Тысячелетнее Цветение Персика

      Для нюй юэ вправду постарались теперь выделить более роскошные номера – настолько, что привыкшие к бедности обычных, непредусмотренных для обслуживания мужчин, жилищ, глаза женщин разбежались. Конечно, не каждая из них была бедна: у нюй юэ зачастую достаточно средств. Такое существовало мнение.       Однако «Тысячелетнее цветение персика» – печальное исключение среди подобных заведений. Долина Призраков никогда не могла свободно явиться даже в давно разрушенный междоусобицей дом, на эти жалкие остатки гнилых досок от того, что раньше называлось полом. Все потому, что это была территория цзянху. Лишь скрываясь во тьме ночи, оставляя за собой только легенды, они могли пытаться проникнуть в «мир живых». Жили так, как подобало это делать призракам.       И заведение «Тысячелетнее цветение персика» являлось не столько пристанищем выродков из Долины, сколько местом проведения сделок. Не многие знали о них. Лишь приближенные к Гучжу люди имели понятие об этом. Ведь вмешиваться в дела цзянху – то, что считается неприемлемым и просто недопустимым для призраков. Если бы об этом стало известно, воины цзянху просто не смогли бы остаться в стороне. Гучжу же не мог допустить, чтобы Долина пострадала и подверглась нападению. Хотя бы из целей сохранить собственную жизнь. Ведь он пострадает первым, от рук жителей Долины.       Именно поэтому как-то в «Тысячелетнем цветении персика» оказалась Ло Фумэн и после заприметила женщин в этом заведении. Еще не переступив порог, она уже знала – это место, где оказывались отбросы. Ни одна из куртизанок не была чиста душой. За ней стоял или несчастный брак, в котором она убила мужа, или более вызывающие преступления.       Суд не всегда выносил приговор в виде смертной казни или заключений, женщин частенько отправляли работать в такие места. И от этого плата за услуги выдавалась им не в полной мере. Так что хватало лишь на ежедневные нужды. Дорогие одеяния из полупрозрачных красных шелков, по которым расползались замысловатые узоры из позолоченных ниток, хозяин мог дать. Легкие роскошные вуали, которые невесомо ложились на плечи женщин и подчеркивали не просто их стройность, а худобу.       Все, чтобы привлечь новых посетителей красотой. Однако все деньги уходили не к ним, и большая часть даже не в карманы хозяина – в руки Долины. Ведь территория, на которой построено здание, принадлежала исключительно бывшему Гучжу, а нынешний уже заключил сделку с хозяином «Тысячелетнего цветения персика». Так, чтобы оставить «своего» человека на посту.       Всем в Долине было известно, что нынешний Гучжу – кукловод; лично он вступал на сцену редко, отдавая предпочтение роли стороннего наблюдателя. Дергая едва заметные в блеске луны нити от своих пальцев, нынешний Гучжу претворял свои цели в жизнь. Он тщательно отслеживал деятельность каждого и давал себе своеобразную свободу тем, что участвовал во многих событиях лишь косвенно.       И каждый – любой, кто просто существовал в Долине – мог стать новой послушной куклой, даже не подозревая об этом. Ло Фумэн же являлась таковой добровольно. Поэтому она имела среди приближенных свободы больше, нежели кто-то другой. Зачастую именно поэтому Ло Фумэн становилась той, через кого Гучжу мог выразить свою волю, не выходя на слепящий солнечный свет, именуемый «цзянху».       Тогда, несколько месяцев назад, Ло Фумэн не могла подозревать, зачем Вэнь Кэсину могут понадобиться возможности установления связи с цзянху. Для очередной кровавой бойни? Когда люди цзянху и призраки столкнутся в сражениях, не беспокоясь о мертвых женщинах и детях?       Рвались драться на смерть только с целью доказать, что их идеология – та, с которой они рубят головы, более достойная, чем у врага. Однако Вэнь Кэсин никогда не был таким, поэтому Ло Фумэн прибыла в «Тысячелетнее цветение персика» в смешанных чувствах.       