Тысячелетнее Цветение Персика

      Подготовка Чжоу Цзышу была бы странной для простого человека. Создание маски – крайне трудоёмкое дело, занимающее не один час. Притворяться другим человеком для него не в новинку, в чём-то это даже обыденность – скрывать себя за подобранными образами, растворяться в них.       Иногда Чжоу Цзышу задумывался: а так ли он отличается от призраков? Люди в цзянху никогда не имели облик святых. За бесконечными обвинениями и грехами (сколько из них было надумано?) призраков иногда даже можно поверить в добродетель чинов. Но только не тому, кто знает каждый их грязный секрет.       Эти размышления не имели смысла. Призраки – люди. И те, кто «убирают неугодных», – тоже люди. Понимания этого достаточно, чтобы суметь слиться с толпой. Людьми всегда движет одно и тоже, куда не направься в странствиях.       И те, за кем Чжоу Цзышу пришлось следить, не отличались, как и все, благородием. Для них поиск богатого человека, интересующегося покупкой весны, – вопрос дальнейшей жизни, ведь расходы на поддержание собственной красоты огромны. Все девушки были соперницами, и конкуренция была жестче, чем где-либо ещё. Ни одного изъяна во внешности! Неудивительно, что взгляд заказчика пал на это место.       Некоторые женщины были из числа нюй юэ. Именно среди них Чжоу Цзышу отыскал подходящую под его рост и вес женщину, чтобы заменить её. Из всех необходимых талантов у него отсутствовало лишь умение петь, однако решение уже было.       Вытекала лишь одна проблема: выбранная женщина по имени Ду Пуса отчаянно соперничала с главным лепестком тысячелетнего персика, Цяо Луохань. Всего за три дня слежки они множество раз повздорили, борясь за одного и того же клиента. Видимо, для них эта борьба была делом принципа.       К тому же, они обе были нюй юэ и едва уступали друг другу. И обе с фальшивыми именами. Ведь то были лишь их прозвища. Они этим странно выделялись среди других. Настоящее имя Цяо Луохань – Чжао Ю, а Ду Пусы – Хуан Джу.       Чжоу Цзышу чувствовал себя неловко, представляя себя на месте Хуан Джу:       «— Этот определенно бывалый любовник, сдвинься, жалкая маленькая тройка!       — Ты лишь вторая здесь, ты не сможешь его удовлетворить! — кричала бы в ответ Цяо Луохань.»       Прокашлявшись в ладонь, Чжоу Цзышу негромко выдыхает. Распри женщин – определенно не то, что входило в его компетенцию.

***

      Публичный дом «Тысячелетнее Цветение Персика» восхищал своей внушительностью. Правило «здание должно быть не иным, как двухэтажным» было оставлено позади с завидной хитростью: волнообразно изогнутая у краёв крыша вытягивалась со всех концов к середине вверх.       Следовательно, это был самый высокий и помпезный с виду публичный дом.       «Тысячелетнее Цветение Персика» уже попало в цепкие объятья ночи, поэтому разглядеть что-то ещё, при этом не зажигая фонаря, что запрещено, было невозможно.       Вид публичного дома наводил на мысли о том, что заказчик-призрак определенно любил выделиться. Не жалел денег, чтобы придать себе статус через покупку. Ведь далеко не каждый мог позволить себе три конные повозки на двенадцать лучших женщин известного публичного дома. Вряд ли заказчик был настолько похотливым (однако Чжоу Цзышу не исключал этот вариант), и нужно было попытаться отыскать второе дно.       Всё позже.       Нужно действовать сейчас, пока время помогало ему. Публичный дом позволяет женщинам зарабатывать на жизнь, а Чжоу Цзышу он давал шанс легко пробраться по территории, сливаясь с тьмой в черных одеяниях.       Охрана, к уважению для «Тысячелетнего Цветения Персика», была. Только она теряла смысл перед таким скрытным и умелым человеком, как Чжоу Цзышу.       Пробираясь, он вспомнил первую мысль, такую глупую и нелепую, что пришла вчера от недосыпа. Залезть внутрь без особых ухищрений, чтобы только притвориться одним из клиентов, было с самого начала идеей, которая приведет его лишь к поражению. Если останется хоть один случайный свидетель – все рухнет. И то, что он исчезнет, не выйдя через главный вход, – вновь привлечет внимание.       