Целитель с того света

Потеряла счёт во времени. Кажется, прошло три дня… После сражения, мягко говоря, поселилась в лазарете. То и дело приходилось бегать от эльфа к эльфу вместе с Элендилом. Помогали друг другу, как только могли. Вымотались одинаково, я, возможно, даже больше. Всё-таки у эльфа тысячелетний стаж и выносливости намного больше. А я без пяти минут целитель, который по сей день забывает вернуть книги себе на руки, чтобы продолжить изучать целительскую деятельность. Куда уж там… Ворон на потолке считать куда интереснее. — Тебе стоит отдохнуть, — Элендил присел за стол, который находился в лазарете, в отдельной комнате. Это, будем так называть, опочивальня лекаря. Здесь можно спокойно посплетничать, подремать, но не поплакать. А так хотелось… Особенно последнее время. Чересчур всего навалилось на мою и так рыжую голову. — Тебе тоже, — покосилась на эльфа. Я не единоличница. Не в этом случае. Элендил усмехнулся, но ничего не ответил. Пару минут сидели в тишине. Я рассматривала пальцы на руках, причём с таким неподдельным интересом, как будто впервые узнала о их существовании, Элендил же смотрел в окно, думая о чём-то своём. И всё же, тишине было не суждено продлиться долго. — Элен, расскажи о себе, — прервал гробовую тишину эльф. — Я знаком с тобой не первый месяц, но, кроме имени, ничего не знаю. — Знаком не первый месяц, а видишь всего второй раз, — удалось снова вызвать улыбку на лице лекаря. — В таком случае, с тебя встречный рассказ. Что ж, с чего бы начать? — задумчиво закусила ноготь на большом пальце, потупив глаза в деревянный стол. — С банального. Мне двадцать семь, — закинув ногу на ногу, скрестила руки на груди. А может и двадцать восемь, давненько в календарь не заглядывала. — О месте проживания и семье я умолчу, неприятная тема, — соврала. Иначе, из обычного рассказа повествование перешло бы в сказку с плохим концом. Эльф понимающе кивнул. Минус одна проблема. — О своих способностях узнала относительно недавно, года эдак три назад, — снова соврала. Даже нет, решила приукрасить, будем ложь называть немного иначе. Благодаря чему и как узнала, вдаваться в подробности не решила, чтобы не наворотить несусветного бреда, который потом и ковшом не расхлебать. — Ушла из дома, никому ничего не объяснив. Даже записки не оставила, — по сути, именно так и было, даже записки не оставила. — Решила стать скитальцем, использовать силу, дарованную Эру, во благо. Со временем заблудилась в лесу, как оказалось позднее, неподалёку от Гондора, где меня нашли охотники, — плавно рассказ о себе перетёк в повествовании о том, как начинались приключения. — Доставили в Гондор, хотели отправить на ковёр к самопровозглашённому королю, но между королём и мной встала преграда в виде мужчины и имя ему Айдан. Чем руководствовался гондоровец, приглашая незнакомку в свою обитель, где, прошу заметить, была женщина на сносях, не знаю. Возможно сам Эру решил повернуть исход событий именно таким образом, кто знает, но почувствовала я неладное. Айдан попросил оказать помощь его супруге, а я не посмела отказать. К сожалению, сам процесс исцеления пришлось оставить на Айдана, а самой бежать прочь из Гондора. Кто-то донёс королю, что в стенах города появилась рыжая эльфийка и он, соответственно, пришёл в ярость. Ну, а дальше… Далась в бега, сперва на лошади, потом своим ходом. Встретила Гэндальфа, отправилась с гномами в поход, не один раз пожалев о согласии на этот опрометчивый поступок. И, в конечном итоге, очутилась, вместе с гномами, за решёткой. Ох, кто спросит, скучно ли я жила, будет что рассказать, — рассмеялась. — Больше рассказывать и нечего. Детство своё не помню, юность… Читала книги, любила мечтать, собственно, как и все девицы моего тогдашнего возраста. В любви не