Птицы тоже разбиваются

Техён так и не пришел с утра, не вернулся и вечером. Я его не видел весь день. На мои звонки и сообщения не отвечал, даже не прочитал, будто он совсем исчез. *** Всю оставшуюся ту ночь меня успокаивал и обнимал Чонгук, также он провел со мной весь день. Ходил за мной по пятам, будто, проверяя, чтобы я ничего себе не сделал. На все мои вопросы о Техёне он уклончиво отвечал, что он очень занят и просил, чтобы он со мной посидел. Я будто ребенок, которому постоянно нужна нянька. Я так похож на человека, которому нельзя доверить даже его собственную жизнь? Ну может немного, но не настолько же. Я был одновременно возмущен, но и был благодарен и Техёну, что он попросил, и Чонгуку, что он согласился. Вряд ли я бы смог выдержать одиночество и переживания сам, еще при этом и Техён не отвечает. Гук постоянно меня отвлекал, задавая глупые вопросы, поднимая общие темы. Впихивал в меня насильно еду, видимо, ему это Техён сказал. Кормил, как маленького ребенка, с ложечки. Я конечно сначала очень сопротивлялся, но когда он начал мне угрожать, что поцелует меня, я разинув рот, сел неподвижно. Странная угроза, но действенная. Так стоп, он ведь натурал. До меня дошло это только через час той кормёжки. Это была ещё и пустая угроза. Стало как-то обидненько, меня обманули. Нет, не то, чтобы я этого хотел, но мог бы что-нибудь другое придумать. – Юнги, пойдем фильм глянем. Тебе какой больше нравится? – доносилось где-то из коридора. Я, как обычно, сидел на полу и рисовал. Рисунок, на удивление, был позитивным. А что ещё удивительнее, на нем был Чонгук. Я давно думал его нарисовать, мне так понравились и его улыбка и глаза. По-детски большие и добрые глаза, сверкали каждый раз, когда он улыбался. Он был похож на милого маленького кролика, когда улыбался. Вздёрнутые немного брови, чуть суженные глаза, ямочки на щеках не могли не привлекать внимание. Он был весь такой.. лучезарный, весёлый, живой, радостный, такой настоящий. Такой, каким я не был никогда. Он также, как и Техён, заразительно смеялся, что ты не сможешь стоять с каменным лицом, пока он смеётся. Они как два лучика одного солнца, такие разные, но так похожи. Похожи своим светом, которым они делятся с окружающими. В дверь постучали и вырвали меня из мыслей. Не дождавшись ответа, он тихонько и вошёл. – Спишь? – он сначала глянул на кровать, а потом заметил меня, – чего не отвечаешь, если не спишь? – у меня дежавю, так же когда-то вошёл ко мне Техён, это было давно, когда я только переехал к нему, или всё-таки мне кажется. – Прости, задумался что-то. Любой фильм выбирай, у меня нет любимого жанра, да и не особо часто я их смотрю, – я инстинктивно закрыл рисунок руками, когда он наклонился ближе ко мне. – Тебе нужно избавиться от привычки постоянно извиняться, ты же ни в чем не виноват, – он посмотрел мне прямо в глаза, а может и в душу. Я отвернулся от неловкости. Я настолько отвык видеть так близко людей (кроме Техёна и Чимина), – Техён говорил, что ты красиво рисуешь. Не хочешь стать художником? Я отрицательно помахал головой. Я не хочу никакой известности, не хочу, чтобы кто-то знал обо мне. Я живу в своем мире и не хочу впускать туда много людей. Ведь, если я стану известным художником, придется наверняка часто знакомиться с новыми людьми, пока для меня это тяжело. – Покажешь, что там? – он взял меня за подбородок и повернул к себе, заглянул опять мне в глаза. Так ласково смотрел на меня, что я не смог ему отказать, хотя хотел. Я взял в руки листок и отдал ему. Взглянув на него, он очень удивился. Его брови стремительно взлетели вверх, а глаза расширились. А потом улыбнулся. Тепло. Мне действительно стало тепло от одной его такой искренней и детской улыбки, что я даже сам перестал хмурится и улыбнулся. – Спасибо, очень красиво, – он оторвал глаза от листка и снова глянул на меня, – ты улыбаешься? Ты умеешь это делать? Тебе очень идёт улыбка. Улыбайся чаще, ты такой милый, – он сказал это не лукавя, не гнусавя, а будто от чистого сердца, а я покраснел. Мне было одновременно очень приятно и в то же время это так смутило, что я почувствовал жар на щеках. "Ты такой милый" снова пронеслось у меня в голове. "Милый". Эта мысль греет душу – я милый. У меня наверное сейчас истерика случится. Хочу ещё раз это услышать. – Милый? – я переспросил, глупо хлопая глазами. – Да, милый, – он вернул рисунок и потрепал меня по волосам, – если тебе не нравится, большое не буду так говорить. – Нн..