкий цитрусовый запах, что привлекал, утягивал в пучину забвения и животной страсти.       — Нет... и мне их пока нельзя. Через месяц можно. — уже немного в панике говорит Чонгук, прикрываясь полностью одеялом, чтобы уменьшить хоть на немного распространение мандариновой ауры. Мозги сейчас напряжены в поиске решения данной ситуации, но в голову приходит только одно. — Блять, Тэхен. Можешь подойти… мне неловко, и это максимально странно просить о таком, с учетом того, что мы сближаться начали только со вчерашнего вечера. — Чона бросает в дрожь из-за волнения и напряжения во всем теле. Эта течка явно будет тяжелой, если Ким откажется, поэтому Гуку остается надеяться на хотя бы небольшую помощь.       А младший нехотя подходит, чувствуя уже наливающееся возбуждение в своем паху. Он боится сорваться и накинуться, ухудшив ситуацию в их только-только начавшихся дружественных отношениях, но нутро молило его потерпеть и помочь своему истинному, раз он хочет, хоть и голова не совсем понимала, о чем его могут попросить — способность мыслить отключилась, вся кровь постепенно утекала вниз.       — Я не пойму, чем могу помочь. — по просьбе, подойдя ближе, Тэ все еще держит нос и старается почти не внимать окружающий, словно туман в ночном лесу, аромат.       А Чона ведет. Он начинает мычать, елозия на месте, размазывая по своим штанам активно вытекающую естественную смазку, что по ощущениям, наверняка, уже пропитала и простынь. Запах альфы был невыносим до хруста костей, им хотелось пропитаться насквозь.       — Это моя первая течка, после того, как я застудился, и у меня началось воспаление… мне врач советовал провести её с альфой, если будет такая возможность. — тихо, почти шепотом, чтобы не стонать в каждую паузу и не хрипеть, говорил омега, не смотря в чужие глаза. Слова и так еле выползали изо рта, а если он еще и на собеседника свой взор обратит, то потеряет дар речи и разум, что держится на последних силах. — Я пойму, если ты откажешься... но можешь оставить тогда вещь, которая пахнет тобой. Футболку или еще что-то. — тут он уже не выдерживает и смотрит на предмет своего возбужденного состояния, сразу закусывая сильно губу, чтобы и звука не издать. Не хотелось провоцировать зря.       — Я правильно тебя понял? Ты предлагаешь провести течку с тобой? То есть переспать? — Тэхен находится в шоке, даже убирает руку с носа, смотря на старшего, не веря в сказанное. Его одолевали сомнения. Омега мог сказать это под действием сильного возбуждения, бушующих гормонов и его феромонов — ведь они истинные, и единственный альфа в близи — это он, поэтому с недоверием смотрит тому в глаза, пытаясь проверить правдивость и разумность сказанного.       — Да. — несдержанно томно звучит в ответ, а после Чонгук закрывает лицо руками, понимая, что еще одна порванная ниточка его не проломной стены-неприступности, и он сам накинется на альфу, если тот не решит, что он будет делать. — Не спрашивай, уверен я или нет. Я уверен. Ты мой истинный. Какой бы ты не был, ты моя судьба, с которой, как выяснилось, мне было так хорошо в прошлый вечер и ночь, что даже моя животная сущность выбрала тебя для первой, спустя долгое время, течки. — тараторил в ладони парень, уже со слезящимися глазами от огромного желания вставить пару пальцев в анальный проход и подрочить себе. Щеки, будто два наливных яблочка, подтверждали невозможность более медлить.       — Я очень боюсь, что ты можешь пожалеть после, но... твои слова придают мне уверенности. Мне тоже было с тобой хорошо в моральном плане, поэтому я не против. — подходит вплотную, а после присаживаясь на корточки около кровати, где сидит Чон, Тэхен аккуратно убирает нежные ладони от лица молодого человека, с теплотой оглядывая раскрасневшееся личико.       — Только будь осторожен, ладно? — глаза-бусинки смотрелись так мило, что Ким внутри пищал, умирая с милости старшего. Чмокая нежно в губы, он шепчет. — Конечно. – Но после его сразу затягивают в неторопливый глубокий поцелуй, сопровождающийся облегченным выдохом омеги. Гук слишком долго терпел. Black Atlass – Night after night       Нежный, пухленький язычок проскальзывает сквозь уста крупного парня, сразу завладевая всем пространством и пускаясь в вальс с такой же жевательной мышцей, но уже более шершавой, что напомнило Чону язык кота. Притягивая младшего за плечи к себе на кровать, он ложится, чтобы Ким нависал над ним, закрывая своим мощным торсом хрупкое тело.       Уже окончательно прочувствовав всю ситуацию и дальнейшее её развитие, альфа расслабляется. Облокотившись руками о кровать в области плеч парня, Ким взял роль ведущего на себя, принявшись вылизывать чужие губы, пробуя их вкус. А они, словно свежее желе, раскатывались под напором младшего ароматом мандаринов, пробуждая больший аппетит к деликатесу. Ногами он также оперся о кровать, одну ведя меж стройных, как у моделей, чужих ног, раздвигая, а после прижимаясь коленом к возбужденному, горячему и уже такому влажному паху, слыша отголоски своих действий в виде вибраций голоса нижнего.       Глаза двоих прикрыты и размыкаться не собираются, отдаваясь интуитивным движениям в отношении друг друга. Вера — это одно из самых главных элементов в интиме. Без доверия партнеру, не будет возможности расслабиться и получить удовольствие. А Чонгук Тэхену, как и Тэ Гуку доверяют, хоть и не до конца веря в то, что между ними произойдет сейчас. Волнение из-за их будущих отношений бушует в голове, но природная потребность в близости эту тему отодвигала на задний план, чтобы после, как гроза в летнюю пору, разразиться меж ними. Но это будет позже. Сейчас же молодые люди утопали в смешивании двух, по-настоящему новогодних запахах, что окутали всю квартиру, и в своих нежных чувствах друг к другу, возникших спустя три года учебы вместе.       Губы двоих, наконец-то, отдаляются друг от друга, соединяясь лишь ниточкой прозрачной слюны, которая, по мере растягивания, становилась тоньше, а в конце вовсе разорвалась. Горячие бутоны-поцелуи мазали, словно масляные краски на холсте, по телу омеги, выводясь в мокрую дорожку от острых скул до выпирающих ключиц. Дыхание нижнего от таких действий выбивалось из легких, также глубоко и дрожа вбираясь обратно. Ноги елозили по простыне из-за избытка чувств во флаконе-теле, что переполнилось нежностью и возбуждением. Поры вбирали запах хвои, запечатывая в эпидермисе, чтобы более не забывать его.       Мускулистые руки скользят по волнистой талии, останавливаясь на тазу, а после сжимаются грубо, ощущая нервными окончаниями всю небольшую пухлость тела, что сводила с ума, закатывая шарики далеко за ролики. Ведя носом вниз, Тэхен дышал полной грудью, впадая в дурман запаха мандаринов, что так манил с самого утра. Остановившись на груди, нащупывает языком сквозь ткань домашней футболки маленькую бусинку, затем сжимает её меж губ, периодически цепляя зубами. Сверху слышится первый стон, такой легкий и нежный, как будто лепесток цветка на ветру. Тельце изгибается вверх волной, а нежные ладошки закапываются в лес волос, прижимая голову ближе к груди.       Тем временем, чужие горячие, большие руки пробираются под хлопковую ткань, введя вновь по изгибам, попутно поднимая футболку вверх. Холод в комнате мгновенно атакует молочную кожу, заставляя покрыться мурашками. Открывшееся поле для художеств недолго остается нетронутым. Водя кончиком языка от соска к соску, Тэ вбирал в рот кожу около персиковых ареолов, посасывая и оттягивая на себя. После таких манипуляций, до этого невидимые мазки художника, приобретали цвет, становясь бордово-синими. Непрерывной дорожкой, они вели прямо к пупку.       — Тэхен. Я не могу больше. — постанывая, хнычет Чонгук, сложив ручки в кулочки на своей груди.       — Я понял. Сейчас. — приподнявшись на коленях, говорит Ким, хватая омегу за бедра. — Повернись на живот. С приподнятым тазом будет не так больно. — взаимодействуя друг с другом, Чон поворачивается на другую сторону тела, а Ким приподнимает и устанавливает омегу в позе «собачки».       