Целитель с того света

Солнце взошло высоко, но скрывалось за серыми тучами, периодически проскакивая в маленьких щелочках. Я сидела у слабого костра, поджав под себя ноги и вглядывалась в плывущий дым, как будто могла увидеть в нём то, что сейчас творится у подножия Эребора. Войско ушло несколько часов назад, но я осознала это только сейчас, взглянув на небо. Солнце стояло в зените. Неужели уже столько времени прошло? На сердце было неспокойно. Как будто что-то выдёргивали из груди, по ниточке. Не из-за битвы. Даже не из-за страха за исход. Из-за Него. После того удара посохом Гэндальфа во мне что-то изменилось. Словно он разрушил стену, которую я сама воздвигла у себя в голове, чтобы не думать о Трандуиле, забыть когда-то давнюю симпатию ещёк экранизованному персонажу. Мысли хлынули, как вода, смывая всё вокруг. Он не выходил из головы. Не давал сердцу покоя. В голове невольно всплыли воспоминания. Прогулки по саду, мелкие стычки, редкие посиделки… И то, как с едва заметной улыбкой, как оказалось позже, заплёл мне колоски. Мы тогда пили вино, сидели в комнате с Леголасом и Галадриэль. Я почти не помнила конец вечера. Но на душе остался тёплый, тихий след, как после песни, чей мотив ты не можешь забыть. Резко мотнула головой, прогоняя эти воспоминания. Нет. Нельзя. Он — король. Я — лишь целитель. Наши пути расходятся. Он легко одурманит, вселит ложную надежду… и оставит. Как сломанную куклу. Эльфы, если не ошибаюсь, любят только раз. А его любовь давно погребена под корнями тысячелетий. Я — не она. Судорожно втянула воздух. Под грудью сжалось что-то колючее. Нужно сменить пластинку. В голове всплыли навязчивые мысли о сражении. Скорее всего, которое, уже в процессе. Лучше бы я не знала, чем всё закончится. Как же мне их жаль… Закрыла глаза, выдыхая тяжесть. Лишь бы ненадолго забыться. Вдруг — лёгкое, едва ощутимое касание на плече. Вздрогнула и обернулась. Позади стоял Лэгрим. Высокий, сдержанный. Длинные русые волосы сверкали в свете солнца янтарём. Глаза — серо-зелёные, холодные и глубокие, но сейчас в них жила какая-то особая мягкость. — Тебя что-то тревожит? — прозвучал спокойный голос Лэгрима. Я хотела сказать «нет». Уже открыла рот и замолчала. Покачала головой. Внутри всё протестовало: не делись. Не раскрывайся. Но внезапно пошла против своей же воли. Решилась. Я ведь не одна здесь. Я не должна сгорать в этом молчании. — Я… боюсь, Лэгрим, — прошептала, нервно потирая ладонью ткань брюк, — эта битва… Она заберёт слишком много. Эльф опустил глаза. В уголках губ появилась сдержанная, почти горькая улыбка. — Это и есть сражение. Мы никогда не уходим с неё прежними. Но Ар-Трандуил — мудрый, хороший король. И в битве, и в мире. Он не поведёт нас в бессмысленную смерть. Всё будет хорошо. Он выстоит. Мы выстоим. Он присел рядом, сложив руки на коленях. Сидел молча. Не требуя, не навязываясь. Просто был рядом. Иногда молчание говорит громче слов. Я кивнула. Но в сердце знала: всё не будет хорошо. Я догадывалась, что будет после. Как Трандуил сядет на трон, уставший, опустошённый, сломленный… Как погрузится в собственные мысли. И, главное, я ничем не смогу помочь.