Само заведение отнюдь не выглядело мрачным, все не исполнялось в гротескных и кровавых оттенках, каждая выточенная колонна не была усеяна отличительными знаками призраков. На землю мягко ложились покачивающиеся на ветру ярко-рыжие, насыщенно-желтые листья. Большинство деревьев уже сбросили тяжкий груз и обнажили ветви – и это шло лишь на радость глазам для впечатления от «Тысячелетнего цветения персика». Пусть название заведения и означало только пышный расцвет, явление весенних мыслей и желаний, однако именно краски осени его украшали. Мягко раскрывшиеся бутоны персиков не могли ассоциироваться с этим местом у того, кто знал всю подноготную.       Более всего «Тысячелетнее цветение персика» прославилось своим внутренним двором. Строго выложенные каменные дорожки окружали маленькое озеро – скорее, большую лужу – и цветущие весной деревья не раз изображались на картинах вместе с женщинами чарующей красоты, которые томно улыбались падающему им в руки нежно-розовому лепестку.       В «Тысячелетнем цветении персика» подобало встречать людей Долины Призраков иначе, чем в цзянху. Поэтому перед входом уже стоял хозяин, нервно потирающий руки. Он то и дело чуть высовывал язык, облизывая губы, и протирал покрывающийся испариной лоб платком.       Одеяния ученого на его чуть полной и неутонченной фигуре смотрелись убого и оскорбляли взгляд любого ценителя прекрасного. Всё его тело излучало волнение. Для этого не требовалось даже детально всматриваться в то, как беспокойно метался его взгляд.       При приближении излучающей благородство и отдаленность от мирских дел женщины он тут же сильнее закопошился:       — Этот ничтожный хозяин рад приветствовать вас, уважаемая госпожа Ло.       — Формальности не требуются.       Хозяин неловко и с опаской поглядел в глаза прибывшей:       — Тогда… могу ли я узнать, с какой целью прибыла госпожа Ло?       Властно взмахнув рукавом, Ло Фумэн ответила:       — Мне потребуется передать в будущем через ваше заведение письмо. Мне известно, что один из ваших каналов отслеживается шпионами – именно он понадобится. Они сами заберут письмо.       — Прошу прощения? Но кто должен быть получателем?       В мыслях Ло Фумэн было донести это мягче, так, чтобы хозяин не перепугался. Однако её настроение совершенно явно портилось в этом месте.       — Скорее всего, лично наследному принцу Хэлянь И.       Собеседник так и обмер. С его лица сошли все краски – совершить подобное было едва ли под силу. И Долина Призраков ведь знала о слухах о существовании Тяньчуана. Организации, которая оберегает Хэлянь И, чтобы в конце концов она возвела его к титулу императора. И то в ней состояли страшные убийцы, хуже призраков. Никто не был уверен в этом, даже и в подлинности их существования. И никто не мог точно сказать: существовала ли взаправду такая организация.       Об этом хозяин сам узнал случайно, но теперь понимание этого слуха повергло его в абсолютный ужас. Он не хотел вмешиваться в такие дела.       Поэтому когда он пробормотал свои первые несколько слов, как ему показалось, уже прогорело две палочки благовоний.       — И… что мне потребуется сделать?       — Чтобы обойти защиту понадобится кто-то из ваших женщин. Как мне известно, большинство из них – в прошлом преступницы. Это и потребуется мне.       — Хорошо, хорошо, госпожа Ло, этот ничтожный слуга все предоставит…       Хозяину было страшно даже вдохнуть. Поэтому он не мог не поинтересоваться:       — Буду ли я считаться причастным к этому?       Ответа не последовало. Только тяжелый взгляд, полный отвращения.       Ло Фумэн не скрывала своей неприязни к слабым мужчинам, которые стремились спрятаться за чужой спиной. В силу обстоятельств она была вынуждена проигнорировать это и пройти в заведение.       И как женщины – пусть и те, которые когда-либо пошли против глупой морали цзянху – терпели находиться под контролем такого жалкого мужчины?       