Отравленная ирония

Уэнсдей заснула на половине первого поста из блога Инид, хотя это и так оказалось дольше, чем должна была продержаться Аддамс по мнению Инид. Роман Бьянки и Ксавье, который то и дело возобновлялся, окончательно прекратился, особенно после всех событий учебного года. Инид едва могла поддерживать свой интерес к этой теме хотя бы ради Йоко, не говоря уже о читательской аудитории. Она подумывала о том, чтобы добавить раздел «Дорогая Эбби» («Дорогая Эбби» — американская консультационная колонка, основанная в 1956 году Полин Филлипс под псевдонимом «Эбигейл Ван Бюрен» (прим. пер.)), просто чтобы дополнить блог, но она была не совсем в том положении, чтобы давать советы по… чему-либо. Уэнсдей проснулась только тогда, когда багаж Инид доставили в её комнату. Инид чувствовала себя виноватой за то, что не понесла его сама, особенно учитывая, сколько он весил. Даже через тяжёлую железную дверь Уэнсдей грохот был значительным. — Ты привезла с собой Кубок По, Инид? — спросила Уэнсдей. — И не лги. — Нет! — слишком быстро проговорила Инид. Уэнсдей выгнула бровь, и это означало, что она знала, что Инид, по крайней мере, думала про это. — Я привезла много прикольных штучек. — Прикольных штучек? — Ну… Чай, пушистые носки… Твоя мама не сказала, что с тобой: простуда, рана от стрелы или что-то другое. — Ничего серьёзного, — проговорила Уэнсдей. — Мама слишком остро реагирует на всё. Как и всегда. Прими мои официальные извинения, чтобы всё было в лучших традициях твоего блога. — Ты тоже умеешь читать мысли? — вопрос вырвался изо рта Инид быстрее, чем она поняла, что спрашивать о таком было глупо. Она бы точно знала, если бы Уэнсдей могла читать её мысли. Они больше не были бы друзьями. — Что? — удивилась Уэнсдей. — Не глупи, Инид. Я читала твой блог. — Ого, — Инид снова проклинала свой светлый цвет лица. Возможно, по сравнению с Уэнсдей, она была слишком румяной, но вот Уэнсдей никогда не краснела. — Нужно было сказать. Тогда бы я не стала его тебе читать. — Всё в порядке, — сказала Уэнсдей. — Я не слушала. Инид закатила глаза. Затем она посмотрела на часы с чучелом кукушки, стоящие на столе Уэнсдей, после чего ахнула. — Уже почти семь. Ты готова поужинать со всеми или хочешь, чтобы я что-нибудь принесла тебе? — Ты согласна поужинать с моей семьей? — Уэнсдей, тебе нужно… — Перестань суетиться, — прервала она. — Я в полном порядке. Я полагаю, с тобой тоже все будет нормально. Ты уже встречалась с мамой, и она худшая из всех них. Пагсли не кусается. Ну, может быть, время от времени немного пощипывает, но всё это в удовольствие. — Я привыкла к братьям, — ответила Инид. — Сочувствую, — Уэнсдей сняла больничное одеяло, обнажив платье, которое она носила в свой первый день в Академии. Оно было таким же отвратительным, каким запомнилось Инид. — Ты идёшь? — Конечно. Показывай дорогу. Уэнсдей повела их вниз по лестнице, а затем через гостиную, которую Инид видела по прибытии. Ковёр из медвежьей шкуры зарычал, когда они прошли по нему. — Ой, тише, Бруно, — зашипела Уэнсдей. — Ты такой сварливый в последнее время. Бруно зарычал в ответ, и Инид стала меньше переживать из-за всех этих чучел. Остальные члены семьи всё ещё сидели за массивным обеденным столом, очевидно, только что решив какую-то проблему, связанную с выбором Пагсли по поводу сервировки стола. — Я просто пытался помочь, мама. — Это не подходит, — Мортиша забрала у него из рук разделочный нож и заменила его тесаком. — Привет, девочки. Ларч уже расставил тарелки, серебряные супницы и глиняные горшки, которыми был заставлен их обеденный стол. Инид немного нервно смотрела на все закрытые крушками блюда, но когда крышки с размаху были сняты, острый нюх волчицы оживился. — Тамале? — Кабачки и черная фасоль, — ответила Мартиша. — Надеюсь, тебе придётся это по вкусу. Боюсь, я забыла спросить о каких-либо диетических требованиях, когда звонила тебе по сотовому телефону. — О, не беспокойтесь. Оборотни едят практически всё. В случае с моими братьями это буквально. Пагсли и дядя Фестер тут же принялись за дело. Инид подождала несколько минут, чтобы убедиться, что семейство Аддамс не собирается произнести какую-нибудь сатанинскую благодарственную речь, прежде чем начать трапезу. — Это восхитительно, миссис Аддамс, — сказала она, едва вспомнив, что нужно сначала проглотить еду. Манеры оборотней за столом могли быть немного небрежными. — Даже лучше, чем то, что я пробовала в Испании. — Просто Мортиша, дорогая. Большое спасибо. Это старый семейный рецепт Аддамсов, но без традиционных водяных монстров. Теперь они находятся под угрозой исчезновения. Гомес передал то, что осталось от соуса чили, Уэнсдей, предварительно утопив в нём свои тамале. — Как ты чувствуешь себя сегодня, моя