Птицы тоже разбиваются

Так день за днём пролетало время. Не так уж и много чего произошло. Мы погуляли по парку, по инициативе Техёна, который безумолку твердил о хорошей погоде, говоря, что дома в такое время сидеть и чахнуть – категорически запрещено. Купили мороженое, сахарную вату, газировку и чипсы – мечта для школьника и гастрита. Естественно все это покупал он, так как у меня дохода никакого нет и на работу меня-то не особо пускают. Сходили в кино на какую-то сопливую мелодраму. Мне она как-то не очень понравилась, так как я не любитель такого жанра, а вот Техён не отводил взгляд. То крепко хватался за мою руку, если кто-то ругался, то плакал из-за грустных сцен, то изредка улыбался смешным или милым моментам. Хоть мне фильм и не особо зашёл, но я бы не сказал, что мне не понравилось так провести вечер. Через пару дней, как я поселился у врача заглянул Чимин. Я его был очень рад видеть, но... *** – Юнги, к тебе гости, – Техён тихонечко постучался и открыл дверь. – А кто там? – это было очень интересно, потому что не так уж и много у меня друзей либо знакомых, которые волновались бы за меня, точнее таких даже и нет. – Ну выходи из комнаты и проходи на кухню, тебя уже ждут там. А я пока пойду в магазин сбегаю, а то у нас нечем гостя и угостить, – Техён развернулся и хотел уйти, но притормозил, – и поставь чайник пожалуйста, как раз нагреется. Не думаю, что хотел бы видеть кого-то. Я-то к Техёну еле привык, а тут ещё кто-то. Но невежей я тоже не являюсь. Так что, хочешь не хочешь, а нужно идти. Я переступил порог комнаты и вздохнул полной грудью. Ну что ж нужно идти, кто бы там ни был. Я прохожу маленький коридор и вот уже кухня. Сидит парень за столом, а я стою. Просто стою, а шаг я сделать не могу. Ноги в пол вросли и полностью отказываются меня слушать. Отросшие рыжие волосы чуть ниже уха, уже виднеющиеся русые корни. Серёжек на ушах нет, а он так их любил, когда они висят и бьются друг о друга, издавая мелодию, которую никто никогда не слышал. Спина стала меньше, плечи уже, совсем исхудал. Это все видно даже за мешковатой одеждой. Я стоял и не знал куда бежать. За столом сидел Чимин, опустив голову и плечи. Изредка подрагивал, и, казалось, что он плачет. Я боялся шелохнуться, боялся, что он меня заметит. Мне так не хотелось вот так вот с ним встретиться. Мне так было стыдно перед ним. Это был последний человек, которому, я хотел бы сделать больно. Но. Я сделал, я до этого его довел. Я ведь виноват? Нет других виновных. Я чихнул. Как же не вовремя. Чимин обернулся и посмотрел на меня испуганными глазами, будто призрака увидел. Он был бледным, даже не так. Он был будто серый. Севшие (когда-то бывшие пухленькими) щеки, огромные красные от слез глаза, а лицо серое, как у покойника. И это всего за полторы недели. Он аккуратно встал, притормозил...и быстрым шагом направился на меня. Я попятился, я боялся его. Боялся, что сейчас будет хуже. Он поднял правую руку, а я зажмурился, ожидая удара. Я почувствовал, как он меня коснулся, приоткрыл глаза, и тут же меня сгребли комочком в объятия. Тело резко задрожало, и Чимин, не сдерживаясь, разрыдался в голос. – Юнги...как..я рад, что...ты жив, – в перемешку со всхлипами он все же говорил. – Прости меня, – это все, что я смог выдавить из себя. – Юнги, я так рад, что... это ты. Ты... настоящий... Ты живой. Юнги, прошу прости...меня. Я не заметил..., прости, я не...