Ло Фумэн не только самой было необходимо взглянуть на каждую из них, но и её мучило любопытство. Наверняка здесь будет те, которые привлекут её внимание.       И только войдя в само заведение, слуха Ло Фумэн тут же коснулось громкое препирательство со второго этажа. Это ввело в легкое недоумение: разве здесь должна быть такая обстановка? Однако вскоре послышался довольный свист и улюлюканья мужчин.       Крайне озадаченная Ло Фумэн поднялась наверх и тут же встретила удивительную картину. Посреди широкого коридора, одного большого круглого помещения, напоминающего большой концентрацией людей пробирку с ядом, мужчины окружили всего двух женщин. Те громко покрикивали друг на друга, угрожая… что соблазнят больше людей?       Из информации хозяина сразу стало ясно, что эти двое нюй юэ – Ду Пуса и Цяо Луохань. Их история, совершенные ими преступления казались самыми странными. Первая сюда попала за то, что удушила спящего мужа подушкой, а вторая – за воровство у неудачно выбранной жертвы. Странными они были в том, насколько сухими являлись истории. О погибшем муже Ду Пусы было известно только то, что он умер. А в прошлом в цзянху ни разу не упоминалось имя Цяо Луохань в каком-то скандале с кражей.       Откуда они здесь взялись?       Ло Фумэн со стороны наблюдала за происходящим.       Ду Пуса взмахнула длинными волосами, с силой потянула к себе откуда-то из толпы стул и раздраженно сделала жест, заставивший полных восхищения зрителей ахнуть. Даже в злости она крайне изящно поставила ногу на стул, и тогда её белоснежные колени обнажились вплоть до нежных нетронутых бедер. Она не раздевалась полностью, но выглядывающая часть татуировки – то, что возбудило многих.       — А-Хань! Разве ты способна привлечь внимание кого-то более, чем просто отчаянного вора цветов?       С проявлением участия Цяо Луохань сбрасывает с себя верхние одеяния. Её способ более грубый, неотесанный. Это не та нежность и легкость, с которой Ду Пуса демонстрировала свою обаятельность и красоту.       Однако толпа все равно отреагировала, а Цяо Луохань ответила:       — Ты только и можешь что привлечь внимание своими оголенными ногами.       И Ло Фумэн в этот момент все поняла.       Пусть ей и пришлось наблюдать за происходящим целых полчаса, пытаясь найти причину сомнений. Главное, что проведенное время не оказалось потраченным впустую.       Дело было в татуировке Ду Пусы. Изображение, постоянно то и дело показывающееся из-под одежд, постепенно заставило собраться в голове цельную картину. Две клешни, выставленные наружу от тела, шесть коротких лап, и согнутый в угрозе хвост. Все выполнено в кроваво-красных цветах. Это татуировка – скорпион.       Ло Фумэн была достаточно хорошо осведомлена, чтобы знать про существование организации скорпионов. И их появление здесь стоило понимать как очень дерзкий ход. И поэтому эти двое станут наиболее удобными инструментами. Если это не случайная татуировка, и Ду Пуса, как и Цяо Луохань – шпионы, стремящиеся что-то выведать о Долине, то они определенно имели хорошие навыки.       После этого она отсчитывала почти секунды, дожидаясь окончания представления и момента, когда мужчины разбредутся. Время шло мучительно долго, однако все когда-то кончается.       Женщины после представления устали и все равно, даже без зрителей, ещё не переставали обмениваться язвительными комментариями друг с другом. Стоило полагать, не таким уж и лицемерием было их соперничество.       Цяо Луохань недружелюбно прищурила глаза и обернулась, когда ощутила рядом кого-то ещё.       — А? Это место не для женщин.       На губах Ло Фумэн на секунду расцвела усмешка:       — Верно. Я проследила за вашим выступлением. Можем поговорить в более тихом месте?       Никаких предложений нюй юэ посторонние не делали. Хозяин бы остановил их ещё на пороге. Это понимали и Ду Пуса, и Цяо Луохань. Единственные люди, которые могли как в своей собственности расхаживать здесь – призраки, причем достаточно высокопоставленные в долине.       