Часть 6. Солнце и цветы
20 января 2023 г., 17:32
18 сентября 2014 года, округ Бентон, г. Белла-Виста.
Солнце просвечивало сквозь листву, тень падала на лица, руки, ноги, одежду, рисуя свои узоры. Ветер гулял где-то в вышине, колыша верхушки сосен-великанов и многолетних дубов. Все они тихо шуршали, будто пытались что-то сказать, но никто не понимал их гулкие голоса. Белла-Виста оставалась солнечной и в сентябре, и в октябре, а иногда радовала солнечными днями весь ноябрь. За восемь лет Мавра успела изучить свой городок так хорошо, будто чувствовала его изнутри. Порой девочке казалось, будто её привязывает что-то к городским рощам, сплетавшимся улочкам, широким проспектам, школьным дворам, и это была вовсе не любовь к родному городу, а нечто иное. Живя на окраине Белла-Висты, в гетто, Мавра привыкла, что оживлённые проспекты с площадями были где-то далеко, где и большие людские толпы. А в её районе всё было тихо, словно в деревушке где-нибудь в северных штатах, и всё цвело: некоторые дубы росли здесь добрые три сотни лет, сосны долгие годы тянулись вверх и уже почти доставали до голубого неба, готовые вот-вот уткнуться в него зелёными верхушками, ели раскидывали пушистые ветви — они в Белла-Висте были самые разные, и тёмно-зелёные, и светлые, будто листья салата, и голубые — с воском на иголках. А начиная с весны, по полям и газонам расстилались цветочные ковры, к которым Мавру неумолимо тянуло. Её одновременно разделяли желания нарвать целый букет или сплести венок и не трогать цветы, оставляя их живыми. — Кажется, дождь будет, — задумчиво протянул Магнуш, скользя ленивым взглядом по кучевым облакам. Те собирались на горизонте, застилая плотным серым голубизну неба. Мавра приподнялась на локтях, меланхолично жуя колосок. Во рту разлился горьковатый привкус. — Ага. Ну и хорошо, давно бы пора, а то земля сухая, скоро потрескается. Магнуш снисходительно покосился на Мавру. — Ну уж ты-то агроном, всё знаешь, да? — А ты не видишь? — хмыкнула девочка, кивнув на траву под собой. — Вон, края желтеть начинают. А дождь это хорошо, — добавила она и улыбнулась. Ладонь раскрылась и мягко коснулась травы, пропустив её через пальцы. Примятые колоски и мелкие соцветия были приятны Мавре на ощупь, как и любые другие растения. А из фей Винкс она всегда выбирала Флору, когда играла с подружками в спасительниц. Конечно, все они куда больше подходили на роль Аишы, но пока девчат со светлой кожей в их компании не завелось — те жили в районах ближе к центру, а в гетто соваться боялись. Может, и не зря, ни родители Мавры, ни друзья брата, ни сама она с подругами не жаловали таких гостей: в голове закрепилось, что их не любят обоюдно. — Вот выгоню тебя из дома, когда начнётся ливень, — ненавязчиво протянул Магнуш, пихнув Мавру в бок. Девочка обиженно засопела и опустила ему на голову сжатый кулак. — Э, сестрёнка, совсем офигела? — Ругаешься, — заметила она, скрестив руки. Магнуш состроил ей рожицу и передразнил гнусавым голосом: — Потому что мне тринадцать, мне можно. Братец её был неисправим. Считал себя самым взрослым и умным, хотя на деле был полным дураком, ещё и смешным. Но Мавра любила Магнуша — он и развлекал её маленькую, и на ручей водил, чтобы показать кувшинки и лягушек, и бабочек для неё ловил, и печенье таскал, пока папа не видел. А ещё у него были друзья — такие же дурные, как сам Магнуш, но зато и такие же взрослые. Брат эти пять лет разницы считал поводом вечно видеть в Мавре какую-то малявку, а его друзьям Мавра очень даже нравилась. Они порой брали её с собой гулять, по очереди катали на спине, а Мавра весело смеялась, цепляясь за густые чёрные волосы. — Дурак, — хихикнула девочка, вставая на ноги, и одёрнула платье. — А ты вся в траве, — заметил Магнуш и быстрыми движениями потрепал её по голове, очищая чернявые волосы от цветочков и травинок. Мавре вдруг захотелось, чтобы он этого не делал: цветы, трава, да и вообще все растения очень ей нравились. Но мама настойчиво просила не таскать в дом ничего на себе, называя отлипавшую от одежды и падавшую на пол траву сеном. Мавра понимала, почему маме это так не нравится — очень уж она любила чистоту, поэтому девочка старалась не доставлять матери огорчений. — Говядиной пахнет, — вдруг сказал Магнуш и ухмыльнулся, — мясной суп. Мой любимый. — Мой нелюбимый, — простонала Мавра, накрутив на палец жёсткую чернявую прядку. — Приучайся есть вкусную еду, а не всякую траву, — хмыкнул братец. — Мясо — самое лучшее, что есть в этом мире. Ну и кола, разумеется. — А ещё, разумеется, Ханифа, — буркнула Мавра. Магнуш вспыхнул и нахмурился, зыркнув на сестру. — Иди-ка ты. Какая Ханифа… — Которой ты кузнечика подарил, — напомнила девочка. — Думал, она обрадуется, а она его выкинула, ха-ха. — Это не смешно! Ханифа просто, ну… Не оценила кузнечика. Ну откуда ж я знал, что его лучше не дарить девчонке. — Тебя она не оценила, а не кузнечика, — бросила Мавра, махнув рукой. — А это вообще не твоё дело! Ханифа ещё поймёт, чего лишилась. «Поймёт, что правильно сделала, с таким дураком только мне и его друзья и сладить», — подумала Мавра, а вслух лишь усмехнулась. Да, братец у неё был тот ещё. Но всё равно забавный и любимый. Стоило выйти из тени деревьев, как солнце ударило в карие глаза, пробегаясь лучами по тёмной коже. Мавра улыбнулась. Солнце она любила, как растения, и тосковала по нему зимними вечерами. Хорошо, что в Белла-Висте солнечно было все десять месяцев в году.
