Птицы тоже разбиваются

Утро третьего дня в больнице. Как мне сказали: я уже иду на поправку . Через пару дней меня выпишут. В психушку, как я подслушал, меня не запхнут, но я буду обязан посещать психолога каждый день. Зачем так часто, я не знаю. Да и умирать я почему-то пока передумал. Я не знаю как это получилось, но ощущение будто там где-то далеко на горизонте моей мрачной жизни появился свет. Очень теплый свет. А умирать, не узнав причину, я не могу. Но это не значит, что мое состояние в миг восстановилось, не значит, что я резко полюбил свое существование, не означает, что я резко сменил свое отношение к жизни и к другим людям. Как интересно иногда судьба с нами поступает.... Мне очень почему-то страшно вспоминать вчерашнюю ночь. Может не страшно даже, а очень странно. Все, как бы описать, все было довольно неожиданно. Психолог сидел на моей кровати и растирал мои холодные руки, мне от этого стало так хорошо, будто меня накрыли, нагретым с любовью, одеалком. Я впервые почувствовал то тепло, которое искал всю жизнь. Я же говорю: странно; удивительная всё-таки штука – судьба. Он просидел так, не двигаясь остальным телом, часа два, а потом облокотился об спинку кровати и уснул. Он так и не отпустил мои руки. А я? А я не знал, что мне делать. Я не подпускал людей близко к себе. Я боялся не физической боли, а моральной. Люди приходят и уходят, а чувства остаются навсегда. И что бы там не говорили, что чувства проходят и становится легче, это неправда. Остаются всегда воспоминания. Время от времени в памяти всплывают моменты связанные с человеком, не важно хорошие или плохие. Вместе с этими моментами мы вспоминаем и чувства, которые тогда испытывали. И чаще всего, чтобы забыть человека, стереть из своей памяти, мы вешаем кучу ярлыков, пытаемся вспомнить как можно больше касяков, чтобы он нам казался врагом народа. Только для того, чтобы перекрыть душевную боль, которая разъедала нас изнутри, как только нас бросали, уходили ничего не объяснив. Это очень больно.... Я лежал и боялся не то что двинуться, я боялся сильно вздохнуть. Он спал спокойно, а я так и не уснул. Я просто не мог найти себе места. Куда он так уснул, а мне объяснить? Я понимаю, что звучит это все как полный бред. Типа не может быть такого. Не может, что незнакомый человек вот так вот просто будет тратить все свое свободное время на какого-то суицидника. Это первое. А второе - не может быть такого, что вот так резко человек что-то ощутил и немного захотел жить. Я тоже в это как-то мало верю. Но люди так устроены, что все происходит не всегда так, как они хотят. Чувства не спрашивают разрешения, когда им появиться. При этом человек может не показывать никаких эмоций, а внутри у него будет, словно ураган. Правда странно? Если честно, я просто не знаю как это объяснить. Не знаю как могут просто теплые руки вызвать столько эмоций. Я никогда такого не чувствовал. Тогда я ни чем не жалел, мне нравилось это тепло, мне нравилось, что больше не больно ощущать тот холод моих рук, это, конечно, не моя душа, где стужа, но хоть что-то. Я не жалел, что не выдернул их, что позволил меня так схватить. Еще парочка таких мыслей и я подумаю, что я в него влюбился. Меня пробрало на смех. Это же как-то связано с психикой, я не знаю. Что-то типа, мы тянется к тому, чего нам не хватает в жизни. Так ведь? Глубоко в душе я бы хотел, чтобы это никогда не заканчивалось, но в жизни нет ничего вечного. В часов где-то в восемь меня сморило и я понемногу проваливался в сон, до последнего смотря на огромные руки, которые по-прежнему сжимали мои. Сон, на удивление, не был жутким, как я привык. Я сидел на траве, слушал пение птиц и грелся на теплом летнем солнце. Опустив тело и голову на траву, я прикрыл глаза, наслаждаясь тёплыми лучами. Так продолжалось недолго, налетел сильный ледяной ветер, исчезли звуки прекрасного пения, небо затянуло тучами. Стало ужасно холодно, будто поздней осенью вышел на улицу в одних шортах и майке. Тело мгновенно покрылось мурашками и я никак не мог согреться. Я резко открыл глаза, пытаясь понять, почему мне все ещё так холодно, ведь сон закончился. Руки опять были ледяными, а психолога и след простыл. Мне стало очень обидно, что это закончилось, что меня опять оставили одного, все как всегда. Я бы не против ещё поспать, но уже точно не смогу уснуть. Не хочу туда возвращаться. Там плохо, там я один. Да я знаю, что я говорил, что мне лучше без людей, что я их недолюбливаю. Но мне плохо, когда я один. Мне тяжело принимать это одиночество. Я боюсь, что меня снова