везло, — махнула рукой, — даже вспомнить нечего. А теперь, твоя очередь! Давай, мне очень интересно, живёшь ты дольше меня, что-то интересное да должно было произойти. — К сожалению, Элен, моя жизнь, хоть и долгая, но не наделена такими яркими красками, как твоя. Прожил я четыре тысячи восемьсот двадцать три года, — Элендил снова уставился в окно. Создавалось впечатление, будто эльф пытался вспомнить что-то такое, что могло хоть немного удивить. — За этот промежуток времени я повидал… немало. Но среди этого нет того, что могло бы заинтересовать тебя так, как меня заинтересовал твой рассказ, — на лице мужчины появилась горькая усмешка. — Не рассказывай мне сказки, — хмыкнула, решив подбодрить эльфа, сподвигнуть хоть на какой-нибудь рассказ, пусть и скучный. — За три тысячи лет с хвостиком не могло не произойти ни одного интересного случая. Я не верю в это! Разве у тебя не было юношества? Не совершал никаких ошибок в жизни, сперва о которых жалел, а потом, в далёком будущем, смеялся с них же? — Элендил молча поджал губы, на щеках показался еле заметный румянец. Эльф мотнул головой. Да ну нафиг! — Мой отец был лекарем. Всё своё сознательное юношество я провёл в библиотеке, изучая эльфийскую медицину, травы, методы исцеления. В свободное время от медицины учился фехтованию. Отец видел во мне себя. Вы поглядите, младшая копия Трандуила нарисовалась. Ты, случайно, не внебрачный сын Орофера? Хотя, сходств с Трандуилом у тебя — один процент, который занимают уши. В прочем, Элендил мог пойти в мать. О, боги, как эта мысль вообще взбрела мне в голову? — Ох уж эти родители, — хотелось закатить глаза, да цыкнуть как следует, но желание не обидеть этим жестом Элендила было куда больше. — Ты уж прости, это моё мнение, но я считаю подобное глупостью. Когда родители видят в детях лишь отражение себя и навязывают им свой путь, они не просто лишают их мечты — они крадут у мира уникальную мелодию, которую ребенок мог бы сыграть, и заменяют её фальшивой нотой, скопированной с чужого листа бумаги, — на лице Элендила вновь появилась горькая ухмылка. Всё же надавила на больное. — Ты не подумай, я не осуждаю твоего отца, ни в коем случае, просто… У каждого должна быть своя уникальность. Представь, ты смотришь в глаза своего чада и видишь не новую вселенную возможностей, а лишь зеркальное отражение собственных амбиций, обрекая его на повторение пройденного пути вместо открытия неизведанного. Мне знакомо это. Очень, — затеребила пуговицу на рубашке. — Моя мама хотела, чтобы я обучала детей, ведь считала меня крайне умной и начитанной. Она почему-то верила, что благодаря мне, в далёком будущем, произойдут кардинальные изменения, но увы… Меня тянуло к медицине. И как бы она не настаивала на своём, я выбрала тот путь, что был мне по душе. И, знаешь, ничуть не пожалела. Тяжело в учении, легко в бою. — Я тоже… ничуть не пожалел о том, как сложилась моя судьба. Закрыв глаза, хмыкнула. Будь по-твоему. Так или иначе, горькие усмешки говорят всё сами за себя. — Что ж, думаю, на сегодня достаточно замысловатых речей, — улыбнулась. — Нужно проверить раненных и я, пожалуй, оставлю тебя ненадолго. Хочу смыть с себя всю грязь и сменить одежду, в ней мне хоть и комфортнее, но качество ткани с вашим не сравнится, — как показатель, под белой рубашкой предательски кольнула кожа и рука непроизвольно потянулась почесать это место. Заметив слегка подавленное и задумчивое состояние эльфа, вздохнула. Где-то я, всё-таки, перегнула палку. Или, как и большинству, Элендилу не понравилась правда. А может это и вовсе показалось глупостью… — Не принимай мои слова близко к сердцу, Элендил, — встав со стула, дотронулась ладонью до плеча эльфа. — Это всего лишь моё мнение. Не держи обиды. — Я и не думал вовсе, — хитро улыбнулся