Залезая пальцами под резинку домашних, уже промокших в месте ложбинки насквозь, штанов и начиная тянуть их вниз, скользя по аппетитным формам, вдруг останавливается по просьбе Гука, не понимая, что не так.       — На самом деле... мне неловко такое говорить. — сконфуженно произнося, Чонгук переминается с колена на коленку, немного виляя попкой из стороны в сторону.       — У тебя еще ниразу не было? — спрашивает Ким, не понимая вдруг возникшего волнения.       — Нет... я... — глубоко вдохнув и выдохнув, омега продолжает. — Я всегда считал себя неправильным из-за одного факта. — поворачиваясь лицом к Тэхену и присаживаясь рядом, Чонгук отводит взгляд.       — Почему? — приходя еще больше в непонимание, говорит Ким, сдвинув хмуро брови.       — Я до этого часто был с омегами, потому что входить в кого-то мне приносит большее удовольствие, нежели насаживаться или давать проникать в себя. — опустив голову вниз, Чон начинает дрожать от страха, ведь раскрыл свою тайну. «Омега, что не любит подкладываться, а обожает, когда подкладываются под него — не омега». Так говорили ему все те, кто узнавал об этом факте спустя какое-то время общения. — У меня были альфы, но никто из них не соглашался на подобное, поэтому... Мы можем продолжить так же, как и было, если ты... — резкая боль снова пронзила живот — организм требовал альфу, почему Чонгук сложился пополам, чуть слышно мыча. — Прости... я все испортил.       А Тэхен завис. Его член несколько раз дернулся, поливая себя предэякулятом, внутри же забушевали бабочки, ударяясь о кости, от понимания, что в него будет входить маленькая по размерам, нежная, как казалось на вид, омега, своим небольшим розовеньким членом, чуть цепляя простату, так еще и держаться за его мускулистую спину своими меньших размеров конечностями, чем он весь сам. Он протер лицо рукой, схватившись после за челюсть. Его будто током пробило от осознания того, что он готов попробовать подобное. Ему даже время на подумать не потребовалось — это обескураживало.       — Я сразу скажу, что я не ожидал подобное, но больше – я в ахуе с себя. — он аккуратно приподнимает за плечи омегу, сажая ровно перед собой, после проводит руками вниз к ладоням второго. — Честно. И правда не очень приятно, что ты сказал это в самом разгаре, а не в начале. О таком предупреждают заранее. Но... — тут он сделал паузу, тяжело выдохнув, а после тихо, немного хрипло из-за своих возникших фантазий об предстоящем процессе, произнес. — Мой член дернулся только от мысли о том, что ты будешь завладевать мной. Я сейчас каменный только от одного преставления того, что ты еще и вбиваться в меня будешь… я... — в этот момент Чонгук провел рукой по паху второго, сжимая через ткань брюк крупную плоть в области головки, наблюдая, как наслаждено простонав, Тэхен закатил глаза.       — То есть, если судить по твоей реакции, ты согласен? — смотрит в глаза пристально, с видом Бемби.       — Да, олененок, я согласен, но только теперь ты будь осторожен, ладно? — произносит с небольшим волнением альфа, серьезно смотря в ответ.       — Конечно. Stray Kids – Red Lights       На коленях Чонгук уверенно подходит вплотную к Тэхену, захватывая его губы в плен своих. Чуть посасывая, он нежно постанывает, дразня. А альфа и не против, он, поддаваясь этой игре, начинает рыча и протягивать гласные, но все еще волнуясь о том, как дальше все будет происходить.       «Раз он пробовал, то знает, что делать... тем более омега. И растягивать умеет, и член у него не такой большой.» — мысленно успокаиваясь, Тэ все же снова проскальзывает пальцами под резинку чужих домашних штанов, начиная медленно тянуть их вниз.       Отрываясь от поцелуя, идет дорожкой мягких касаний губ вниз по кожа, до самого лобка, следом толкая руками Чонгука, чтобы тот снова лег. Как только тот падает на мягкий матрас с небольшим ойканьем, до конца избавляется от лишней, нижней одежды на своем предмете искусства, открывая сокровенное.       — Тэхен-и. — нежно, протягивая все слоги, зовет старший, ведя по линии подбородка и поглаживая за ушком.       — Я хочу попробовать тебя на вкус. Не запрещай мне этого. Прошу. — скуля, выходит изо рта второго, наблюдая блеск глаз из смотрящих пристально.       — Я и не собирался, котенок. — Гук садится, целует дрожащие в желании губы, мажа по ним языком. После ложится, выгибаясь в спине, и раздвигает ноги шире, извращая своими видами.       Тут Тэ сдается полностью, позволяя всему очарованию этого человека поглотить его. Хватая ртом головку, он ловит эстетичное наслаждение с бело-розовой, гладкой и аккуратно выбритой кожи, а после, утробно мурча, заглатывает всю небольшую длину, посылая вибрации. Сверху слышен отчетливый, мелодичный стон наслаждения, что, словно удар под дых, выбивал все сознание. Втягивая щеки, Ким насаживается на член, водя языком по всей плоти и обильно смачивая его слюной для скольжения. Руки хватают бедра, грубо сжимая, а после закидывают на плечи, чувствуя, как те начинают давить на голову, призывая не вынимать член с полости и остановить движение. Тэхен послушно выполняет, посасывая словно подтаявшее мороженое, но когда воздух в легких заканчивается, резко отстраняется, часто дыша, чтобы восполнить недостаток жизненно важных молекул в крови.       — Он стал немного больше. — говорит свои наблюдения младший, кивая на пенис.       — Это из-за возбуждения и взаимодействия. — тоже пытаясь восстановить дыхание после невероятно приятных ощущений, говорит Чон, смущенно добавляя в конце. — Но это его максимальный размер.       — Он неплохой, с учетом того, каких обычно он у вас размеров. Твой, примерно, тринадцать сантиметров. Видимо, природа подыграла твоим предпочтениям. Думаю, мне будет приятно. Он, по идее, до простаты достанет. — целуя головку и улыбаясь, говорит альфа, задирая ноги Гука вверх, а после сгибая их в области чужого животика.       — Что ты хочешь сделать? — наблюдая за действиями, непонимающе говорит старший, переводя весь взор на другого.       — Ты так намок здесь, хочу почистить... и попробовать. — облизываясь, а затем сразу приступая к действиям, разъясняет Ким, слизывая выделяющуюся естественную смазку.       Проходясь языком сначала вокруг, опаляя горячим дыханием мокрую кожу, а после приступая к сфинктеру, залезая концом мышцы немного вглубь колечка, чтобы и там забрать всю вязкую жидкость, парень проглатывает, чувствуя сладость с отдаленным привкусом мандарина. Мычит в дуэте со стонами наслаждения старшего, словно попробовал искусный деликатес именитого кондитера. Остатки слизывает с большим трепетом, медленно, растягивая наслаждение и оставляя мокрые дорожки от влажной поверхности языка.       — Черт... ты это приятно делаешь. Более приятно, чем мне так делали когда-либо. — постанывая и томно говоря, Чонгук сдвигается ближе к изголовью кровати. Хватает за белоснежную и уже такую помятую футболку, сжимая часть горловины, а после тянет, ведя парня на четвереньках к себе. Опираясь спиной о каркас, Чон снова целует Тэхена, что держится одной рукой за кисть, тянущую его к своему хозяину ближе, другой опирается о стену недалеко от головы старшего.       — Сними футболку уже наконец. Я не могу быть голым один, это смущает. — возмущаясь прямо в губы, шепчет Гук, отпуская вещь другого.       — А ты не голый. Ты тоже в футболке. — следует ответ с усмешкой в голосе.       — Да пиздец ты, конечно, сравнил. Голая жопа или топлес? — отталкивая альфу, омега наблюдает, как вещь стягивается с чужого торса, оголяя накаченное тело. Мышцы переливались волнами с одной в другую, дергаясь от движений. Ширина плеч, что, вроде бы, и до этого была заметна, сейчас бросается в глаза, принимая все внимание на себя. Нет той перекаченности, на которую смотришь, и возникают мысли, что человека, будто насосом надули и он теперь такой. Есть красивое, подтянутое телосложение, которое хочется запечатлеть на фотографии и смотреть непрерывно.       — Нравится? — ухмыляясь, говорит молодой человек, заметив на себе пристальный взгляд.       — Да. — потянувшись руками, омега оглаживает рельеф, прикусывая нижнюю губу. — Ты в зал ходишь?       — Сам, дома. — улыбаясь и теша свое самолюбие, гордо отвечает Тэхен.       — Красиво... Хочу это. — в глазах, на момент, кажется, появляются сердечки, и Чон тянется к груди, обвивая крепкую талию и облизывая чувствительную кожу, что сразу покрылась мурашками. Ее хозяин шумно выдыхает, но после подает голос, чувствуя огонь чужого дыхания на своем соске. Зубы проезжаются по маленькому бугорку, а ощущения от этого действия подкашивают ноги — устоять на месте становится сложнее.       Чонгук увлекается, чувствуя запах хвои так ярко. Он начинает сосать, кусать, лизать, оставляя после своей деятельности следы по всей поверхности часто вздымающейся груди. Спускаясь ниже, парень медленно расстегивает брюки, смотря наверх, прямо на владельца одежды и облизывает губы. Когда с застежкой и замком покончено, брюки скользят вниз, позже сами спадая на колени, открывая вид на взмокшие в области головки боксеры. Обращая свое внимание на них, Чон проводит языком по ткани от самых яичек до конца, чмокая.       Тэхен не знает куда себя деть — впервые омега так активна в постели. Неопытность в таком русле смущает, отчего щеки розовеют, а уши и вовсе похожи на наливную вишню в середине лета. Его сущность актива постепенно гаснет и он хочет лечь под этого небольшого парня, который своими флюидами смог одолеть пылкость первого. И он так поступает, снимая до конца всю одежду с себя, ложится рядом с омегой. Смотрит, будто посылая телепатией мысли, что хочет власти над собой, хочет впервые попробовать то, что раньше давал другим своим партнерам. Чонгук, наверняка, понимая желание другого, нависает над парнем на четвереньках, переплетает кисти и задирает, придавливая над макушкой лежащего обе руки, снова целует, но уже совершенно по-другому. Теперь его время быть активом и осуществлять свои грязные фантазии — попробовать с альфой, с этой грудой мышц, полной тестостерона и желания самим подчинять себе нежные создания.       Язык юрко проникает внутрь, вместе со слюнями, сплетаясь с «кошачьим» языком другого, лаская движениями, после следуют хлюпающие звуки причмокивания, что перерастают в посасывания чужой нижней губы. Быстро перемещаясь ниже и рассоединяя руки, Чон размещается меж мощных ног младшего, ставя их по сторонам, согибая в коленях. Поцелуи-бабочки идут по внешней стороне бедра, сопровождаясь прожигающим взглядом на все тело, отчего места, куда был направлен взор, словно действительно воспылали.       Тэ плавился под, как оказалось, умелыми руками другого, расслабляясь и немного ерзая на постели. Мурчащее рычание — сигнал для Гука, что он делает все правильно и нижний получает наслаждение.       — Повернись на живот и выпячи свою аппетитную попку, Тэ. — последовал приказной тон отстранившейся омеги, отчего у Кима пошли мурашки.        — Д-да. — задрожал голос второго, пока он выполнял приказ.       Как только Чон увидел промежность, то улыбнулся и потянувлся к тумбочке за презервативами.       — Ты прям сейчас входить будешь? — испуганно спрашивает Тэхен, напрягаясь в теле.       — Нет. Я идиот? Тебе больно будет. Это заранее. — поясняет старший, кладя рядом со вздернутым тазом упаковку. Сам же про себя думает, что сдерживаться уже нет сил, но он совестливый и не позволит другому страдать, пока сам получает удовольствие.       Огладив половинки аппетитных булочек, он целует каждую, немного раздвигая ложбинку, а после проводит языком от мошонки до крестца, чем вызывает заметный табун мурашек и тяжелый выдох.       — Расслабься, я буду осторожен, обещаю. — нежный голос идет позади Кима.       — Я верю тебе. — следует честный ответ.       