***

Я задремала у потухшего костра, подставив лицо слабому вечернему ветерку. Угли уже не грели, но усталость валила с ног. Не спала всю ночь, да и человек я, как никак, хоть и бессмертный. Н-да уж, вспомнить приключение с гномами, приходилось не спать от нескольких суток и больше. А тут… Быстро привыкаешь к хорошей жизни. Сознание медленно уплывало в забытье. Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в сон — лёгкое касание ветки о плечо. Открываю глаза и понимаю, что стою посреди поля, затянутого дымом и гарью. Где-то впереди раздавался голос Бильбо — он звал меня, но я не могла разглядеть его в клубах пепла. — Элен... Элен! Где ты? Рванула вперёд, спотыкаясь о тела павших, не разбирая, были это эльфы, гномы или орки. Земля была липкой от крови, воздух выедал глаза. Вдруг передо мной возник силуэт — благородный олень, лежащий на боку. Его шерсть была испачкана грязью, а огромные глаза, полные боли, смотрели прямо в глаза. Подойдя ближе, увидела Трандуила. Эльф лежал рядом, раскинув руки по обе стороны. Будто хотел обнять весь мир. Его доспехи были пробиты в нескольких местах, а из ран сочилась тёмная, почти чёрная кровь. Ядовитые стрелы… — Нет… — сорвалось отрицание с губ. Бросилась к нему, падая на колени. Руки предательски задрожали. Я должна его исцелить. Не могу позволить умереть. Не здесь. Не так. — Держись! Трандуил слабо повернул голову. Его рука, окровавленная и холодная, дрогнула и потянулась к моему лицу. — Элен… И в тот же миг он исчез. Всё изменилось. Поле сражения исчезло. Был лишь мрак. Вместо Трандуила передо мной встала тень. Чёрный, бесформенный силуэт, будто вырезанный из самого ночного неба без звёзд. В ушах зазвенело, голова раскалывалась от внезапного гула. — Ты не спасёшь его, — прошептал кто-то. Зжмурилась, но голос будто звучал внутри. — ТЫ НИЧТО И НИКОГО НЕ СПАСЁШЬ. Я вскрикнула и проснулась от резкого движения. Кто-то касался моих плеч. — Нет! Тело среагировало раньше сознания. Кулак со всего размаху врезался во что-то мягкое. Раздался глухой звук. До ушей донёсся лёгкий вздох. Открыв глаза, увидела Лэгрима. Он сидел на земле, придерживая скулу, смотря с искренним недоумением. — Элен? Метнула взгляд по сторонам — лагерь, деревья, Турион, который только что подбежал на крик. Его рука лежала на рукояти меча, но, увидев нас, он замер в недоумении. — Что происходит? — спросил он, переводя взгляд с меня на Лэгрима. — Не знаю, — Лэгрим лишь пожал плечами. — Она только что ударила меня. Пальцы задрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь унять дрожь. — Прости, — выдавила из себя. — Мне приснился кошмар. Лэгрим поднялся, отряхнулся и кивнул, но Турион не собирался отступать. — Что тебе приснилось? — спросил эльф, присаживаясь рядом. Закрыла глаза. По коже пробежался табун мурашек, стоило вспомнить происходящее. — Сражение. Много крови и смерть, — краткость — сестра таланта. О странной тени и словах решила умолчать. Этот разговор — только для Гэндальфа. Или Трандуила. Лэгрим протянул флягу с водой. Я сделала глоток. Холодная влага немного прояснила мысли. — Кажется тебе пора прекращать думать об этом, — Лэгрим тихо засмеялся. — Иначе изобьёшь здесь всех. — Это была случайность!

***

День тянулся долго, словно тягучий мёд, застывший на солнце. Воздух был наполнен ароматом полевых цветов и сосновой смолы, а свет солнца лениво золотил шатры Лесного народа. Я успела немного вздремнуть не в силах бороться с тревогой. Потом неспешно обошла шатёр Трандуила — самый высокий, самый величественный из всех. Даже здесь эльфы постарались выделить его. До наступления вечера удалось закинуть хоть что-то в рот. Эльфы внезапно вспомнили, что в их рядах всё ещё присутствует человек, что не ел со вчерашнего дня. В прочем, голода я не чувствовала на удивление. А может просто не обращала на него внимания. Для успокоения души настояли выпить бокал вина, хоть я и отказывалась. Где первый, там и второй. А потом потянет на необдуманные поступки. Время шло. Вести всё не шли и не шли. День будто дразнил меня своим безмолвием. Всё ближе был вечер, когда воздух начинает наливаться синим холодом, звуки стихают, уступая место ожиданию. Вдруг — голос. Голос, который вонзился в воздух, как стрелы в тело. — Готовьте места! У