успел, – он все рыдал и просил у меня прощения, но я никак не мог понять, за что? – Прости меня. Я пытался выдавить хоть что-то из себя. У меня в голове столько вертелось, столько хотел сказать, а смог только это глупое "Прости меня". Я так перед ним виноват, столько должен рассказать. Это я должен просить у него слёзно прощение, а лучше и на коленях. Это все должен быть я! А я стою как дурак, ни разрыдаться не могу, ни нормально прощения попросить. Что же я натворил? Какой же я придурок. Так хотелось кричать от бессилия и биться головой о стену. Чимин больше ничего не говорил, лишь крепче меня сжимал и плакал, я обнял его в ответ, и наконец выдохнул. Я несказанно был рад его видеть, но не в таком состоянии, и к этому всему привел его именно я. Мы стояли так минут 10, наверное. Тело в моих руках больше не дрожало. Я медленно его отодвинул и заглянул в глаза. В них было столько. Раскаяния? Почему? Почему он винит себя? Как раз-таки он был причиной, почему я так долго не мог на это решиться, он вытягивал меня постоянно из петли, только он меня успокаивал. Все он. А что сделал я? Наплевал на все это. Я поднял руку и коснулся его щеки. Аккуратно стёр большим пальцем слезы. Он же просто смотрел мне в глаза, а может – даже в душу. Он успокоился и стал ровно дышать. Все смотрел и смотрел на меня, а я не мог ничего, кроме как тоже смотреть на него в ответ. Я рассматривал его впалые щеки, красивые глаза, пухлые губы. Он был очень красив. Особенно, когда его глаза сверкали от радости. Он был такой красивый... И даже сейчас, заплаканный с красными глазами, все такой же прекрасный. Я его любил. И сейчас тоже... Но у него есть уже человек, для которого он предназначен. Я поднял вторую руку и стёр слезы с другой стороны. – Чимин, прости меня. Это все моя вина, прости. Он мягко улыбнулся и потрепал меня по голове. Я не выдержав, наклонился ближе и поцеловал его. Это было не сладко, губы от слез были солёными, но они такие мягкие, что это никак не помешало. Чимин застыл на месте, он не оттолкнул меня, и я притянул его за талию и положил руку на голову. Это было головокружительно. Я знал, что этот поцелуй для него ничего не значит, а для меня это было почти всем. Я хотел бы вечность так его целовать, сминать его пухлые губы и чувствовать его отдачу, но он просто стоял и не двигался. Я не углублял поцелуй, лишь сминал его губы, представляя, что он только мой. Что он тоже любит меня в ответ, что мы вместе. Но это был лишь первый и последний поцелуй с ним. Я не имел право на него. У Чимина есть любимый человек, и они счастливы вместе. Я не хочу, чтобы из-за меня они расставались. Я целовал, отдавая свои переживания. Целовал его так отчаянно, отпуская свою любовь к нему, я больше не хочу от этого страдать. Я отпускаю его. Я отодвинулся, заглянул в глаза. Чимин стоял в смятении и молчал. Он не собирался давать мне пощёчину или убегать. Он смотрел так на меня, будто все понимая, принимая все, что я передавал через этот поцелуй. Это был как бы прощальный, последний поцелуй между нами. – Чимин, ты простишь меня? – За что? Ты не виноват ни в чем. Это же они. Они довели тебя, – он все смотрел в мои глаза и мягко улыбался, – это ведь они во всем виноваты. Так что больше никогда не вини себя ни в чем. И больше никогда так не делай. Он смешно нахмурил брови и помахал указательным пальцем перед моим лицом. Я на это лишь улыбнулся. – Ого, – Чимин наигранно удивился, – ты улыбнулся? Люди, вы видели?! Он умеет улыбаться? Сколько лет с тобой общаюсь, ни разу не видел такого восьмого чуда света. – и засмеялся звонко. Я наконец-то начал дышать. Стало так легко и хорошо на душе. Его улыбка и искренний