Не дразни.

      Леви очнулся, но всё также пребывал в состоянии полусна, когда понял, что Селена наблюдала за ним уже некоторое время. Она старалась не шевелиться, хоть и получалось у неё это довольно скверно. Поза, в которой они уснули, не предполагала наблюдение за спящим Леви до этого прижатой к его груди Селеной. Сердце каждого из них затрепетало при виде друг друга.       Мечтой Аккермана давно уже стало созерцание её прекрасного лица по утрам, а мечтой Неверн — ощущение его тёплых и родных рук на её спине.       Он прошептал, не желая нарушать блаженство этого момента: — Ты как?       Селена ничего не ответила и уткнулась в его грудь носом, медленно закрывая глаза.       Леви прижал её ближе к себе, говоря ей в макушку: — Знаешь, возможно, с моей стороны этот совет может прозвучать нелепо, ведь я сам бы не сделал такого, но, возможно, ты хочешь поделиться?       Неверн хихикнула, и, из-за того, что лица не было видно, было непонятно: это истерическое, или на самом деле её что-то позабавило. — Не думаю, что тебе хотелось бы слушать про трагедию в Сигансине в сотый раз. Я уверена, что далеко не один человек, из того числа, которым посчастливилось выжить, рассказывал о трагической смерти их семей или любимых.       Леви погладил её по волосам: — Но ты же не абстрактный человек. Ты человек, чья жизнь мне важна больше других. И ради тебя я готов выслушать историю о Сигансине хоть в тысячный раз.       Опять смешок, за которым последовал плавный рассказ: — Обычно пару раз в году меня отправляли в Сигансину к дедушке, папе мамы. Эта традиция длилась с самых ранних моих лет. Каждая такая неделя сопровождалась уютом, спокойствием, счастьем, — Аккерман не увидел, но почувствовал, как она улыбается. — Но в последний такой раз всё будто что-то кричало во мне, что что-то происходит. Плохое предчувствие сжимало мне грудную клетку стабильно каждый день. Так это продлилось около пяти дней. А потом, — голос её дрогнул. — А потом ты знаешь. Бронированный и колоссальный, куча смертей, а мой любимый старик не стал исключением. Он пожертвовал собой, пытаясь спасти меня. Он позволил мне жить. Дедушка дал мне кинжал, чтобы я лично убила титана, который…который ел его, — слёзы были на глазах, но она продолжала: — Представь меня сейчас, только в четыре раза тоще и бледнее. Это я в свои восемнадцать. Такой меня и нашли над трупом титана. Он был моим первым убитым. До того, как меня нашли, я ещё долго сидела там. Я смотрела на обезображенного дедушку в пасти того гиганта и не понимала: за что мне это? Знаешь, в тот момент я действительно думала над тем, чтобы лечь там и дождаться титана, который меня бы сожрал.       Руки Леви сжались на её спине лишь от одной мысли о том, что, если бы она не выкарабкалась из того состояния, в котором была в тот злополучный момент, скорее всего, сейчас она бы не лежала рядом с ним. — Я буду полным дураком, Селена, если скажу, что мне жаль. Я знаю, что типичные соболезнования ещё никому не помогали, поэтому просто знай, что я всегда рядом. Даже если тебе нужно будет поговорить, пока я истекаю кровью, я всегда отдам всё своё внимание только тебе, слышишь?       Неверн опять плакала. Но на этот раз от греющего душу осознания того, что он есть у неё. У неё есть человек, чьи чувства и поддержку, она не может ставить ни под какие сомнения. Селена подняла голову так, чтобы видеть его глаза, и прошептала, вкладывая в слова как можно больше чувств и искренности: — Я люблю тебя, Леви. Думала, что сошла с ума, раз утонула во влюблённости к самому опасному человеку в пределах стен. Я думала, что пройдёт. Но…— она улыбнулась сквозь слёзы, — но нет. Не прошло. Я люблю тебя всего. Со всеми минусами и плюсами. Люблю каждую твою мимолётную улыбку, люблю твой холодный взгляд, люблю каждый волосок на твоей голове, а ещё я безумно люблю, когда ты стонешь моё имя, я люблю ощущение твоих рук вокруг моего тела. Ты же точно знаешь, как я безумно люблю целовать выпирающую жилку на твоей шее. Понимаешь, Леви? Я люблю тебя с головы до кончиков пальцев на ногах.       