нас раненые! Элен, понадобится твоя помощь! Это был Гэндальф. Он появился, как всегда, внезапно, словно шагнул сквозь саму ткань мира. Едва я улыбнулась, увидев его — такая знакомая, спасительная фигура — как его крик пронёсся над поляной, и всё застыло. Мой разум на секунду отшатнулся от слов, не желая понимать. Нет, нет, нет… Только бы сон не сбылся. Не должен. В этой битве Трандуил вышел целым… Я уже бежала к месту, откуда доносились шаги и торопливые голоса. Опасения подтвердились. Длинные волосы были спутаны, перепачканы, лицо бледнее самой лулуныа в доспехе зияла дыра. От копья или меча, неизвестно. Но даже в таком состоянии — даже в этом ужасе он был прекрасен, величественен, как павший король из древних легенд, не сломленный до конца. Сердце сжалось, словно его заключили в кулак. Не думая, бросилась вперёд. — Положите его на землю, быстро! — крикнула, не узнав собственного голоса. Он стал резким, властным. Эльфы, носившие носилки, опустили Трандуила на растеленные плащи, я же опустилась рядом с ним на колени, руки задрожали. Вещий сон… Быть не может. Это было предупреждение, это… Элен, не сейчас. Не думай об этом. Следом принесли других. Кто-то кричал, звал по именам, один из стражей обмолвился: — За лекарем послали во дворец… он будет здесь к ночи. К ночи? Здесь каждая секунда на счету, какая ночь… Нахмурив брови, выдохнула, закатала рукава, села на колени рядом с Трандуилом. Прижала ладони к его груди, закрыла глаза. Мне нужно было сосредоточиться. Найти в себе ту силу, что просыпалась во мне с тех пор, как я прибыла в этот мир. Даже не пугало то, что я не знала всех тонкостей. Опыта толком не было, не считая исцеления эльфов в лазарете. Хотя я могла… Чёрт, Элен, ну кто мешал тебе читать те книги? Не зря же Элронд дал их тебе! — Слушай меня… — прошептала, не зная, слышит ли меня эльф. — Ты не смеешь уйти. Ты нужен своему народу. Приложила руки к его ранам. На боку зиял глубокий порез, уже почерневший по краям. Пальцы коснулись кожи. Боль пронзила так, будто это ранили меня. Дыхание перехватило, но я не отпрянула. Внутри что-то вспыхнуло — как пламя, что дремало до этого. Тёплый свет наполнил ладони. Силой воли направила энергию в тело Владыки. Ощущала, как его кровь сопротивляется, как яд боли опутал его сердце. Я словно шла по тонкому льду, над бездной. Не имея права оступиться. Вернись… Вернись, умоляю. Вернись ко мне, к народу. Руки дрожали, но я продолжала. Снова и снова. Сначала на главной ране. Потом на плечах — стрела прошла навылет. Зажала её пальцами, пока один из эльфов осторожно вытащил наконечник. Сознание постепенно мутнело. Силы уходили. Трандуил начинал дышать ровнее. Лицо его уже не было таким бледным. И этого было достаточно, чтобы я не сдавалась. Работала молча, методично. За ним были и другие. Помогала, чем могла. Но каждый раз возвращалась к Трандуилу. Он был якорем. Причиной. Прошло ли полчаса или вечность — не знала. Лишь когда чья-то рука легла мне на плечо — чья-то тёплая, тяжёлая ладонь — подняла голову. Гэндальф. — Ты справилась, — мягко сказал старик, улыбнувшись. Посмотрела вниз. Трандуил всё ещё лежал без сознания, но дыхание его стало ровным. Кожа принимала естественный оттенок. Он жил. Опустила голову ему на грудь, не волнуясь, смотрит ли на это кто-то посторонний. Позволила себе выдохнуть и только теперь поняла, как сильно дрожит всё моё тело. Он был жив. — Тебе нужно отдохнуть, — снова послышался голос Митрандира. — Ты потратила много сил. — Всё в порядке, — поднявшись с колен, взглянула на Гэндальфа, улыбнувшись. — Я чувствую себя куда лучше, чем ожидалось. Гэндальф, скажи… — внутри всё снова сжалось, — Кили, Фили и Торин… Они...? — старик молча кивнул. — Могу ли я удалиться на некоторое время? Присмотришь за Владыкой? Я хочу попрощаться с ними. — Только не пытайся идти против воли судьбы, — старик нахмурился брови. — Их можно вернуть к жизни, но понадобится больше усилий, — слова мага прозвучали как намёк. Я тебя предостерёг, а там сама решай, как поступать. Во мне боролось две личности. Одна кричала, что я должна попытаться. Что смерть — не конец, а лишь тень, которую можно рассеять. Что если есть в мире хоть один шанс — его нужно схватить, не думая о последствиях. Она рвалась вперёд, не