равится, – я ещё больше смутился, а он почему-то тоже покраснел. Я мог конечно соврать, но не смог сейчас. – Так ты фильм пойдешь со мной смотреть или продолжишь рисовать? – С тобой пойду. Чонгук был хорошим парнем, он мне даже нравился. Открытый, честный, яркий, вежливый, весёлый, красивый, высокий и такой добрый. Тоже, как и Техён мне нравился. Почему-то в этом момент мне стало грустно, он все это делает только потому что его попросили, он этого и не покажет. Нет, не сказал бы, что он выглядит так, будто против, но пришел бы он просто так? И если он мне нравится как и Техён, то значит, что я его вовсе не люблю, а просто привязался и тянусь к тому, кто теплый, кто делится со мной теплом, кто дарит мне заботу. Что, если я все путаю и сам себе все выдумал. По телевизору шел какой-то фильм, то ли комедия, то ли мелодрама. Я не очень-то обращал на него внимание, опять я погрузился в свою голову, опять меня нет в реальности. Я так запутался, что уже не могу доверять даже самому себе. Я кого-то люблю? Это как? Мне хорошо находиться и с Техёном, и с Чонгуком, тогда что не так? Я настолько запутался в себе и в своих чувствах, и даже сейчас, не могу ничего понять. Если со мной перестанет общаться Техён, будет ли мне больно? Будет, причём очень сильно. Мне даже представить это больно. А если Чонгук прекратит общаться со мной? Наверное будет больно, но не так сильно. Так значит мои чувства к ним отличаются? Да, наверное. Как же это тяжело. – Юнгии, – меня тормошили за плечо, – тебе удобно? Ты вообще в каких облаках витаешь? Я очнулся от своего мира и понял, что лежу у него на коленях, как же стыдно. Это ж насколько нужно было задуматься, что я сполз к нему на колени. – Прости, – божечки, как же стыдно. Я наверное опять весь красный. – Я же говорил тебе, что не нужно каждый раз извиняться, ты же ни в чем не виноват. Я так понимаю, что фильм тебе не интересен? – Интересен. – Да ладно, это ты его так внимательно значит смотрел, а не опять задумался? – он глянул на меня с издёвкой. – Я смотрел его, – не знаю, зачем я стал оправдываться. – Да? И о чем он? – О любви? – вопросительно ответил я, естественно я не знаю о чем он. В это время я думал о Техёне и о нём. – Да ладно? – он наклонился ко мне ближе, ехидно улыбаясь, и вдруг чмокнул прямо в губы. Я был ошарашен, что не сразу среагировал, – о такой любви? Мои глаза, казалось, полезли на лоб от удивления. У меня не было на это слов. Как на это реагировать, что говорить. Вдруг слова в голове закончились. Я отодвинулся, а он придвинулся ещё ближе. Так продолжалось, пока я не почувствовал спинку за моей спиной. – Юнги, можно тебя поцеловать? – Ты меня только что поцеловал, а теперь разрешения спрашиваешь? – съязвил я, – если откажу, насильно поцелуешь, как и угрожал? Тебе вроде девочки нравились, я явно на них не похож. – Это разве был поцелуй. Я спрашиваю разрешение на по-це-луй, – выделил он слово, – а то был просто чмок. Мне нравятся девочки.., – он немного замялся, – и ты мне нравишься. Я был в ахуе. Что он несёт? Что вообще происходит? Где камеры стоят? Когда скажут: "Стоп, снято!", или "Боже, сделай лицо попроще, я же пошутил." и громко засмеются. Нет, видимо, не шутка. Он так и остался в том же положении, смотря мне в глаза и ждал ответа. Я не знаю, что ему ответить. Честно, я настолько ошарашен, что просто выдал неуверенно, и не осознавая до конца ситуации, будто мне все это снится, и я скоро проснусь: – Д..