смех всегда для меня были счастьем. В стороне раздался кашель и мы обернулись. В дверном проёме стоял Техён с пакетом в руке. – Я вижу, что у вас все хорошо? – это скорее был не вопрос, а утверждение, – Я так рад, что вы все ещё дружите. А теперь идём пить чай, я такого вкусного печенья купил, пальцы откусите. – Оооу, пойдем проверим, – Чимин оживился и пошел на кухню за Техёном. Этот день был весёлым. Можно даже сказать, что он был лучшим за последнюю неделю моей жизни. Я так давно не смеялся. Чимин с Техёном быстро подружились и рассказывали глупые шутки. Столько раз кто-то давился чаем или печеньем из-за смеха. Квартира была наполнена только искренними эмоциями. Атмосфера вокруг сразу посветлела, и стало так хорошо. Все же я рад, что у меня такой друг, что он меня вовремя увидел. В этот день я не задумывался о своей жизни. Как ее прожить, что мне делать дальше, почему я такой плохой? И все такое. Я не думал, что жизнь такая отвратительная и не справедливая штука. Чимин всегда меня пытался научить видеть только хорошее, но это у него слабо получалось. Сейчас мне хорошо в таком кругу, но кто знает, что будет завтра. Вдруг я опять буду сидеть на полу как меланхолик и задаваться вопросом: «А зачем я, собственно, живу?». Я не хочу об этом постоянно думать, это утомляет, а по-другому я не умею. Я не хочу думать, какой я плохой и тд. Может быть потом об этом я буду рассуждать, но не сегодня. Сегодня я счастлив. Сегодня я "живой". Наступил вечер. Чимин начал собираться домой, на все предложения Техёна, остаться и переночевать, он ответил отказом. Я пошел его провожать , пока психолог убирал со стола. Я стоял рядом с ним, ожидая, пока он обуется. Чимин поднялся и обнял меня. – Люби себя, пожалуйста. Ты ведь такой хороший. Не слушай, что тебе говорят другие. Люди вечно будут обсуждать и осуждать друг друга, – он отпустил меня и улыбнулся. – Угу, – мда, ответ можно было бы и лучше придумать. – Ты знаешь, что люди, которые говорят "угу", хотят, чтобы их связали и жёстко трахнули? – и засмеялся со своей же шутки. – Угу, – знаю, как же. Нет конечно, и где он только берет эти факты? – Всё, не скучай здесь. И не забывай про свое "угу", я думаю, что Техён может в этом тебе помочь, – он заиграл бровями и ухмыльнулся. Я смутился и наигранно рассердился: – Иди уже, сваха, – я легонько подтолкнул его к двери. А Чимин все так же улыбаясь, открыл дверь, но опять обнял. – Прошу тебя, только живи, – его голос был таким встревоженным. – Угу, – блин, это "угу" у меня просто на автомате. Он опять ухмыльнулся и подмигнул. Чимин приблизился ко мне, поцеловал в лоб и ушел. Он всегда был ярким человеком. Вокруг него всегда такая светлая аура. Полная противоположность меня. *** Я вижу Чимина вдали, стоящего по колени в сугробе. Он совсем легко одет. На улице метёт ужасно снег, что почти ничего нельзя различить. Чимин держит свечку, которая почему-то не гаснет. Он просто стоит и не двигается, не растирает руками тело от холода, будто статуя. – Юнги-хен, – сказанное шёпотом от Чимина, пробирает до костей. Это явно был он. – Юнги-хен, – ещё раз. – Юнги-хен, – и ещё. – Юнги-хен. – Юнги-хен. И так снова и снова. Все быстрее и быстрее. Медленно доводил до истерики шепот. Так яростно, будто на ухо кто-то шепчет из преисподней. Я стою чуть ли не голый для этой погоды. Мне зябко и ужасно холодно. Меня трясет, я почти ничего не чувствую. Я пытаюсь идти вперёд навстречу Чимину, пытаюсь идти на свет. – Помоги!!! – неистовый крик, и свет резко гаснет. Я срываюсь с места и бегу. Я