Чжоу Цзышу как не был кровожадным, так и не относился к наивным верующим, ценящим каждую жизнь. Для него важны рациональные решения. И одна жертва привлечет гораздо меньше внимания, нежели несколько. Он должен был идеально встать на место Ду Пуса. Так, будто ничего не поменялось.       Чжоу Цзышу в своём плане выигрывал во всем. Минимум жертв – всего одна; совесть останется чиста. И все будет сделано идеально.       Проникнуть в публичный дом, по сравнению с заданиями высших чинов, слишком просто с высоты имеющегося опыта. Чтобы избежать ненужных контактов, Чжоу Цзышу с помощью цингуна пробирается на второй этаж. Рядом с любой из стен были слышны то громкие, то приглушенные стоны женщин. Прислушиваясь, Чжоу Цзышу оставался совершенно невозмутим. Будто бы он слушал не то, как люди придаются плотским утехам, а очередную будничную болтовню двух старых сплетниц.       Всего нюй юэ в «Тысячелетнем Цветении Персика» было пятеро. Две из них должны пренебречь удовольствием искать клиентов в этот вечер, чтобы помочь подготовить необходимые инструменты возничим.       Оставалось всего три. Их голоса крайне схожи друг между другом, поэтому отличить будет сложно. Но это не могло стать проблемой для Чжоу Цзышу: он уже наизусть знал, как устроен постоялый двор. Традиционно для севера, нюй юэ играли в специализированных комнатах на втором этаже.       Пока люди предавались плотским утехам, они невольно давали свободный пропуск Чжоу Цзышу. Ему пришлось всего два раза скрыться в ближайших свободных комнатах, чтобы не попасться на глаза посторонним.       Все для того, чтобы оказаться за углом и наблюдать за одной дверью. Той, откуда сейчас лилась тихая мелодия Хуан Джу. Это фактически конец коридора, самая дальняя точка (наверняка постаралась Цяо Луохань). Поэтому Чжоу Цзышу позволил себе немного расслабиться.       Догорела палочка благовоний, когда дверь в покои Ду Пуса открылась. Оттуда вышел достаточно опрятный с виду господин и скрылся. Между клиентами нюй юэ проходило некоторое время, и Чжоу Цзышу намеревался использовать его.       Чжоу Цзышу выходит из-за угла и спокойным шагом проходит в покои, тихо закрывая за собой дверь.       В помещении витали запахи благовоний, и от этой приторности вполне можно было лишиться обоняния. Сидя на постели, Ду Пуса самозабвенно заплетала длинные темные волосы в изящную косу, вплетая туда одну за другой ленты, как вдруг её пробила дрожь.       — Кто здесь? — поднявшись с постели, спрашивает Хуан Джу.       Чжоу Цзышу не видел смысла скрываться.       — Разве от такой долгой игры на пипе пальцы не стираются в кровь? — с сухим безразличием поинтересовался он.       — Для этого есть… крема… — пальцы Ду Пуса сжались в кулаки, когда она пыталась рассмотреть силуэт всего в нескольких шагах от себя. — Прошу прощения, мне нужно время, чтобы подготовиться.       — Я не клиент.       Пока Хуан Джу охватил легкий озноб, Чжоу Цзышу вспомнил подробности её жизни. На её родителей было совершенно схожее покушение, и женщина заслужила сочувствие.       — Тогда прошу вас покинуть помещение, — со стойкостью выдала Ду Пуса.       — Смерть будет безболезненной, — пообещал Чжоу Цзышу.       Невинные жертвы есть в каждой войне. Те, кто оказались не в том месте не в то время.       Ду Пуса дернулась назад, ухватившись за вазу с ветвью цветущих лепестков персика. Паниковала. Значит, уже мертва.       Гибкий клинок быстро покидает ножны и прорезает сонную артерию. Женщина не успела даже понять, что произошло, как упала замертво. Чжоу Цзышу с отвращением отпрянул от крови, присаживаясь на корточки.       Теперь можно доделать последние штрихи для образа, ведь под рукой был оригинал. Глаза феникса, источающие холод, и было тем, что заставляло Хуан Джу уступать Чжао Ю. Эта форма глаз совершенно не сочеталась с мягкими чертами округлого с румяными щеками лица.       