Он застыл, переваривая все то, что она сказала. Аккерман лишь смотрел в её кристальные голубые глаза до того, как сам заговорил: — Я тоже тебя люблю, Селена. Я не умею говорить также красиво, но я надеюсь, что тебе хватит мысли о том, что я хочу остаться в этом мире только из-за тебя. Ты яркий лучик света, озаривший мою скучную и тёмную жизнь своим поцелуем на спарринге. Я не знаю: как я смог продержаться столько времени без ощущения твои губ на моих. Сейчас они мне необходимы также, как кислород. Когда я оглядываюсь назад, я начинаю задумываться почему не искал тебя раньше. Даже если существует прошлая жизнь, я уверен, что в ней я также приходил к тебе. Я уверен, что ты тот человек, подаривший мне смысл.       Она улыбнулась и поцеловала его настолько нежно, что если бы они сейчас стояли, то у Аккермана точно подкосились бы ноги.       Селена прошептала, усмехаясь: — Нас разыскивают все головорезы, а мы лежим и обсуждаем наши чувства. Какая ирония! — Зато вместе, — прошептал он в ответ, поглаживая её по волосам. — Кстати, по поводу «разыскивают». Родители не пытались связаться с тобой?       Неверн, закусив губу, покачала головой: — Наверняка, все дома пытаются замять тот факт, что единственная наследница Неверн гуляет с РазведКорпусом, пытаясь всё же разобраться в ситуации с дворянским родом Райссов.       Леви усмехнулся: — Я представляю реакцию твоего деда, увидь он нас сейчас.       Алтариса Неверн явно хватил бы инфаркт. Раньше лишь одного взгляда на Аккермана хватало старику, чтобы раздражённо скрежетать зубами. Причина была простой: в те времена, когда Эрен решением суда попал в избитом состоянии (стараниями Аккермана) в РазведКорпус, «какой-то молодняк», в лице капитана, нелестно высказался о работе Полиции, командиром которой был как раз-таки Алтарис. Поскольку прошло много времени с того дня, и Неверн уже успел уйти в отставку, Селена могла сказать, что тот не озлоблен, но с максимальной неуверенностью в голосе.       Она улыбнулась ему и невесомо чмокнула его в губы: — Знаешь, не думаю, что ему бы хотелось знать, чем занимается его довольно взрослая внучка в одной кровати с человеком, которого он, мягко говоря, недолюбливает.       Аккерман заставил её губы задержаться на нём, простым нажатием руки на её голову. Он буквально утянул её в более глубокий поцелуй. Селена почувствовала его руки на её бёдрах, и то, как они пытаются переместить её тело на его.       Разорвав поцелуй, он насмешливо промурлыкал: — А чем ты занимаешься с этим «ужасным» человеком?       Неверн закатила глаза, выпрямляясь и глядя на него сверху, поскольку уже сидела на его бёдрах. — Заткнись, Леви, и просто поцелуй меня, пока я не передумала, — её голос казался ниже, чем раньше, и напоминал раскаты грома, а не звон колокольчика.       Аккерман грубо схватил её за ноги, прижимая к своему возбуждённому достоинству. — Мне кажется, видно, что мне будет наплевать, если ты «передумаешь», — последнее слово он произнёс, передразнивая Неверн.       Селена лишь прикусила губу, скрывая шумный вздох. Леви усмехнулся, но улыбка сменилась тёмными глазами, когда она вновь обнажила свои белые зубки, лукаво улыбаясь: — За такое можно и под суд пойти, капитан.       Он рыкнул, меняясь с ней местами и прижимая её запястья к изголовью лишь одной рукой: — Я когда-то тебя убью, Селена.       Снова поцелуй. На этот раз ей действительно удалось вывести его из себя, ведь поцелуй отозвался ей кровоточащими после его укусов губами. Неверн не успевала дышать, пока он изучал языком её рот. — Леви, — Селена простонала, когда Аккерман не позволил ей вырвать руки из его хватки. — Ты была непослушной, Неверн. Ты же уже взрослая, а значит, что и должна нести ответственность за свои поступки, — бормотал он, пока рылся в кармане брюк.       