совсем не чувствую ног, я не вижу куда я бегу. Я пытался перепрыгивать через сугробы, но все чаще в них утопал. Я не не терял надежды, что я успею, что спасу. Не важны были уже мне ноги, руки. Мне было холодно, но не до этого. Я мчусь только на звук. "Лишь бы успеть, лишь бы...." Я в полной темноте пытаюсь его отыскать. Кого? Кого я должен найти? Кто там стоял? А не я ли стоял со свечкой в руках? Не я ли так сильно кричал? Свет. Загорелся опять. Почти рядом. Но кто это? Свечка стоит в снегу, окружённая красными пятнами, которые капают с рук... Напротив стою я, истекаю кровью. Я будто смотрю в зеркало. Я такой.... словно не живой, тело полуголое, в шортах лишь, покрывается трупными пятнами. Я поднял свои руки, там крови... не было. Тогда что это? Тело передо мной падает замертво. – ЮНГИ-ХЕН! – душераздирающий крик, и Чимин падает рядом на колени. Картина меняется вновь. Чимин стоит снова со свечкой, но стужи больше нет. Стоит и истекает кровью. И здесь у меня все рухнуло, Чимин, мое солнышко! Этого не может быть!? – Юнги-хен, помоги, – шепот. Такой пронзающий. – Чимин, нет.., – мой голос хрипел, я задыхался, мне просто не хватало воздуха. Я ничего не видел, мои глаза, они были все в слезах, – Чим... *** – Юнги, проснись. Все хорошо. Это просто сон. Ничего не произошло, – Техён сжимал в объятиях дрожащее тело. Сжимал и успокаивал. – Чимин, – голос был все ещё охрипшим, – где он? Где Чимин? Юнги бился в истерике. Он пытался успокоиться, держаться и тому подобное. Но он не смог. – Давай позвоним, – шепотом, еле-еле выговорил Юнги, – дай мне позвонить ему, прошу. – Сейчас два часа ночи..., – на Техёна подняли глаза, полные отчаяния, и он замялся, – хорошо, давай позвоним. Но пообещай мне держаться. Юнги кивнул головой и схватил телефон. Все ещё находясь в объятиях психолога, прожигающим взглядом буравил телефон, что раз за разом выдавал гудки... Гудок.. Ещё... Потом ещё раз.. И снова гудок. – Чимин, пожалуйста, – Юнги бормотал и бормотал без остановки. – Привет, это Чимин. Я сейчас не могу говорить. Перезвоните позже. И гудки. Один, другой.... Юнги больше ничего не помнит. Дальше темнота. Он будто летит в черную бездну, из которой никто не в силах помочь выбраться. *** Открыв глаза, он понимает, что снова находится в палате. Белые стены, простыни, двери угнетают. Он сейчас слишком спокоен, его накачали успокоительными, чтобы тот хоть немного поспал. Рядом на стуле пристроился психолог, уложив свою голову с краю на кровати, спал. Он крепко сжимал руку, не взирая на то, что не был в бодром состоянии. В коридоре носились врачи. Кто-то кричал: "Хирурга в шестую палату!". А в ответ: " Готовьте операционную". Я ведь жив? Не так ли? А Чимин? Где он? Он в порядке? Я снова вспомнил Чимина, истекающего кровью. Снова. – ЧИМИН!!! Подскочил Техён и принялся меня снова обнимать и успокаивать. В промежутке моих истерик, я услышал, как открылась дверь в палату, и тогда я сразу смолк. Я не знал, что делать, как выразить свои эмоции. Хотелось подскочить и налететь с объятиями на него. Чимин стоял в дверях живой, руки целы. Он стоял в больничной одежде, но я все равно был несказанно рад видеть его живым. *** Мы с ним закончили на такой хорошей ноте вчерашний вечер, тогда почему мне такое приснилось. Почему я увидел то, чего всегда боялся. Я так боюсь его потерять. Он ведь пережил то же самое, что и я во сне, но только все было намного реалистичнее? И он это выдержал, он смог это вынести. Может не полностью, но смог. Цель №3: "Быть таким же стойким, как Чимин."