Взгляд упал на красный шелк, который мягко обрамлял безжизненное тело. Этого нужно как-то избежать. Поддельная грудь может и не будет раскрыта, но Чжоу Цзышу намеревался избежать ненужных связей. Только как это сделать чтобы не противоречить характеру Хуан Джу? Придется разбираться с этим после.       В коридоре послышались шаги. Чжоу Цзышу инстинктивно напрягся, однако обошлось: закрытая на замок дверь не была потревожена.       Следовало избавиться от тела как можно скорее. Обнажая женщину, он делает это без лишних эмоций. До прихода следующего мужчины времени должно быть достаточно, чтобы использовать все приготовления на себе.       Скоро все было готово. В покоях Хуан Джу находились две совершенно одинаковые с виду женщины, только одна согревала остатками тепла в своем теле пол. А у другой на талии приятной тяжестью висели ножны Байи.       Чжоу Цзышу оглянул чуть обнаженные кисти рук, терпеливо смазывая ладони кремами. За время нахождения в помещении он пропах этим отвратительно ярким запахом персика, но этот аромат поможет до рассвета скрывать труп женщины.       Осталось лишь сделать то, что позволит ему избежать пения. И раскрытия своего голоса. Коротко выдыхает перед тем, что собирался сделать. Перед тем, как убрать в мешок под постель мертвую Хуан Джу со своей прошлой одеждой, Чжоу Цзышу достает капсулу с треть указательного пальца.       Каждый день, ровно в час ночи, во время короткого перерыва, хозяин обходит покои нюй юэ. Среднее время, когда он оказывается у Хуан Джу – час ночи сорок пять минут.       Когда в коридоре стали слышны шаги, очевидно, мужчины, идущего по-хозяйски лениво и неспешно, Чжоу Цзышу сразу же без колебаний без воды проглотил капсулу. Та тут же встряла в горле, вызывая беспрерывный кашель.       Шаги в коридоре ускорились, и ручка двери слышно стала дергаться быстро и много. Только хозяин не растерялся и вынул ключи, которые были лишь у него, чтобы распахнуть дверь.       — Ду Пуса! — без сомнений воскликнул он.       От попыток не задохнуться на глазах Чжоу Цзышу проступила влага. Щурясь, он разгибается, чтобы взглянуть на пришедшего. Чуть полный, но достаточно привлекательный телом мужчина. К сожалению, его лицо уже могло отпугнуть: морщины указывали на немолодой возраст, как и лукавство, что обычно отражалось в его глазах.       — Глава, — выговорить полное обращение Чжоу Цзышу не мог, лишь хрипло прошептать не своим голосом.       — Стой тут, я позову помощь! — в беспокойстве за продаваемый товар хозяин быстро скрылся.       Будто Чжоу Цзышу мог куда-то уйди. Невесело усмехнувшись, он прикрывает одной ладонью другую. Двумя пальцами вызывает рвотный рефлекс, чтобы избавить себя от мук. Тело слегка подрагивало. Губами рвано ловил воздух.       Хозяин вернулся уже вместе с лекарем в поисках причины случившегося.       — Ты заболела, Ду Пуса? — добродушно спрашивает лекарь, в успокаивающем жесте проведя по спине пострадавшей.       — Не знаю… — поражаясь тому, как жалко звучал его ответ, хрипит Чжоу Цзышу. Голос сипел так, что был едва ли слышен. — Но!… Прошу, дайте мне шанс все равно отправиться завтра.       — Тогда ты можешь пострадать, Ду Пуса, — заметил хозяин. — Вне этой территории мы никак не сможем защитить никого из вас.       Чжоу Цзышу было тошно от проявления этой «заботы». Чем быстрее уйдут эти люди, тем меньше шансов, что они заметят мертвый оригинал.       — Пусть я не смогу усладить их слух пением, я утираю нос и Цяо Луохань в игре на пипе. — Чжоу Цзышу перешел на шепот, но вынужден был делать паузы и говорить прерывисто, — Кем бы ни был заказчик, он не сможет остаться равнодушен.       Хозяин лишь покачал головой.       — Мы бы не нашли так быстро иную пятую нюй юэ, — он не видел смысла переубеждать упертую и стойкую характером Ду Пусы.       — Благодарю! — Чжоу Цзышу расправляет плечи и изображает блеск радости в своих глазах.       Лекарь чуть сощурил глаза, но ничего не сказал, с неодобрением во взгляде коротко дернулся в сторону хозяина, однако тот уже принял своё решение.