Она недоверчиво посмотрела на его руки: — Что ты делаешь?       Аккерман победно улыбнулся, словно ждал этого вопроса вечность. Наконец, в его руках возникла какая-то неизвестная…а нет — хорошо известная — материя. Чёрный атлас скользил меж его пальцев, будто змея. — Я всё думал: когда же я наконец верну эту вещицу владелице? Всё время забывал, представляешь? А вот и момент её использовать подвернулся, — он плотоядно улыбнулся, будто вынашивал этот план десятки лет, а не только что он пришёл в его голову.       Селена расширила глаза, глядя на свою когда-то потерянную ленту для волос, а вернее на то, как ловко он начал связывать её запястья между собой, при этом не забывая и про изголовье. — Нет, Леви, ты же не хочешь… — пробормотала она, шутливо улыбаясь и запинаясь.       Аккерман хищно улыбнулся, заканчивая свое злобное дело. — Нет, Селена, я как раз-таки хочу, — он убедился в том, что его «конструкция», представлявшая из себя её запястья связанные на концах предварительно пропущенной через перемычку в изголовье кровати, не перекрывает ей ток крови.       Она сглотнула то ли от возбуждения, то ли от волнения.       Леви припал к её шее губами, а рука нашла свой путь по направлению к груди. Селена выгнула спину, шипя: — Я тебе это припомню, Аккерман.       Он поднял на неё свой тяжёлый взгляд, сопровождаемый требовательными касаниями её груди. — Да что ты! Тогда, может, мне не стоит тебя отвязывать?       Селена с вызовом посмотрела в его полные лишь дикого желания глаза. — Я буду кричать, — попыталась переиграть его она.       Леви усмехнулся и запустил руку под её юбку, в которой она так и уснула. Он дотронулся до мокрого элемента её нижнего белья, на что Неверн лишь стыдливо попыталась свести ноги, чего Леви, естественно, не дал сделать, раздвинув её ноги шире свободной рукой: — Конечно, ты будешь кричать, Селена, — нахально улыбнулся он.       В этот раз, его не переиграешь. Аккерман будто знал, что Неверн скажет в следующую секунду, и точно отражал её атаки.       Селена зарделась, когда он стянул с неё юбку с нижним бельём, не то что бы не давая ей свести ноги, но и разводя шире, представляя всё её нутро. Из-за утреннего света Неверн, лицо которой залилось краской, было в четыре раза непривычнее.       Она в который раз за последние пять минут попыталась развязать ленту, которая до сегодняшнего дня несла ей только помощь.       Аккерман посмотрел на неё, ядовито улыбаясь: — Что, Селена, сказать нечего?       Что ей терять кроме возможности прямо ходить и нормально сидеть, верно? Неверн вступила в игру: — Ну, знаешь, мало ли: кляп вставишь.       Он принял вызов. — Да брось, я же вижу, что тебе нравится, когда я доминирую.       Селена прошептала, копируя его ухмылку и проецируя её у себя на лице: — Я и не скрываю, — она вдруг дополнила: — Позаботься о том, чтобы я дошла и села на стул в столовой нормально, а не как человек, которого избивали.       Он почувствовал, как что-то очень настойчиво просило её присутствия внизу его живота. — Чёрт, — Леви взрычал, но не спешил поддаваться своему желанию, потому и начал дразнить её пальцами.       Аккерман ввёл два пальца в неё без предупреждения, свободной рукой сжимая её ягодицу.       Она простонала, выгибая спину и прикрывая глаза.       Леви злобно улыбнулся: — Как тебе нравится? Так? — он замедлил движения руки, — Или же так? — Аккерман начала дразнить её, задерживая пальцы только у входа.       Селена посмотрела на него и, глядя прямо в глаза, простонала, будто бы умоляя: — Мне нравишься ты…       Аккерман шутливо закатил глаза, но его тело само выдало то, что ответ был правильным. — Погоди, — он выдохнул, отстраняясь от неё для того, чтобы снять штаны. — Быстро ты сдался, — стервозно заметила она, но в ответ на его взгляд лишь невинно похлопала глазками.       