да. Как будто второсортный роман, а я в нём – главная героиня. – Можно поцеловать? – он снова чмокнул меня в губы, – не просто чмок? Он не дождался ответа, а снова прильнул к губам. Я был все ещё в шоке и не подавал вообще никакой ответной реакции. – Приоткрой рот, – он отстранился и требовательно произнес. Я ему повиновался и он снова прижался ко мне губами. Поцелуй был мокрый, тягучий и сладкий. Срывало крышу, он так хорошо целуется. Я на секунду прикрыв глаза, подумал, что это Техён, было похоже, но, открыв, до меня дошло осознание происходящего. Я попытался его оттолкнуть, но не вышло. Мои руки были схвачены и зажаты сзади, он держал их одной рукой, а второй схватил меня за талию и усадил к себе на колени. Я хотел возмутиться, но мне не дали, снова начав целовать. Я брыкался, пытался выбраться, но всё тщетно. Меня настолько крепко держали, что у меня бы в жизни сил не хватило, чтобы выбраться из его хватки. – Чонгук, прекрати, – я укусил его за губу, – что на тебя нашло? Он смотрел мне а глаза и не спешил отвечать, по-прежнему держа мои руки за спиной. – Юнги, ты мне нравишься, давай встречаться? – вдруг выпалил он. Все, конец. И что это такое? Моя крыша едет окончательно? Как я мог выдумать такое? Где Техён? Мне без него плохо, я без него схожу с ума. Не то, чтобы мне не нравятся поцелуи, но это не он. Это не те ощущения, это все не то. В голове кто-то носился и громко кричал, то ли от страха, то ли от радости, что он кому-то понравился. И где-то на фоне: "Проснись! Прошу, пусть это будет сон, пожалуйста!" – кто-то уже переходил на истеричный крик. – Эй, Юнги, не плачь прошу, – я посмотрел в испуганные глаза напротив, нет, не сон – реальность, – прости, я напугал тебя. Тшшш, тише. Я больше не буду тебя так пугать. Он отпустил мои руки и прижал к себе. Я по-прежнему сидел у него на коленях. Я всецело чувствовал его реакцию тела. Ему действительно все нравится, а мне попросту стало не по себе, мне стало страшно, будто я предал человека, единственного, кто мне смог помочь. В его объятиях хорошо, тепло, но он не Техён. Хочу Техёна, его аромат тела, его руки, его губы, хочу, чтобы он меня сейчас так обнимал. Где он? Я так соскучился. – Чонгук, где Техён? Почему он мне не отвечает? – я немного успокоился, отодвинувшись, решил всё-таки задать вопрос, который меня мучал весь день, – он устал от меня? Это я виноват, что он не хочет меня видеть? Ты можешь ему набрать? Так хочу услышать его голос, я так соскучился. – я всё ещё был не в себе, наверное я был эгоистом, но потом об этом подумаю,а сейчас мне нужна доза Техёна. В его глазах такая смесь. Страх, жалость, боль, сожаление, сочувствие – и многое другое, что можно прочесть по его взгляду. Почему он так смотрит на меня? Что я сказал не так? Что они от меня скрывают? – Юнги, он сейчас занят, – сухо ответил тот, – он ответит, когда освободится, – прерывисто вздохнул и продолжил, – ты ни в чем не виноват, просто все так... – Как так? – Юнги, все хорошо. Пойдем, спать пора, – он виновато глянул на меня, поднялся вместе со мной и понес в спальню. – Чонгук, что ты от меня скрываешь? – я держался их последних сил, чтобы не перейти на крик, – Что с Техёном? Он никогда не игнорировал меня, даже если был очень занят. Почему ты так виновато на меня смотришь? Почему я так сильно чувствую от тебя жалость? К чему это!? – меня снова начинало трясти, – от чего ты пытаешься меня отвлечь? – Почему сразу отвлечь, ты мне действительно нравишься, – он был удивлен, будто я попал в самую точку. – Нравлюсь!? Аххаах, не смеши меня. Как Я. МОГУ. КОМУ-ТО. НРАВИТСЯ, – я специально выделил каждое слово. – Ты мне не веришь? Почему? У меня на лбу что ли написано, что я не могу влюбиться в парня? – он тоже начинал злиться. – Нет, ты не можешь, – все, последняя капля, – почему ты уходишь от ответа целый день? Сколько бы я у тебя ни спрашивал, ты мне толком ничего внятного не ответил. Где он? Я ему надоел, поэтому он прислал тебя, чтобы я переключился на тебя? Чтобы я не остался один, как маленький ребенок, мне же нужен глаз да глаз, да? ТАК ВЕДЬ? – я ткнул его пальцем в грудь. – Ты и в правду – ребенок, – он сдался и его тон стал тише, – Юнги, ты только о себе и думаешь. На этом точка. Завтра придет Техён и все сам расскажет. Я не имею права рассказывать без его согласия. А теперь ложись спать, – он наконец опустил меня на кровать и пошел на выход из комнаты. – А ты...