Пока Чжао Ю колебалась, стоит ли доверять незнакомке, инициативу проявила Хуан Джу, оперевшись локтем о плечо первой:       — Найти укромное место здесь – та ещё задача, госпожа. Насколько большие у вас секреты?       Такой смелости Ло Фумэн не ожидала. Даже дерзости. И слова Ду Пусы сопровождались остатками соблазнительной улыбочки. Пусть она может и не знала, с кем имеет дело, вряд ли скорпионов настолько учили неосмотрительности.       — Достаточно, чтобы стены были не пропустили и звука.       Тогда уже вмешалась настороженная Цяо Луохань:       — Зачем именно мы?       — Ваш хозяин осведомлен.       В ответ Ду Пуса издала понимающее «о», и после этого отстранилась от Чжао Ю.       — Тогда я отказываюсь.       В пустынном коридоре на одну долгую неудачно затянувшуюся секунду установилась безумно неловкая напряженная тишина. До второго этажа едва слышно доходил гомон из голосов мужчин, которые обсуждали представление. Глотали комок безысходности и давились слюнями, зная, что нюй юэ – не те женщины, которых легко как прочих здесь заставить хотя бы снять все слои одежды.       И причина молчания была кристальна ясна для каждой из участниц разговора. Ло Фумэн не выглядела тем человеком, которая привыкла не получать то, что ей необходимо. А Ду Пуса была излишне упрямой.       Обстановка ощутимо накалялась. Ло Фумэн оставалась непоколебима и не собиралась уходить. Как и Ду Пуса менять свое решение.       Поэтому действовать решила Чжао Ю:       — Я согласна.       Резкость слов выдавала оставшуюся неуверенность, однако она уже приняла решение.       — В моих покоях не будет никого и ничего.       На это Ло Фумэн мягко улыбнулась и кивнула. Подозрительность с её стороны не исчезла, однако в этом случае Цяо Луохань важно лишь то, что эта незнакомка все равно выдаст свои условия. И если она была согласна поговорить даже с одной из женщин вместо двух, то у неё не было намерений убить. По крайней мере, У Хуан Джу будет время уйти.       Ду Пуса как-то неясно взглянула на Чжао Ю, словно хотела сказать так много всего, но могла лишь беспомощно направлять свои глаза в её сторону. Но в их отношениях было много пропусков и неясности, чтобы понимать друг друга без слов.       — Поэтому ты-то А-Хань и проигрываешь мне: вместо мужчин проявляешь интерес к женщинам.       На это Цяо Луохань нечленораздельно что-то рыкнула, прежде чем ответить:       — Перестань так называть меня.       Хуан Джу лишь усмехнулась:       — Никто этого не запомнил, уверяю. Они были очарованы представлением, а не тем, с какой мыслью мы открывали рот.       Больше Чжао Ю не стала времени тратить на разговоры и резко развернулась на пятках, чтобы взглянуть без капли сомнений в глаза Ло Фумэн. Теперь пришедшая незнакомка была удовлетворена четким желанием побеседовать в глазах Цяо Луохань.       Пробирались по вытянутым коридорам в тусклом освещении свеч две женщины, не проронив ни слова. Подходя к очередной двери, можно было услышать отзвуки какой-то мелодии. В «Тысячелетнем цветении персика» не было места шуму, гаму, суете – это заведение, куда люди приходили и забывали о проблемах в низменном удовольствии.       Покои Чжао Ю были достаточно роскошными и наполненным всем, чего она только пожелала для исполнения своей работы. Она не зря считалась одной из лучших нюй юэ, и поэтому хозяин всячески мог пойти ей на уступки в том, чтобы принести даже что-то излишне дорогое. К примеру, в волосах Цяо Луохань закреплена изящная заколка, и работа мастера сразу бросалась в глаза. Казалось, это был настоящий изумруд, просто принявший иную форму, только чтобы поддерживать волосы Чжао Ю в строгом высоком хвосте.       Достаточно просторное помещение также не было обделено толстыми стенами. Стоило притворить дверь – и услышать что-то за пределами едва ли возможно. Поэтому посетители к Цяо Луохань отбирались достаточно тщательно.       