лекарь. — Признаться, я задумался над сказанным. И в чём-то я солидарен с тобой. Идём, осмотрим раненных. После же я иду навестить Владыку. — Можно мне с тобой? — вопрос непроизвольно сорвался с губ. — Хотя, нет, сомневаюсь, что меня пропустят в Его покои. — Если ты понадобишься, я непременно вызову, — улыбнулся Элендил, ласково потрепав по макушке. После ванны вернулась в лазарет, решив сделать обход. Эльфы стремительно шли на поправку, раны по мере возможности затянулись, но бинты с тела снимать никто не спешил. Возможно процесс пошёл бы намного быстрее, дай эльф мне возможность потрудиться немного кропотливее. Но, увы, для целителя с малым опытом, как выразился Элендил, рисковать не стоит. После обследования вернулась в лекарскую опочивальню и, закинув ногу на ногу, стала смотреть в окно. Закат постепенно окрашивал Эрин Гален в теплые, золотистые тона, проникающие даже в стены лазарета. Сквозь широкое арочное окно открывался вид, преображенный уходящим солнцем. Деревья, что днем казались серебристыми, теперь пылали мягким оранжевым светом. Река, которая ранее искрилась золотом, теперь отражала в себе небесный пожар, превращаясь в огненную ленту, извивающуюся среди деревьев. Холмы на горизонте, окутанные дымкой, приобрели пурпурный оттенок, и их очертания стали еще более призрачными и далекими. Дело близилось к ночи… Интересно, как чувствует себя Владыка? Пошло ли моё исцеление ему на пользу? — Элен! — раздался приятный тембр голоса. — Если тебя нет в личных покоях, значит ты здесь. — Чего тебе, Лэгрим? — встав со стула, медленно показалась в дверном проёме. — Пришёл царапинку на щеке залечить? — в голосе прозвучала шутливая насмешливость. Заметив неподалёку стоящего Элендила с приподнятой бровью, улыбнулась, а после махнула рукой, мол расскажу, но позже. — Нет, — буркнул эльф, видимо вспомнив тот инцидент. — Владыка желает видеть тебя. Ладно, это неудивительно. Значит Трандуил пришёл в себя и начал соображать. Появляется другой вопрос: чего мне ожидать от эльфа? Слова благодарности или очередное бурчание о своей опрометчивости? — В каком он настроении? — посмотрела на Элендила. — Как и всегда, — дёрнул плечами лекарь. Его ответ ничуть не утешил. Значит, готовимся, как говорится, к худшему. Держали путь по бесконечным коридорам дворца. Каждый шаг отдавался гулким эхом, усиливая и без того напряженное состояние. Коридоры казались вырезанными из живого камня, испещренного причудливыми узорами и украшенного изящными колоннами, которые возвышались к сводчатым потолкам, теряющимся в полумраке. Свет факелов, мерцая на стенах, отбрасывал длинные, танцующие тени. Лэгрим шёл молча, делая вид, будто меня и вовсе нет рядом. Его эльфийская походка была плавной и бесшумной, словно он парил над полом. Мне же приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать, из-за чего шаги звучали грубо и неуклюже по сравнению с эльфийской грацией. Казалось, будто прошла целая вечность. Создавалось впечатление, будто лазарет находился на другом конце дворца. А может так и есть? Мы ведь шли такими… закоулками. Наконец, Лэгрим остановился перед огромной дверью, которая, казалось, вырезана из цельного куска темного дерева. Ее массивная конструкция, усиленная бронзовыми вставками с причудливыми узорами, так и говорила о том, что проживает здесь кто-то весьма властный. У двери стояли два эльфийских стражника, облаченных в серебристые доспехи. Их лица были непроницаемы, а в глазах читалась настороженность и отстраненность. Они казались статуями, живыми лишь благодаря едва заметному движению воздуха. Их копья, с заостренными наконечниками из белого металла, были направлены прямо перед собой, создавая ощущение угрозы. Невольно сглотнула. Внезапный страх обвил, как лианы. Так… Чего же мне