– я замялся, правда, ребенок. Я же только что его сам прогонял. Или нет? Я так его сейчас обидел, но я не хочу быть один, мне страшно. Осознание произошедшего обрушилось мне на голову, что же я натворил? Он был прав, я эгоист. Я во всём опять виноват. Во всем виноват сам. – А я домой, спать, – он обернулся, полный отчаяния. От чего же ему так больно? Явно не из-за моих слов, он весь день такой, хотя пытался скрыть за улыбкой, – ты справишься, ты сильный, – и ушел, оставив меня одного. Минут десять я просто сидел и смотрел на закрытую дверь. В голове пусто. Почему я на него так сорвался. Он же ни в чем не виноват. Я должен быть ему только благодарен, что он согласился, что он провел со мной день. Почему же я опять все порчу. Только все стало налаживаться, только стало всё хорошо. Опять я порчу людям жизнь, почему я тогда всё-таки не умер? Почему я все ещё жив? Я ведь этого не заслуживаю. Я недостоин этой жизни. Я недостоин... Выйдя из оцепенения своих мыслей, я на ватных ногах поднялся и пошел к тумбочке, достал оттуда лезвие, единственное, которое не смог найти Техён. Сел обратно на кровать и сделал первую линию. "Когда же ты перестанешь творить эту хуйню?" Стало легче, рука начала жечь. По телу разлилась волна удовольствия. Больно физически, это не сердце, там больнее. Руки заживут – это ерунда. Вторая линия, более длинная и глубокая. "Когда же ты научишься слышать других людей?" Волны боли быстро растворяются. Тишина, такая пугающая тишина. Нет больше эмоций, чувств. Я даже не осознаю, что я делаю, где я нахожусь. Третья линия, подробна второй. "Когда ты перестанешь думать только о себе? Подумай уже и о других. Только тебе плохо что ли? Почему все вокруг должны приглядывать за тобой и слюни подтирать?" Так была и четвертая и пятая и другие линии. С каждым порезом становилось легче морально. Потом это будет жечь пару дней под горячей водой, напоминая о том, что я слабак, о том, что не смог сдержать обещания. А может меня больше не будет. Какая же я мразь. Лучше бы меня не было. *** – Ты чего вернулся так рано? Ты же обещал пробыть с ним всю ночь? – Да, что с ним может случиться? Он что маленький мальчик? Справится, – видно было, что Чонгук был очень взбешён. – Чонгук, скажи мне пожалуйста, что произошло? – он редко выходил из себя, это пугало меня очень сильно. – Ничего особенно, мы немного поругались из-за тебя, – начал он, а мне стало ещё хуже, – ты весь день его игнорировал, он и забеспокоился. Начал меня терроризировать. А я ничего ему так и не ответил. Я пытался его отвлечь, сказал, что он мне нравится, что хочу с ним встречаться. А знаешь, что мне он на это ответил? Он сказал, что я не могу в него влюбиться. Сказал, чтобы я набрал тебе, чтобы ты вернулся. Он соскучился. А я сказал, что он как ребенок, эгоист. Мои глаза, казалось, расширились настолько, что сейчас выкатятся из орбит. – И ты оставил его одного после этого!? – я повысил тон. Нет, на него нельзя злиться, он сам на взводе. "Все хорошо, все хорошо" – пытался я себя успокоить. Я побежал в комнату, взял радионяню и прислушался. Тишина. – Может спит? – послышалось сзади. – Нет, он не смог бы спать. Чонгук, – я повернулся к нему, – ты сразу пошел домой, когда поругался с ним? – Нет, я ещё немного поубирался в зале и выключил телевизор. Учитывая время на наш разговор, минут двадцать назад. – Двадцать минут это много, – я рванул домой, столько ужаса было перед глазами. Лишь бы он себе ничего не сделал. Лишь бы... Я вбежал в квартиру. Тишина. Ни шороха, ни звуков истерики, вообще ничего, будто вообще никого нет здесь. Чонгук пошел со мной. Я все ещё, надеящийся, что все хорошо, открывал дверь в комнату Юнги. Кровь. Много крови. Это первое, что я увидел. Он даже не повернулся к нам. Он так же мерно продолжал водить лезвием по руке. Больно. Я так и застыл, пригвожденный к полу. Только почувствовал как меня отпихнули, и с криками бросились на Юнги. В последний момент он повернулся и произнес одними губами "Прости". Темно. Дальше я не помню, что было. Возня, крики, злой и испуганный голос Чонгука – было слышно последнее. И в правду холодно. Так резко стало дико холодно. Вот, что он чувствует. Я не смогу его вытащить. Я его всё-таки брошу. Я буду тем самым человеком, который его добъет окончательно... Лишь бы план Чонгука сработал, но, видимо, это заведомо провально. Темно и холодно. Как же это страшно...