Закрывая за собой дверь, Чжао Ю сухо спросила:       — Желаете чаю?       Ло Фумэн вошла первая и успела оглядеться. Вид большой двуспальной кровати с великолепными белыми простынями заставил её огорчиться. У сосланных сюда судом женщин не было собственного дома. Только эти покои.       Приподнимая уголки губ в знаке дружелюбия Ло Фумэн ответила:       — Дорога отнимает множество сил, поэтому я не желаю долго затягивать беседу и задерживать Цяо Луохань. Я родом не из цзянху, и хочу помочь вам.       Стремившаяся незаметно вычистить и проверить свои ножи, незаметно закрепленные под одеждой, Чжао Ю обомлела. Не из цзянху – так мог представиться разве что человек из Долины Призраков. Теперь образ женщины в красном безупречно накладывался на то, что она знала о Призраке Радостных Проводов.       Однако Цяо Луохань не была намерена слушать это:       — Мне незачем верить тебе.       — Я действительно могу дать вам свободу. Тебе и Ду Пусе: вам больше не придется здесь находиться. Сверху – несколько слитков золота, чтобы никто из вас больше не нуждался в этой жизни в деньгах.       Речь Ло Фумэн звучала мягко и ненавязчиво, и из-за присутствия искренности в намерениях это было ещё более убедительно. Пусть у неё не было того ласкающего слух голоса Гучжу и его умения заставить любого заслушаться от развитого таланта рассказчика, но она знала, как идти с другими на контакт. Её глаза сразу подмечали желания женщин. И в борделях они всегда включали в себя одно и тоже.       Чжао Ю оказалась задета за живое. Ей было сложно вымолвить хоть слово. Может, Ду Пуса и смогла бы устоять перед таким предложением, но Цяо Луохань – нет.       Недоверчиво девушка хмыкнула:       — За это обычно требуется такая работа, которая просто заведет в могилу.       Ло Фумэн осторожно возразила:       — Вам придется лишь выполнить ту же работу, что и всегда. Пока моя усадьба будет полниться женщинами из «Тысячелетнего цветения персика», мало кто заметит вашу деятельность.       Стуча пальцами по рукам, сложенным на груди, Чжао Ю повела губами, оперевшись спиной о стену.       — «Вашу»? Что это значит?       — Действовать одной будет невозможно. Будет хотя бы один человек, который поможет освоиться.       Чтобы дать Цяо Луохань все обдумать, Ло Фумэн ненадолго замедляет темп разговора и снова оглядывается. Отсюда есть прекрасный вид на внутренний двор, однако сейчас там не было и доли той красоты, что оставалась запечатленной на картинах.       — Допустим. Ближе к сути, что мне нужно сделать?       — Не думаю, что это будет чем-то сложным для Цяо Луохань. Когда-то на территории «Тысячелетнего цветения персика» был дом ученого из Долины Целителей. После его смерти Долина Призраков не зря пробралась на эти территории, потому что ученый смог сохранить на бумаге то, как излечить любые внутренние травмы. Однако письмена вдруг исчезли после смены последнего Гучжу: осталось двадцать четыре человека, у которых они могли оказаться. Каждый из них прибудет в мою усадьбу и получит женщин как «награду за преданность». Я уверена, что они возьмут записи, если имеют их – никто не посмеет оставить письмена на территории Долины, где всё, что угодно, легко ходит из рук в руки.       Такой резко рванувший поток информации хлынул в мозг Чжао Ю, и та едва ли успевала все расставлять по полочкам и четко запоминать. Ей было необходимо не просто зазубрить информацию, но и проанализировать на месте и сопоставить с тем, что было ей известно.       — И мне нужно пройтись по каждому из них? Чтобы узнать про письмена и украсть их, если найду.       Ло Фумэн слегка подправила её:       — Как первоначальный план. Если не выйдет, я соберу их всех в одном месте, и перед тобой проколется тот человек, который имеет их. Тебе помогут после избавиться от этих призраков.       Чжао Ю не до конца понимала, в чем дело:       — Почему это должна сделать именно я?       