всё-таки ожидать? Да ладно тебе, не на казнь всё-таки ведут… Я же ничего преступного не совершила, подумаешь дворец покинула. Лэгрим кивнул стражникам, не проронив ни слова. Те, в свою очередь, не удостоили меня даже взглядом. Они лишь молча отворили тяжелые двери, и передо мной открылся вид на личные покои Трандуила, пропуская войти. В покоях эльфа царила полутьма, словно в глубине старого леса, где лучи солнца едва пробиваются сквозь густые кроны деревьев. Но это была не обычная тьма, а какая-то мягкая, обволакивающая, сравнимая с бархатом. Воздух был пропитан ароматом хвои, травянистых настоек, влажной земли и еще чем-то неуловимым, не могла понять чем. В центре покоев располагался огромный камин, сложенный из темного камня. В нем неярко горел огонь, отбрасывая причудливые тени на стены. Мой взгляд приковался к столу, за которым сидел Трандуил. Он был без камзола, без мантии и короны — просто в халате из тёмно-зелёной ткани, который свободно спадал с его плеч, открывая вид на бинты. В этот момент он казался менее величественным, но не менее грозным. Рабочий стол был завален свитками, пергаментом и исписанными листами. Казалось, что он разбирает важные документы и сейчас, без атрибутов власти, он выглядел больше как ученый, чем как король. — Вызывали, Владыка? — нарушила тишину, хотя простояла бы молча и дальше, не появись эта неловкость. — Я же говорил обращаться ко мне по имени, когда остаёмся наедине, — не открываясь от бумаг, монотонно сказал эльф. — Присаживайся, — всё также не отрываясь от бумаг, указал рукой на диван, стоящий поотдаль от стола. — Прошу прощения, привычка выработалась, — заняв место на диване, уставилась в спину короля. — Так… зачем вызвал? — томное ожидание просто вышибало из колеи. Впервые, находясь рядом с Трандуилом, было страшно. Подумать только, чего я боюсь? Очередного выговора? Не впервой! И всё же… — Расскажи мне историю, — всё также монотонно отвечал эльф, перелистывая один лист за другим. Историю? Точно, я же выступаю в роли рассказчика сказок для короля. Всё настолько смешалось с обыденностью, что я и забыла. — Что ж… Сегодня речь пойдёт об океанах. Представь себе площадь с водой, настолько огромную, что занимает большую часть поверхности Арды. Вода, которая простирается до самого горизонта и дальше, глубокая и темная, скрывающая в себе тайны, которые старше самых древних эльфов. И в этом океане есть место, которое называется Марианской впадиной. Это самая глубокая точка, пропасть, настолько темная и холодная, что солнечный свет никогда не достигает ее дна. Давление там настолько велико, что раздавит любого, кто осмелится спуститься туда без специальной защиты. И все же, даже там, в этой бездне, кипит жизнь. Странные, светящиеся существа, адаптированные к вечной тьме и немыслимому давлению… — Достаточно, — одно слово, а столько власти. Почувствовала, как внутри что-то сжалось. Поднявшись с кресла одним плавным движением, он направился к панорамному окну, ведущему на балкон. Взгляд его устремился в бесконечную даль, за кроны деревьев, за границы Лихолесья. Он заложил руки за спину, сплетя пальцы в замок, будто обдумывал весьма тяжёлую думу. В воздухе повисла густая и давящая тишина. Обычно его присутствие успокаивало. Но не сейчас. От молчания Владыки пробивало в лёгкую дрожь. Что со мной происходит? Трандуил стоял неподвижно, словно статуя из слоновой кости, высеченная рукой великого мастера. Только легкий поворот головы выдавал его мыслительный процесс. Что он там видел? Что он там высматривал? О чём думает? Это ожидание меня убьёт! — Твоё искусство исцеления спасло мне жизнь, — наконец прервал тишину король. — Стрела орков, отравленная скверной, могла бы отправить меня в Чертоги Мандоса. Я глубоко благодарен тебе за это, — мужчина сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией. — Однако, благодарность не освобождает тебя от ответственности за свои поступки. Ты знаешь это, не так ли? — Да… — согласилась, но неохотно. Почти тридцать лет, а отчитывают, как… А чего я удивляюсь? Леголасу две тысячи с хвостиком и отчитывали не хуже. — Я был крайне удивлен, узнав, что ты, Элен, покинула дворец без моего ведома, — Трандуил остановился прямо передо мной, его голос стал тверже. — И не просто покинула, а отправилась в опасное путешествие. К Одинокой горе. Зная, что Средиземье кишит орками и другими, не менее опасными существами. — Я должна была попытаться. Я знала, что жажда золота ослепила Торина. Я надеялась, что смогу до него достучаться, убедить его остановиться, пока не стало слишком поздно, — в груди неприятно кольнуло, вспоминая произошедшее тех дней. — Образумить Торина? — эльф вскинул бровь. — В одиночку? Ты действительно верила, что твои слова что-то значат для гнома, одержимого жадностью? Это наивно, даже для тебя. — Я видела в нем проблеск надежды! — вспыхнув, попыталась оправдаться: — Я знала, что он может поступить правильно, если только кто-то ему напомнит о его долге, о его чести. Ну да, ну да… У Бильбо не получилось, а ты особенная. И почему эта мысль посетила именно сейчас? — И что же? Ты докричалась до него, стоя у подножья горы? — в голосе Владыки прозвучала насмешка. — Насколько мне известно, тебя нашел Гэндальф. Который, полагаю, не был в восторге от твоей самодеятельности. — Он назвал меня глупой, — почувствовала, как загорелись щёки. — Гэндальф был прав, — Трандуил усмехнулся, но тут же вновь посерьезнел. — Твой поступок был глуп. Ты поставила под угрозу свою жизнь, не добившись ничего. Думала ли ты о последствиях? О том, что могло случиться, если бы тебя поймали орки? Или если бы Торин, в своем безумии, приказал тебя убить? — Я не подумала об этом, — призналась, понимая всю абсурдность своей выходки. — Именно. Ты не подумала. Ты руководствовалась лишь своими чувствами, своими представлениями о справедливости. Но мир не делится на черное и белое, Элен. И решения, которые ты принимаешь, должны быть обдуманными, взвешенными, а не продиктованными эмоциями, — перестав мельтешить перед глазами, мужчина сел рядом. — Твоя преданность и сострадание достойны похвалы. Но безрассудство — это не добродетель. Ты — целитель, Элен. Твое призвание — спасать жизни, а не рисковать ими, пытаясь изменить мир. Ты должна научиться обуздывать свои импульсы, прежде чем они приведут тебя к гибели. — Я понимаю, — подняла голову, посмотрев эльфу в глаза. Внутри бушевала буря, но несмотря на это голос оставался твёрдым. — И всё же, я не жалею о том, что попыталась. Я не могла просто сидеть здесь… — Опять ты за своё, — пробурчал он себе под нос, закатив глаза. — Эти гномы, Элен, не имеют к тебе никакого отношения. Они получили то, что хотели — свой дом. Пройдёт время и о тебе даже никто не вспомнит. Даже твои драгоценные друзья, останься они живы, — в голосе Трандуила звучала снисходительность, которая, именно сейчас, неимоверно раздражала. — Как ты можешь так говорить?! — вспыхнула, как спичка. — Фили и Кили были не такими, как Торин. В них было что-то светлое, доброе. Я не верю! — Ах, Элен, как ты наивна. Они гномы, а ты человек. Мир не вертится вокруг твоих чувств. Они вернули свой дом и им больше ничего не нужно. Ты просто посторонняя, добрая душа, о которой они забудут с первым глотком эля, — слова Владыки резали, как стекло. — Докажи это, — почувствовала, как руки сжались в кулаки. — Докажи, что я ошибаюсь. Докажи, что им не было бы до меня никакого дела! — я и сама не понимала, зачем это говорю. Часть меня уже знала правду. И эта правда была невыносима. А вот другая часть попросту не