слушая разума, не принимая утрату. Вторая же. Вторая предостерегала. Если вторгнуться куда не следует, можно повлечь непременно много беды. А Средиземью бед хватает и без этого. Медленно шла к Эребору. Два голоса разума внутри спорили, не умолкая. У подножия горы ветер был особенно резким, неся за собой запах крови. На стене Одинокой Горы висела верёвка. Старая, грубая, на вид тяжёлая. Ухватилась за неё и начала подниматься. Руки скользили. Камень царапал кожу. Пальцы сводило от непривычки. Я должна была подняться. Когда я, вся в поту, выбралась на вершину, первое, что я увидела — это Бильбо. Он стоял там, будто ждал. — Я знал, что ты придёшь, — тихо сказал хоббит, грустно улыбнувшись. Его голос был усталым. Я кивнула. Мне не нужно было объяснять, зачем я здесь. Он и так всё знал. Бэггинс помог пройти к центу горы, где покоились тела маленьких героев. И с каждым шагом сердце сжималось всё сильнее. Зал был погружён в полумрак. Каменные плиты, резные стены, глухая тишина. Они лежали передо мной. Фили. Кили. Торин. Сделала шаг. Дыхание перехватило. Трое гномов. Мои друзья. Было непривычно видеть их такими… неживыми. Они были неподвижны, как изваяния. Спокойные. Молчащие. Как будто спали, но без снов. Слёзы подступили к глазам. Я не смогла сдержать их. Всё, что было замуровано внутри, вдруг сорвалось с цепи. Посмотрела на Бильбо. — Если я попробую вернуть их? — взглянула на хоббита. Бэггинс ничего не ответил. Лишь смотрел. Долго. Тишина в зале стала тяжелее свинца. Хоббит подошёл ближе. Взял за руку. Его пальцы были тёплыми, крепкими. Он отвёл меня к остальным гномам. Чувствовала взгляды на себе, как иглы. Но не отводила глаз. Бильбо подошёл к Балину и что-то прошептал. Тот поднял брови, посмотрел на меня долго. Глубоко. Затем Балин передал слова следующему. И так — по кругу. Шёпоты гулко катились по залу, как эхо чуда. Наконец Балин вышел вперёд. На старом лице появилась легкая улыбка. — Элен... Мы скорбим, как и ты. Но даже великая боль не повод играть с судьбой. Они умерли достойно. И мы не забудем их подвигов. Пусть покоятся с миром. Почувствовала, как сердце сжалось в узел. Кивнула. Не потому что согласна. А потому что должна была. Слёзы снова жгли глаза, но я не проронила ни слова. Фили и Кили. Мой старые друзья, с которыми частенько болтали по вечерам у костра, когда устраивали привал. С ними я чувствовала себя не лишней, которой была на самом деле. Торин… благородный, непреклонный. Даже в смерти — словно глыба из гранита. Я больше не могу. Повернулась и пошла прочь. Бильбо помог мне выбраться. На свежем воздухе, наконец, не выдержала. Опустилась на колени, схватилась за землю. И зарыдала. Беззвучно. Всё смешалось в один сплошной ком. Ранение Трандуила, смерть гномов. Сумасшествие… Слёзы текли по щекам, пропитывали воротник, капали на холодные камни. Бильбо тут же оказался рядом. Обнял крепко, как родного человека. Мы сидели так долго. Он тоже тихо всхлипывал. Как будто скорбь была одной на двоих. Ветер выл над нами. Гора, казалось, дышала тяжестью. Успокоиться было не так уж и просто. Утерев слезы рукавом от рубашки, выдохнула. Щёки неприятно жгло. Будто кто-то провёл по ним раскалёнными иглами. Нос заложен так, что каждый вдох давался тяжело. Шмыгаю — тихо, брезгливо. Ненавижу этот звук. Этот детский, беспомощный звук. Но дышать иначе невозможно: горло сжато, будто перетянуто шнуром, и даже глоток воздуха даётся с трудом. В уголках губ чувствуется противный солоноватый вкус моих же слез. — Я возвращаюсь к эльфам, — шепчу тихо, будто хочу, чтобы услышал это лишь Бильбо. — Там много раненых. Ранен король, — Бэггинс понимающе кивнул. Коснулась руки хоббита, улыбнувшись. — Не спеши возвращаться в Шир. Книги, приятная домашняя обстановка и камин могут подождать. Побудь ещё здесь. Заглядывай во дворец Трандуила. И пусть даже если эльф будет против. Ты ведь знаешь, я упертее барана. Бильбо рассмеялся, согласившись с тем, что я действительно упертее не то, что барана, а гнома. Подобных мне ещё поискать нужно. В последний раз взглянув на Эребор, на эту величественную, скорбную глыбу, пошла прочь, махнув хоббиту рукой на прощание. Нужно спешить, иначе эльфы оставят меня здесь, а до дворца Трандуила добираться в одиночестве я не горю желанием.