Облизнув колечко мышц и чмокнув напоследок, Чон улыбается тому, что Ким любит гладкость, раз тоже побрит везде — начиная от подмышек и груди, заканчивая пахом и областью ануса. Взяв со своего зада естественную смазку, что выделилась снова в большом количестве, размазывает сначала в промежности чужой попки, а после входит одним пальцем, медленно продвигаясь вперед.       — Непривычно сначала, потерпи немного. — держа палец внутри, говорит омега куда-то в спину, начав покрывать ту поцелуями, чтобы расслабить и внушить доверие действиям.       — Да. — краткий ответ идет спустя какое-то время. — Продолжай, я потерплю. Продолжай, прошу, я уже хочу почувствовать как это. — сипло следует затем.       — Хорошо. — двигая пальцем внутри, а после вынимая, берет еще смазки со своего зада, обмазывая два пальца, затем медленно протискивается в колечко мышц, которое сжалось от чувства жжения. Гук с большими остановками входит дальше, надеясь на то, что Ким правда потерпит и поймет, что дальше ему будет приятно. Чонгук готов клясться в этом.       Через минут пятнадцать, свободно входящие уже три пальца двигались внутри Тэ, заставляя тяжело и часто дышать, но попадание по простате, которую старший начинает массировать, меняет все. Тело, словно змея, извивается и идет волнами, а пальцы нещадно сжимая подушку под головой, норовясь разорвать ту к чертям от приятных ощущений. Стоны низкие и утробные, переходящие в высокие ноты, разносятся по комнате, ударяя по голове Гука, что уже сам тихо пристанывал от такого вида.       Играющие мышцы спины, танцующие свои танцы прямо на скелете парня, переливаясь с одной в другую. Мощные габариты, что так гибко изгибались, поддаваясь задом в такт движения руки. Невероятно мелодичный голос, ласкающий слух. Всё это сводило с ума, поэтому, вскоре, дырочка сжималась, жадно требуя наполненности, а Ким хныкал, прося войти в него снова.       Достав пакетик и разорвав его зубами, Чон раскатывает презерватив по всей длине его небольшого члена. Закончив подготовления, снова берет смазку, что большими ручьями льется из зада, размазывает по стволу для пущего скольжения и подставляет пенис головкой ко входу, наблюдая, как Тэхен толкается тазом назад, пытаясь словить его будущий источник наслаждения.       — Ты такой нетерпеливый и забавный. — со усмешкой говорит Чонгук.       — Я так хочу, что уже не могу. У меня даже узел набухать стал от твоих действий. — тараторит парень, чуть повернув голову к молодому человеку, чтобы моляще посмотреть ему в глаза.       — Сейчас. — успокаивающе говорит Чонгук и входит головкой, ощущая, как их тела содрогаются, будто их только что ударили током, и оба стонут. Сладко, в дуэт, наполняя души наслаждением от процесса.       Проникая постепенно внутрь, Гук сжимает бедра до белых костяшек, резко и решает шлепнуть по накаченным формам, и не прогадывает — младшему понравилось.       Подождав с минуток пять, начинает с медленного темпа, водя руками по талии и внимательно слушая отголоски нижнего. Он примерно запомнил где простата, но ее бы найти еще так. Поэтому, меняя углы входа, наклоняясь, передвигаясь на коленях из стороны в сторону, двигал тазом.       — Тэхени, изогнись еще чуть. — просит Гук чуть хрипло.       Невероятные ощущения обволакивания всего мужского органа не давали мыслить никак вообще, лишь иногда проясняя разум, когда движения прекращались, и то не до конца. Чувствовать свой член внутри кого-то, управлять процессом, приказывая, что делать, и самому исполнять движения, регулирующие скорость прихода оргазма — невероятно. Власть, что ощущается сейчас, бушует внутри и передается другому в виде наслаждения и последующих чувств. Чонгуку не составить труда найти омегу для такого, но альфу — меньше процента к тысячи. А тут истинный и альфа, согласившийся на подобный эксперимент — джекпот для омеги, потерявшей все надежды.       Тэхен выгибается, как попросили, выпячивая зад по-возможности сильнее.       