верила. — Зачем тебе это, Элен? — во взгляде короля промелькнула жалость. — К чему эти страдания? Лучше забудь о них и двигайся дальше. — Я не могу. Я просто не могу, — голос дрогнул. Или просто не хочу… — Я видела их… — с губ начал срываться смешанный бред. — Я видела рану на твоей груди. Всё это… всё это навалилось на меня. Я не знаю, как с этим справиться. Чувствовала, как к горлу подступает комок. Еще немного, и я расплачусь прямо здесь, перед Трандуилом. Я не хотела этого. Я не хотела показывать ему свою слабость. Но силы меня покидали. Все эти дни я держалась из последних сил и сейчас была готова сломаться. Не говоря ни слова, встав с дивана, резко развернулась и направилась к выходу. Слёзы уже не получается сдерживать, они как проклятые, медленно покидают глаза и, словно горячие капли лавы, обжигают щёки. Ненавижу, когда меня видят такой. Слабой, разбитой, уязвимой. Ненавижу эти предательские слёзы, которые выдают с головой. — Я еще не отпускал тебя, Элен, — голос Трандуила звучит, как приговор. — Ты не покинешь мои покои, пока я этого не захочу. Проглатываю рыдание, помалкиваю. Это издевательство… Какая теперь разница? Всё уже сказано, пережёвано. Чувствую себя ничтожной, жалкой, опустошённой. Единственное, чего сейчас хочу — убежать, спрятаться в своей комнате и выплакать всю боль и горечь в тишине, подальше от его пронзительного взгляда. Ноги не слушаются. У самой двери замираю, как олень, попавший в капкан. Дыхание сбивается, в груди всё горит, словно там поселилось маленькое, злобное пламя. Нужно собраться, взять себя в руки. Выровнять дыхание, остановить этот дурацкий, предательский поток слёз. Нужно уйти с гордо поднятой головой. Не показывать ему свою слабость! И тут вдруг… чувствую его руки на своих плечах. Горячие, сильные, властные. От неожиданности вздрагиваю всем телом, словно ударили током. Сердце бешено колотится в груди, а в голове — полная пустота. — Вернись, Элен, — его голос звучит непривычно мягко, даже… нежно? — Успокойся. Мне совсем не привычно видеть твои слёзы. Чувствую, как его пальцы слегка поглаживают плечи, словно успокаивая. Этот жест, такой простой и, казалось бы, незначительный, вызывает во мне бурю противоречивых чувств. Удивление, смущение, какое-то странное, почти болезненное, предчувствие. Я знала Трандуила как сильного, властного, почти бесчувственного правителя. Он был далек от проявления нежности, от каких-либо душевных порывов. Не считая вечера с вином и колосками. И вдруг — это… — Элен, — снова произносит он мое имя и в этот раз в его голосе звучит что-то, чего я раньше не слышала. Забота? Беспокойство? Я не понимаю. Медленно, словно против своей воли, поворачиваюсь к нему лицом. Мои глаза, наверное, выглядят ужасно. Красные, опухшие, полные слез. Стараюсь не смотреть ему в глаза, но все равно вижу в его взгляде… смятение? Вот ведь ирония — обычная целительница смогла вызвать смятение в душе самого короля Лихолесья. — Прости, — шепчу, чувствуя, как щеки начинают гореть от стыда. — Я не должна была… — Не должна была что? — перебивает король. Его голос звучит уже тверже, словно он снова надевает на себя маску короля Лихолесья. — Не должна была проявлять сострадание? Не должна была рисковать своей жизнью ради тех, кто, по твоему мнению, нуждался в помощи? Не должна была плакать из-за того, что мир жесток и несправедлив? Молчу, опустив взгляд. Он прав. Я чувствую вину за свою слабость, но в то же время понимаю, что не могу изменить себя. Я такая, какая есть — со своими чувствами, со своими убеждениями, со своей верой в добро, хоть по мне и не скажешь. Такой уж воспитали. Трандуил вздыхает и отпускает мои плечи. Делает шаг назад, словно испугавшись своей минутной слабости. — Иди и отдохни. Постарайся впредь быть более разумной