бросят, оставят одного разбираться со всеми мыслями, оставят один на один с моей головой. Мне страшно, когда я остаюсь один, боюсь, что в моей голове снова начнут крутиться жуткие мысли, что я никому не нужен, что я плохой, что я все порчу и тому подобное. Меня просто съедают изнутри мои же мысли. Очень редко удается придумать что-то хорошее, как тот выстроенный мир в моей голове. Это уже шиза... Но, при этом, я боюсь подпускать близко к себе людей. Моя жизнь – замкнутый круг... Я снова ушел в себя, как бы мне этого не хотелось, но я по-другому не умею. Меня оставили одного. Из развлечений у меня только просмотр всех трещин и дыр на стенах и потолке палаты. Так себе занятие. Я снова задумался. Я когда-то слышал историю о том, что перед тем, как родиться нам показывают всю нашу жизнь, и, если мы соглашаемся, то мы приходим на этот мир. Следовательно, я тогда всё-таки согласился. А теперь главный вопрос: у меня тогда проблема со зрением была или я отвернулся. Если это не так, тогда как я согласился на все это? Не думаю, что на такую судьбу кто-то согласился бы. Но быть может в будущем меня ждёт что-то хорошее, может поэтому я согласился. Но что, если бы меня не спасли. Не успели. Я бы так и не дошел до главного приза. А что, если это не так, и моя жизнь абсолютно бессмысленная. Тогда для чего я все ещё живу. Я очень часто завидовал тем, у кого очень хорошие отношения с родителями. Когда дети не боятся рассказать что-либо им, когда родители интересуются жизнью детей. Завидовал, когда видел, что родители обнимают своего ребенка, даря свою любовь и тепло. Завидовал хотел также. Завидовал, потому что знал, что у меня такого никогда не будет, потому что я не узнаю, что это такое , когда тебя любят просто за то, что ты есть, а не за достижения. Я так хотел это ощутить, я просто хотел согреться, хотел, чтобы меня любили, а не избивали до посинения за любую маленькую ошибку. Их не интересовали мои проблемы, не помогали найти выход, если я не мог справиться. Так хотел тепла. Я думал, что если я буду вести себя лучше, если буду лучше всех учиться, побеждать в разных соревнованиях, то меня будут любить. Мной гордились, но, так и не полюбили. Я забивал на гулянки, на друзей, пытаясь построить себя так, чтобы и я получал тепло от родителей. Забавно все это получилось. Своего я не добился, я себе открыл новые чувства, такие как: апатия, вечная тревожность и частое отсутствие хорошего настроения. Я все чаще уходил в себя, закрывался от всех. Запрещал к себе приближаться. Я выстраивал стены вокруг себя, которые никто не сможет разрушить. Мне уже не нужны были та любовь и тепло, я хотел, чтобы меня никто не трогал и оставил одного. Поначалу мне это очень нравилось – проводить все время одному, но как только я отдалился от всех, перестал лезть к родителям со своими внезапными приступами обнимашек, только тогда родители вспомнили, что у них есть сын, что о нем нужно заботиться и все такое, но уже я их не подпускал, относился холодно. Меня не научили любить, только безразличию. Что вложили, то и получили. Именно тогда мне становилось все холоднее и холоднее. Я начал постоянно мёрзнуть... Я вдруг снова ощутил тепло. Вернувшись в реальность, я опять увидел эти руки на своих. Взглянув на него глазами побитого котенка, я просил его не бросать меня. Нет, я ничего не сказал, он и так все понял. Я не хотел снова замерзать. Только не сейчас. Он такой теплый. – Ну что, теперь будешь со мной говорить? – он склонился ближе ко мне, заглядывая в мои испуганные глаза. Я неуверенно кивнул. Но... Огромное НО. Что это сейчас было? Мне стало как-то жутко неудобно. Мне так хотелось отодвинуться подальше, он был слишком близко к моему лицу. Что в таких ситуациях делают? Мне срочно понадобился справочник "На все случаи жизни". – Как ты себя чувствуешь? – он сжал мои руки сильнее. Они так утопали в его больших ладонях. – Т-тепло... – Это хорошо. У тебя всегда такие ледяные руки? – к моему огромному счастью – он отдалился. – Д-да. – Как только ты с этим живёшь? И не бойся, я тебя не обижу, – он ласково улыбнулся и наклонил голову вправо. У него такие глаза красивые, теплые тёмно-коричневого цвета. Так успокаивает... Я так давно не разглядывал так близко лица. У него такие красивые брови уложеные, скулы, губы... В общем, он был очень красив. – Да я не боюсь, –прочистив горло, выпалил раньше, чем успел подумать. Да ещё таким голосом писклявым. Захотелось закрыть свое лицо руками, но держать их в тепле хотелось большее. – Не расскажешь, что случилось? Я отрицательно помахал