маленькая грозовая тучка? — Мрачно, — ответила она. Мортиша хлопнула в ладоши. — Ты уже почти вернулась к прежней версии себя. Я знала, что дружелюбное лицо подруги поднимет тебе настроение. — Почти уверена, что это всё из-за фармацевтических препаратов, — ответила Инид. — Но спасибо за похвалу, мис… Мортиша. — Наркотики? — спросил дядя Фестер. — Только те, что продаются без рецепта, — проговорила Инид, снова немного нервничая. Может быть, Аддамсы не использовали Найквил по какой-то причине. Кроме того факта, что он был изобретен в прошлом веке. Дядя Фестер вздохнул. — Вот они, дети в наши дни. Дай мне знать, если когда-нибудь захочешь чего-нибудь покрепче. — Ну, ну, дядя Фестер, — мягко упрекнула его Мортиша. — Ты даже не спросил, а вдруг у неё аллергия. Инид, дорогая, я надеюсь, что для твоей семьи не было слишком большим неудобством расставаться с тобой во время каникул. — О, э-э, это… нет, — это прозвучало не правдоподобно, поэтому Инид продолжила: — Вообще-то, я подумывала о том, чтобы пожить некоторое время у бабушки. После того, как дедушка скончался в прошлом году, мама пыталась отправить её на ферму на севере штата, но у бабушки всё ещё неплохой доход от её линии по уходу за волосами, так что она сняла милую маленькую квартирку рядом с Кастро. (*имеется в виду город в Чили (прим. пер.)) Гомес хлопнул в ладоши. — Оо. Как у него дела? В прошлом месяце он прислал мне коробку отличных сигар. Без опознавательных знаков, конечно, после того как он… — он сделал жест, словно перерезая горло. — В шестнадцатом году, но я бы узнал эти сигары где угодно. (* имеется в виду Фидель Кастро — кубинский революционер, государственный и партийный деятель, умер по неизвестной причине в 2016 году (прим. пер.)) — Не тот Кастро, mon cher, — сказала Мортиша. Услышав это ласковое обращение, Гомес оторвался от еды, чтобы поцеловать её руку. Она продолжила есть левой рукой. Было странно видеть настолько влюблённую пару. Мама Инид всегда вела себя так, словно терпеть не могла находиться рядом с отцом. Как будто у них был какой-то союз двух оборотней с дробовиками. И было очевидно, кто именно командовал в их отношениях. — На что похож Алькатрас? — спросил Пагсли, очевидно, и так долго сдерживаясь и не задавая этот вопрос. (Алькатрас — бывшая федеральная тюрьма строгого режима на острове Алькатрас, в 1,25 мили от побережья Сан-Франциско (прим. пер.)) — В наши дни довольно скучно, — ответила Инид. — Но один из моих дядей — рейнджер, который работает там во время туристического сезона. Он рассказал мне всё то, о чём они не говорят во время тура. Ты знал, что в 1930-х годах заключенным даже не разрешалось разговаривать вне времени приема пищи? — Варварство, — в голосе Пагсли звучал благоговейный страх. — Это была одна из немногих тюрем, где разрешался горячий душ, но только для того, чтобы у заключенных было меньше желания сбежать по воде, — добавила она. Экскурсия Инид по Алькатрасу была интересной, но камеры слишком сильно напомнили ей «Клетку Люпина». Пару лет назад, в средней школе, её мама была уверена, что сон каждую ночь в их семейной «Клетке Люпина» простимулирует превращение Инид. Потребовалось заболеть пневмонией, чтобы убедить её в обратном. — Оттуда когда-нибудь сбегали? — Подтверждённой информации нет, — ответила Инид в стиле Уэнсдей. — Но пятеро беглецов предположительно утонули, и их больше никто не видел. «Вдохновительница» волчицы закатила глаза, но Пагсли даже не обратил на это внимание. — Девочки, вы присоединитесь к нам на вечернем собрании? — спросила Мортиша. — Нет, — отказалась Уэнсдей. — Я снова плохо себя чувствую. Она действительно выглядела немного бледнее, но это вполне могло быть реакцией на мысль о дополнительном времени, проведенном с семьей. — Инид? — обратился к ней Гомес. — А как насчёт тебя? Можем посмотреть на детские фотографии Уэнсдей. — Мне нужна её компания, — ответила Уэнсдей прежде, чем Инид успела что-либо сказать. — Чтобы лечь спать? — спросил Пагсли. — Просто признайся, что хочешь не ложиться спать допоздна и заплетать друг другу косички, — сказала Инид. Уэнсдей выглядела так, словно её вот-вот стошнит. Хуже. — Признай это, — Инид пожертвовала бы своим шансом на просмотр детских фотографий, чтобы не ставить свою подругу в неудобное положение, но волчица не стала бы это делать, не потребовав что-нибудь взамен. — Мои волосы в полном порядке, — прошипела Уэнсдей. — Но я считаю, что твои не помешало бы немного исправить, — небольшая пауза. — Хорошо. Я хочу заплести твои волосы, Инид. Синклер пришлось взять третью порцию тамале, чтобы скрыть свой румянец. Как всегда, Уэнсдей закончила их разговор на том, что хочет отомстить Инид за свое вынужденное неловкое положение. И месть будет кровавой.