Чувствовать внутри себя кого-то, все движения, каждый толчок — новое для Кима, который всегда был сверху. Нежные касания, внимание к деталям, постоянные вопросы о его состоянии и, главное, ощущения внутри — все это оказалось неожиданно приятным для альфы. Теперь хочется больше, сильнее, чтобы до звездочек в глазах. Но, даже если такого не будет, сама мысль о том, что подобная ситуация произошла с Тэ, сводила с ума и пробирала до мурашек.       Чонгук возобновляет движения. Мысли все еще были о том, чтобы найти этот комочек нервов, который принесет наслаждение младшему. Вскоре Гук расслабляется, услышав долгожданный, яркий звук нижнего, что вновь змеей выгнулся в приятных ощущениях. Ложась на широкую спину, Чон начинает вилять задом сильнее, вбиваясь в мощные бедра.       Долгие прелюдия сделали свое дело, оба были на грани. Ноги старшего уже в ручьях собственной смазки, что буквально извергалась из ануса. Липко, мокро, но так горячо. Тэхен в такт поддавался задом, чтобы было грубее движение входа.       В какой-то момент, нежные маленькие руки ведут по крупным мышцам лопаток, царапая до крови, а тельце, что резко согнулось в животе вперед, начало дрожать. Чонгук кончил, высоко простанывая и часто дыша, почти задыхаясь в оргазме.       — Черт. — восстановив состояние до более-менее нормального, ругается омега. — Прости. Я раньше это сделал.       — Ничего. — говорит изнывающе Тэ, чувствуя стенками проема, как чужое возбуждение уменьшается.       Старший выходит, толкая Кима так, что тот переворачивается на спину. Сняв грязный презерватив, завязывает в узел и кидает в сторону, на пол, прямо около кровати, и вновь приближается к младшему, усаживаясь меж бедер.       Тэхен лишь наблюдает за движениями, не пререкаясь и не задавая лишних вопросов. Тяжело дышит, смотря в глаза напротив и, может поклясться, что видел в зрачках пляс чертей и огонь костра.       Резко, без предупреждений, Чонгук вбирает всю немалую длину члена, расслабляя гортань. Как вычитал на каком-то сайте, начинает дышать глубоко и размеренно носом, чтобы рвотных рефлексов не было. Чувствуя натяжение волос, понимает, что рука младшего сейчас копошится в зарослях на голове. Гук позволяет насаживать свою голову, регулируя темп. Небом чувствует узел на конце пениса, что стал большим и вот-вот разразится семенем прямо в полость. Несколько движений достаточно, чтобы Тэхен утробно зарычал, войдя по самые гланды, и излился в глубь глотки солоноватой жидкостью, которую Чон глотает.       Выпуская член изо рта, Чонгук забирается на тело младшего, ложась головой на грудь и хватая ртом хвойный воздух. В комнате было душно, пахло всем и сразу: сексом, мандаринами и елкой, но Чон, как и Ким, слышали лишь запах друг друга, но никак не свой.       — Это было ахуенно. — подает голос младший, начав гладить омегу по спине.       — Согласен. Но меня отпустит только на час, а потом я начну гнездиться. — чуть смеясь от неловкости, отвечает второй.       — Гнездиться?       — Да. Брать все вещи, которые пахнут тобой, и раскладывать вокруг себя, чтобы запах был яркий. Но это будет, если ты не согласишься снова повторить.       — А кто сказал, что я не соглашусь? — возмутился Ким, подняв голову, чтобы посмотреть на Гука.       — Да мало ли.       Парни молчали, просто дыша друг другом, и отдыхая после интима. Но обоих волновал только один вопрос, что неимоверно загружал голову.       — Я сейчас думаю о том, что будет с нами дальше. Давай поговорим об этом чуть позже? Когда моя течка утихнет и будет идти к концу. Хорошо? — говорит старший, приподнимаясь, чтобы взглянуть на реакцию Тэхена.       — Я тоже хотел поднять эту тему. Хорошо. Давай так.       — Угу.       Вдруг, будто киты, начал завываеть желудок омеги, требуя законно положенного завтрака.       — Ой, я же яйца пожарил. Будешь? — вспоминает младший, слыша требования организма молодого человека.       — Да? Тогда давай искупаемся и поедим.       — Хорошо. — улыбнувшись мысли, что не зря старался, Ким поднимается с омегой, чувствуя неприятное жжение в заду, но осознавая, что это от первого раза.        «Да уж, но последний ли раз это будет?» — проносится в голове младшего.