головой. Я совсем не хотел об этом говорить. Не хочу снова это все вспоминать. Мне снова станет плохо... – Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь другом, – пока от отступил, поняв, что ещё рано, – тебе нравятся птицы? – Да, но откуда такое предположение? – Кто-то подложил тебе брелок именно с птицей. Значит кто-то точно знал, что тебе это понравится, поэтому именно его и выбрал, чтобы тебя подбодрить. – Может быть, но об этом никто не знал, – я перевел взгляд на тумбочку, но брелка там не было. Я вырвал свои руки, и в спешке начал все переворачивать, искать то, что стало так дорого мне. Мне стало не по себе. Где он мог только деться? Я точно помню, что оставлял его там. Если кто-то подарил вещь, которая мне так нравится, значит этому человеку не все равно на меня, значит обо мне хоть кто-то заботится. Я сделал вывод только таким, потому что так становилось легче. – Успокойся ты, все хорошо. Вот он, – он поднял руку перед моим лицом, махая птицей на цепочке, – расскажи, почему они тебе так нравятся? – Они свободные... – я взял его в руки и успокоился. Мои ладошки снова накрыли теплым "покрывалом", – они могут парить высоко в небе, и ничего их не тяготит. – Ты ведь хотел бы стать птицей? Быть свободным? – Да, но тогда мне станет ещё холоднее, ведь наверху температура ниже. Он замолчал и задумался над чем-то. А я больше не хотел разговаривать. Мой лимит исчерпан. Мне было очень тепло и хорошо, глаза понемногу закрывались и я отдавался в объятья Морфея. На улице уже вечерело Я засыпал спокойно, не боясь увидеть страшных снов. Я снова видел то место, ту зелёную траву и яркое солнце. Я снова был счастлив. Хоть где-то... *** Прошло дня два с тех пор, как мы говорили о птицах. Больше мы ни чем таком не разговаривали, он лишь сидел рядом и грел мои руки, изредка отходя по делам. Тогда я снова начинал замерзать. Сегодня меня выписывают. Из больницы меня забирал психолог. Я никак не мог дождаться, когда опять смогу побыть один в спокойствии, без этого надзора. Как бы там ни было, но быть одному мне было как-то ближе, чем все остальное. – Ты готов? –психолог заглянул в палату, –пойдем, мы можем идти. Я молча встал и пошел вслед за ним. Сев в машину , я наконец вздохнул полной грудью, я уже не надеялся оттуда выбраться на свободу. Странно, но всю дорогу он молчал. Мне было даже как-то неуютно. На этом повороте направо и через два квартала мой дом. Он его проехал...!? Итак, варианты: меня везут в лес или в психушку. Мда одно хуже другого. Через минут пятнадцать мы остановились около высокого и, видимо, недешевого здания. – Мы приехали. Выходим. – А можно узнать, куда мы приехали? – Ко мне домой. Пока я не буду уверен, что с тобой все в порядке - ты будешь жить у меня. То, что я был в полнейшем ступоре ничего не сказать. – А вы так со всеми своими пациентами работаете, – я вообще не знал, что об этом думать. – Нет, только с тобой, – он повернулся и снова так ласково улыбнулся. На это мне больше нечего было сказать. Да , я так просто согласился на это. А я мог отказаться? А вдруг меня поместят к психам. Между этими двумя вариантами я лучше выберу первое. Мы поднялись на седьмой этаж и остановились около 74 квартиры. Он достал ключи и повернулся ко мне: – Тебе все также холодно? – Нет, - я взглянул налево. – Ты меня обманываешь. Он открыл дверь и пропустил меня вперёд. Зайдя следом за мною, он закрыл дверь и схватил меня за руку. – Я же сказал, что ты меня обманываешь. Пойдем покажу тебе все здесь. Я снял обувь прошел вглубь квартиры. – Слева по коридору твоя комната. Я положил там запасной плед, если ты вдруг начнёшь сильно мерзнуть, – он пошел дальше, – напротив твоей комнаты – ванна и санузел. Дальше по коридору моя комната. Там кухня, – он развернулся и указал рукой. – Если будут какие-либо вопросы - обращайся. Ты не голодный? Я повертел головой из стороны в сторону. Я хотел побыстрее остаться в тишине. – Хорошо, тогда иди пока отдохни, а я пойду приготовлю нам что-нибудь на обед. Проголодаешься – приходи. Он скрылся на кухне, а я побрел в свое временное убежище. Зайдя в комнату, я сразу заметил тот самый плед. Я даже не знал, что они могут быть такими толстыми, наверное он теплый, но не такой, как его руки... Комната была оформлена в светлых тонах, мебели минимально – кровать, шкаф, тумбочка, стул, стол и кресло. Самое главное – огромное окно на всю стену. Я сел на пол около кровати, вглядываясь вдаль на здания города. Все такое серое, тусклое и тускливое. Такой холодный и безнадёжный цвет. И теплое летнее солнце высоко в небе.