В свою особенность Цяо Луохань не верила. Все сказки про избранных всегда проходили в детстве мимо неё. И дело, конечно же, заключалось не в этом. Ло Фумэн изначально была намерена использовать женщин как причину лишь собрать мужчин и не более. Однако теперь, из-за татуировки на теле Ду Пусы, ей было необходимо убедиться в своей гипотезе. Гучжу стоило знать положение дел, потому что сейчас не было того, кто мог бы заменить его.       — Ты красива лицом и телом, и из-за твоей работы нюй юэ, мужчины заранее будут пренебрежительно относиться к тебе.       Это показалось Цяо Луохань недостаточно убедительным, но она уже согласилась. Было поздно отказываться от работы.       — Я сделаю это, когда придет время.       — Меня зовут Ло Фумэн.       Чжао Ю недоуменно моргнула:       — Что?       — В знак моего доверия я представилась. Это позволит избежать некоторых проблем и, полагаю, ваш хозяин станет приносить вам еду лучше. После отдашь мне письмена в назначенном месте.       Эта сделка в недалеком прошлом стала точкой невозврата для Цяо Луохань.       И тогда ей сразу показалось, что эта идея – не та, за которую следовало браться.       Только последствия все равно излишне больно впивались в лицо как клыки диких зверей. Они стремились разорвать её, и чем дальше – тем меньше она старалась сопротивляться.       Дыхание спирает от попыток собраться и взять себя в руки. Все оружие так тесно прижимается к телу, что ощущается дополнительными конечностями. От волнения хочется закрыть глаза и спрятаться, лишь бы не продолжать это дело.       Ведь внутри она давно знала, в чем дело. Ду Пуса более ни разу не назвала её издевательским «А-Хань». Эти шутки канули в лету. Ду Пуса из-за своей упрямости и непреклонности характера никогда бы не считала кого-то своим господином.       Пусть она и попыталась бы разобраться в причине, однако Ду Пуса едва ли могла догадаться о том, что за последними событиями стояла Ло Фумэн. Хуан Джу не была глупа, но зачастую не обращала внимание на то, что говорила Цяо Луохань по делу. А с момента отправления в усадьбу, Ду Пуса каждый раз улавливала всю информацию, которую даже случайно могла обронить Чжао Ю.       Только стоило зайти разговору с Хуан Джу, как казалось… все в порядке? Они всё так же почти ссорились в своих разговорах. Однако того участия, которое обычно проявляла в спорах Ду Пуса, почти не ощущалось. Их разговоры не по делу стали словно пунктом в чьем-то списке ежедневных задач.       Могло ли это быть просто тем, что показалось? Чжао Ю очень хотелось в это верить.       Но стояла бы она в полутьме у покоев Ду Пусы, если бы была уверена в своей надежде? Стояла, затаив дыхание, и едва ли не становилась обманчиво выглядящим живым трупом. Рядом с этим господином – тогда, даже когда Хуан Джу впервые увидела его лицо – она выглядела более живой и искренней, чем с Чжао Ю. Искра, заинтересованность, что это было? Могла ли влюбиться Ду Пуса в этого господина? Мысль об этом показалась ещё более отвратной. Нет. Хуан Джу со слишком большим пренебрежением относилась к нему. Будь то более крепкий интерес или влюбленность, тогда бы она не стала просить Чжао Ю готовить.       Просто показалось.       Все размышления оборвались, когда тишину прервал стук в дверь. Цяо Луохань поджала губы. Как кто-то смог бесшумно подобраться? Она не услышала даже малейшего шороха.       И вскоре раздался голос Вэнь Кэсина:       — А-Пуса? Моя душа трепещет от волнения, не умаляй моих страданий и позволь мне войти. Я измучался волнением, дожидаясь полуночи.       Ответа не последовало.       Вэнь Кэсин и Чжао Ю могли простоять так до конца третьей стражи. На стук и голос так и не было никакой реакции. Поэтому Вэнь Кэсин, в конце концов, положил ладонь на ручку двери. "Ду Пуса" была не из тех, кто назначала встречи, но вместо удовольствия от беседы оставляла лишь привкус разочарования на языке.       Поэтому следовало полагать: что-то случилось с "Ду Пусой".