в своих поступках. Утром я зайду к тебе. Киваю, не поднимая глаз. Разворачиваюсь и, не говоря ни слова, выхожу из его покоев. Дверь за мной тихо закрывается, отрезая меня от властного присутствия Трандуила. И лишь сейчас приходит осознание, что дороги я ни к комнате, ни к лазарету — не помню. Просить помощи у стражи бессмысленно. Эти надменные создания даже ухом не поведут, если к ним обратиться с такой «пустяковой» просьбой. Значит, придется выбираться из этой паутины самой. Хотя, где-то глубоко внутри, теплилась надежда случайно наткнуться на Лэгрима или Туриона. Они бы точно помогли и провели меня к моей постели. А вот видеться с Элендилом сейчас не хотелось совершенно. Кажется, прошли целые часы, а я все бродила по этим бесконечным коридорам, не понимая, как эльфы умудряются ориентироваться в этом муравейнике. Как будто стены сами меняли свое положение, сбивая с толку. Проходя по очередному коридору с высокими окнами, в которые проникали лунные лучи, не встретив ни единой живой души, внезапно услышала звуки флейты. Мелодия доносилась со стороны Лихолесья. Остановившись у одного из окон, прислушалась. Нет, мне не кажется. Звуки становились все отчетливее, все более завораживающими. Внезапно все померкло. Вокруг словно сгустился густой, непроницаемый туман. Я не помню, что произошло дальше. Очнулась уже в лесу. Как я выбралась из дворца, как преодолела расстояние между ним и Лихолесьем, да еще и умудрилась забраться чуть ли не в самую чащу? Это казалось совершенно невозможным. Голова кружилась, в памяти — сплошной провал. Но звук флейты не прекращался, вел меня за собой, пока я не услышала хруст сломанной ветви под ногой и знакомый голос: — Элен, что ты здесь делаешь? Испуганными глазами уставилась на эльфа. Он выглядел встревоженным и удивленным. Я осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, куда подевалась мелодия. Она словно испарилась. — Ты… ты слышал звук флейты? — спросила, запинаясь. — Флейты? — Трандуил удивленно поднял бровь. — Нет, Элен. В лесу, кроме тишины, ничего не было слышно. Скажи мне, как ты очутилась здесь? Как ты смогла выбраться из дворца и улизнуть от стражи? Снова! — густые брови мужчины сползи к переносице. Рассказала ему все, что помнила. Как заблудилась, как услышала мелодию, как стала у окна и прислушалась, а потом все погрязло в тумане. А когда очнулась, оказалась уже в лесу и встретила его. — А что ты делаешь в лесу в столь поздний час, Трандуил? — закончив свой сбивчивый рассказ, поинтересовалась невзначай. Эльф печально оглянулся на окружающую их темноту. — Лес увядает из-за тьмы. И мне больно на это смотреть. Я прихожу сюда, чтобы попытаться почувствовать его. С тех пор, как я встретила Трандуила, звук флейты ни разу не появился. После прогулки, а её, видимо, и не хватало, мы, наконец, достигли дворца. Трандуил, словно опасаясь, что я снова выкину что-то из ряда вон выходящее и сбегу, крепко взял за руку и повёл окольными путями. Владыка довёл меня до комнаты, открыл дверь и буквально затолкнул внутрь. Я почувствовала, как его гнев снова поднимается. Видимо, пока мы шли, он обдумал мой поступок… — Эта флейта могла быть лишь приманкой, чтобы заманить тебя в ловушку, — грозно сказал эльф. — Ты понимаешь, какую опасность на себя навлекла? Молча уставилась в пол, как провинившийся ребёнок. Я ведь не специально. К тому же, в этот раз моей вины нет, сказала же, не помню, как оказалась за пределами дворца. Может это был гипноз? — И знай, — продолжил Трандуил, его взгляд прожигал меня насквозь. — Если ты продолжишь сбегать из дворца, я поселю тебя в темнице! Я вздрогнула. Его слова прозвучали как приговор и неприятно отразились на сердце. Неужели он действительно готов на такое? Неужели за это время я не заслужила его доверия?