***

      С наступлением рассвета публичный дом прекращал работу. Чжоу Цзышу пришлось за это время лишь два раза сыграть клиентам на пипе, и с уходом последнего осталось сжечь тело.       В течении часа из-за необходимых сборов для отправления в Долину Призраков женщин никак не контролировали. К Чжоу Цзышу всё-таки был приставлен лекарь – это доставило больше неприятностей, если бы Ду Пуса не была простой девушкой. И все равно расслабляться из-за этого не стоило.       Из покоев мертвой Чжоу Цзышу прокрался за пределы территории «Тысячелетнего Цветения Персика» вместе с мешком. Несколько раз убедившись в отсутствии посторонних, он смог поджечь спрятанные тело и одежды. С безразличием Чжоу Цзышу наблюдал за тем, как исчезали следы существования настоящей Хуан Джу.       Действительно, это несправедливо. Как бы Чжоу Цзышу ни хотел избавиться от этих мыслей, именно поэтому он и принял решение покинуть Тяньчуан. Цели, за которые он сражался и переживал раз за разом смерть товарищей и близких, Цзюсяо, за что чувство вины никогда не сможет отпустить его, стали лишь поводом для разочарования.       Ветер будто тоже погрузился в меланхолию. Стих, трепая волосы совсем слабо.       Ни единого звука вокруг. Лишь тишина и собственные мысли – болото, черное-черное болото, которое утаскивало на дно.       Нужно уже было идти.       Все женщины собрались перед главным входом в публичный дом «Тысячелетнее Цветение Персика». Одна из девушек, упав на колени, дрожала в страхе и захлебывалась в слезах. Кто-то даже подошёл её поддержать, утешительно похлопывая по спине.       Сколько в этом было лицемерия? Чжоу Цзышу понятия не имел.       Конные повозки перед другими выделялись странным желтым узором, вырезанным наверняка из бумаги. Для остальных это красивый элемент. Но Чжоу Цзышу чуть прищурил глаза. Знак Долины Призраков. Заказчик более, чем подготовился: под этим символом их пропустят.       Только одно не было ясно. Каждый, кто переступит границу Долину Призраков уже не мог считаться человеком. Вероятно, женщины не знали об этом. Но если догадка Чжоу Цзышу верна, то их просто сделают рабынями, которые вынуждены будут делить ложе с одним из призраков, лишь бы выжить.       Взгляд скользнул на безоблачное небо. Яркое и кристально-голубое. Можно ослепнуть, пытаясь смотреть на него. Колыхалась зеленая листва на деревьях, создавая иррационально солнечную атмосферу. Публичный дом оставался позади, а в двух шагах была дорога. Чжоу Цзышу стоял чуть поодаль от всех в попытках проанализировать информацию.       Краем глаза Чжоу Цзышу заметил среднего роста девушку, которая уперла руки в бока.       — Эй, чумазая.       Или есть тот, кто может позволить себе обойти правила? Скрыть прибытие двенадцати женщин.       Чжоу Цзышу неохотно поворачивает голову в сторону подошедшей. Секунду всматривается в персиковые глаза, легкую живую улыбку на губах, примечательную нефритовую подвеску. Волосы подобраны в красиво собранный пучок. Цяо Луохань. Чжао Ю.       — Чего молчишь? — почти шипит та. — Ухватила большой жирный кошелек и считаешь теперь низким общаться со мной?       — Меня зовут Ду Пуса, а не «чумазая», — медленно отвечает Чжоу Цзышу. — Так завидно? Я оставила тебя позади.       — Раз не чумазая, тебе стоило бы лучше следить за своей одеждой, — фыркает Цяо Луохань. — Ещё и сорвала голос! Просто мерзость.       Чжоу Цзышу не моргает, смотря на женщину. Разве они не соперницы? Фразы звучали не иначе, как скрытое беспокойство.       — Прогулялась перед отправкой, — глядя на чуть грязный подол одежд, отвечает он.       — Подходящее слово. Отправляют, как скот, — хмыкая, складывает руки на груди.       — У нас был выбор, — замечает Чжоу Цзышу.       — А в чем его смысл? Будь у нас выбор – мы были бы не здесь. Это наш шанс сорвать большой куш и сбежать, — мечтательно улыбнувшись, ответила Чжао Ю.       — К чему мне отправляться с тобой? — сухо спрашивает он.       Настроение беседы в миг меняется. Чжоу Цзышу ощутил на себе сверлящий, почти ненавидящий взгляд Цяо Луохань. И это было странно: неясные разговоры по душам резко изменили тон. Причина была. Но в чём?       — Кто-то хорошенько выбил из тебя мозги, — с подозрительностью сказала Чжао Ю. — Через глотку. Вот и теперь сипишь.       Чжоу Цзышу счел правильным промолчать. Ему даже не пришлось первому уходить от диалога, Цяо Луохань, как неожиданно явилась, так и ушла.       Все женщины медленно садились в повозки одна за другой. Выделяться Чжоу Цзышу был не намерен, так что спокойно сел вместе с остальными.