Специально. Она доводила его своими стонами специально. У Леви вырвалось: — Чертовка.       Но Аккерман всё равно стянул штаны под чётким наблюдением Селены. Он взглянул на её промежность, где, казалось, скоро образуется озеро, от желания этой лгуньи. Леви отправил свои боксеры вслед за брюками, оставляя только рубашку. — Вот за это, Неверн, я лишу тебя возможности сидеть на твоём прекрасном заде ровно.       Она сглотнула, но ног не свела. Он подобрался к ней вплотную и резко, сразу на всю длину, не так, как он обычно делал, вошёл в неё.       От неожиданности Селена взвизгнула, вздрагивая и сразу же обхватывая его бёдра ногами.        Убедившись, что боли он ей не причиняет, Леви начал вдалбливать её в матрас под её несдержанные стоны.       Чтобы хоть как-то заткнуть её прекрасный рот, Аккерман втянул её в жадный поцелуй, беря её лицо в ладони так, как делает обычно с ним она. Но в этот раз не будет ни расцарапанной спины, ни теплоты её ладоней на его груди и не только. Он снова вернул ладони на её ягодицы, сжимая до приятной боли.       Руки Леви начали свой привычный путь от её бёдер, до груди, сжимая её, как бешеный зверь, и не прекращая своих хаотичных движений взад и вперёд.       И, как предсказывал Аккерман, как только он отстранился от её губ, Селена действительно начала кричать, но то точно был крик наслаждения.       Леви чувствовал, как она потихоньку начинает сжиматься вокруг него, и замедлился, в ответ на что получил разочарованный выдох.       Он ухмыльнулся, ликуя от своей победы, а потом бархатисто прошептал: — Я буду делать так до тех пор, пока не посчитаю нужным, чтобы ты кончила. А ты не посмеешь сделать этого без моего разрешения.       Она расширила глаза, пыхтя от ярости: — Аккерман, ты тиран! Как я по-твоему должна это контролировать?!       Он ещё шире расплылся в улыбке, а потом продолжил свои жёсткие движения, доводя её до пика, но не позволяя закончить. — Тебе только людей пытать, — Неверн взвыла на третий такой раз. — Не очень удовольствие такое вспоминать во время того, что мы делаем, но я напомню, что я вчера этим и занимался.       Она посмотрела на него: — Да вы маньяк, капит…— он не дал ей договорить, толкаясь глубже.       На этот раз уже они оба не сдержавшись, громко простонали. — Леви… — Селена…       Она выгнулась, бормоча: — Ты же помнишь, что я обожаю, когда ты это делаешь?       Её вопрос был встречен парой насмешливых сияющих глаз. Неверн наклонилась к его шее и укусила его за тонкую кожу, а следом зализала место укуса. Найдя ту самую, её любимую жилку, она поцеловала её, поднимаясь по линии подбородка к его губам. Леви, продолжая двигаться и держа её за бёдра, страстно ответил на её поцелуй. — Чёрт, Селена! — он прорычал, чувствуя, что сам на грани, и ускоряя темп. — Ты можешь…       Аккерман не успел закончить, ведь она уже выгнулась дугой и простонала в его губы, растворяясь в оргазме. Леви простонал её имя ей в рот ещё раз и едва успел выйти из неё, перед тем, как достигнуть пика.       Селена разгорячённо дышала всё ещё такая беспомощная и привязанная. Он сглотнул, глядя на то, какой она была идеальной. — Аккерман, я сейчас без рук останусь, — напомнила она ему.       Он тут же бросился распутывать узлы, которые сам же и завязал.       Как только Неверн была свободна, он хмуро глянул на её красные запястья. Леви взял одну её руку и начал растирать, возвращая кровь в нормальное течение. Закончив с одной, он перешёл к другой руке, спрашивая: — Сильно болит?       Неверн покачала головой, осматривая свободное запястье. Как только Леви положил вторую руку ей на колено, то ему прилетело по правой щеке: — Это тебе за ленту и шантаж.       А в следующую секунду его губ коснулся нежный поцелуй, в привычной Селене манере — с обхватом ладонями щёк: — А это — за то, что был рядом. Спасибо.       Леви улыбнулся: — Ты ненормальная, Неверн. Но за это я тебя люблю ещё больше.