Целитель с того света

Трандуил зашёл утром, как и обещал. На хвосте мантии принёс весьма пренеприятнейшее известие: теперь, три раза на день, в мои покои будет заходить горничная. Следить за питанием, принятием ванны и всему, что идёт наряду с этим. Была категорически против. Я не немощная, вполне отлично справляюсь с этим самостоятельно. Но Владыка не был сторонником моего мнения. Смерти моей хочет, наверное. Жил себе спокойно, а тут, мало того, что тьма настигла, так ещё и рыжая бестия появилась, которой на месте не сидится. Одно нервы трепет… — Элен, скажи, — прервал тишину Трандуил, внимательно наблюдая за тем, как тщательно вычёсываю волосы после сна, — есть ли у тебя истории, достойны моего внимания? — Сказок на ночь у меня достаточно, — отложив гребень, опустила затёкшие руки, зациклив взгляд на своём отражении. — Но, достойны ли они внимания… — пожала плечами, молча показывая, что и понятия не имею, какой жанр литературы предпочитает король. — Я знаю достаточно легенд, мифов, историй научно доказанных и недоказанных. Но, видишь ли, это интересно мне. — Если это интересно тебе, значит будет интересно и мне. — Неужели тебе настолько нечем заняться, как слушать несусветный бред иномирянки? — рассмеялась, повернувшись лицом к эльфу. — Я ведь просто могла это выдумать. — Это не похоже не вымысел, — констатировал факт Владыка. В прочем, и то верно. — Сегодня, начиная с обеда, я занят. Вплоть до самой ночи. Если ты не отойдёшь ко сну, — взглянул таким печальным взглядом, что и приголубить захотелось, — буду с нетерпением ждать встречи. — О, если ты так желаешь, — улыбнулась, — могу и помучить себя недостатком сна. Всё равно в четырёх стенах заняться мне нечем. К слову, не мог бы ты вернуть мне книги? Да-да, те самые, которые ты счёл за краденые. Их подарил мне сам Владыка Элронд. Я думаю, он сочтёт за неуважение, если узнает, что книг на руках у меня и в помине нет. — Эти книги написаны на синдарине. Откуда тебе известен эльфийский язык? — В смысле? — вскинула бровь. — В смысле на синдарине? Я думала это всеобщий язык… Весторн, кажется. Признаться, даже не зацикливалась на этом. Понимаю и понимаю, — пожав плечами, подперла голову рукой, расположив локоть на тумбе. — Я попала сюда с этими знаниями. Язык я понимаю, но попроси ты сказать что-то, как я и звука не произнесу. Звучит как бред, тем не менее, так оно и есть. Недоработанная система. — Hiril aur lin, man i echannen, hir i Sindarin , — произнёс эльф, внимательно наблюдая за мной. — Я не поняла ни слова, не считая Синдарин. Трандуил, будь добр, не мучай мою голову с утра пораньше. Если бы я умела разговаривать на вашем синдарине, давно бы сообщила об этом. Но, если этого нет, то этого нет. Как я понимаю текст, не зная ни алфавита, ни произношения — загадка даже для меня. И не строй такое лицо, я не выдумала это! — со злости хлопнула ладонью по тумбе, нахмурив брови. — Живу под твоим боком чуть ли не полгода, а ты всё считаешь меня недругом, — хотелось добавить «вали отсюда и не мозоль глаза, не видишь, настроения нет», но воздержалась и, молча встав, удалилась в ванну. Думаю, намёк на то, что разговор окончен, был и так понятен. — Я пошлю за тобой, как буду свободен, — раздался голос короля и следом послышался хлопок двери. Вздохнула, остановившись напротив зеркала в ванной. Кто ты, чёрт возьми, такая? Какое колдовство наложено на твою голову, Элен? Это действительно звучало, как бред. Уметь читать, но не понимать речь. Как это вообще? А с всеобщим что? Говорить умею, а читать — нет? Кем и кто бы ты ни был, если ты меня слышишь, твоя задумка даже хуже идиотской!

***

Как и сказал Владыка, ко мне, часто густо, начала наведываться горничная. Сперва принесла завтрак, состоящий из какой-то молочной каши, смутно напоминающую манную и фруктов. Первое впечатление о горничной сложилось… ниже нижнего. Не было никаких дружеских возгласов, вроде «Вау, ты целитель? Я так мечтала встретиться с тобой!», а я ей в ответ «Вау, ты горничная, которую подослал Трандуил? Какая встреча! Ты такая… неземная красотка! Давай станем лучшими подружками и будем обсуждать Владыку?». Были лишь взгляды. Надменные, презрительные, с моей стороны испепеляющие. Она смотрела так, будто уже придумывает план, как напакостить. От чего становилось не по себе. Тем не менее, желание выйти в окно улетучилось быстро, после фразы: — Будешь так смотреть, неизлечимую болезнь нашепчу! — буркнула, откусывая грушу. И что, что целитель? Может во мне и ведменские корни присутствуют? Об этом же никто не знает. Не позволю опускать себя даже взглядом. — Умрёшь на следующее утро. Элендил даже причины не найдёт. Эльфийка заметно напряглась, но виду не показала. Поклонившись, удалилась, сообщив, что за посудой зайдёт позже. — Так дело не пойдёт, — вздохнув, взглянула в окно. — Нужно расставлять свои приоритеты уже сейчас, иначе со света белого сживут, — с губ сорвался нервный смешок. — Нафантазировали себе, небось, всяких гадостей. И дивуются теперь. Ох уж эти эльфы… Чуть погодя эльфийка снова появилась в моих покоях, произведя обмен. Вместо посуды на столике покоились те самые книги, которые «Таур просил передать вам». Сухо поблагодарив горничную, продолжила смотреть в окно, думая о своём. И всё же мне не нравилось, что моя спокойная и размеренная жизнь в этом мире подошла к концу. И чего мне не сиделось в этой комнатушке? Так бы никто и не узнал о моём существовании. С нетерпением перелистав несколько томов, остановилась на книге в переплёте из тёмно-зелёной кожи, с тиснением серебряными нитями, изображавшими переплетающиеся травы. Открыв, я наткнулась на оглавление. И мир, казалось, слегка качнулся. Буквы… Это был Синдарин. Ни одна из этих изящных, словно написанных ветром, закорючек не была мне знакома. Но… как же так? Я понимала! Не отдельные слова, не фразы, а смысл целиком, словно кто-то переводил их прямо в моей голове, вкладывая в мои мысли, обходя стороной глаза и уши. Ну не колдовство ли? Неужели Гэндальф приложил к этому руку? Не то чтобы я жаловалась, но происходящее казалось… нереальным. Странным. Не укладывающимся в голове. Может, старик слегка переборщил с магией, задумав подарить мне волшебную бабочку, а вместо этого я получила не то стрекозу, не то муху — способность понимать язык эльфов, причём так, будто он родной. Наугад открыла книгу посредине. Текст поплыл перед глазами, складываясь в понятные фразы. Я читала о целителях. Книга говорила о вещах, которые я всегда чувствовала, как слабый отголосок где-то глубоко внутри, но никогда не могла осознать, облечь в слова. О целителях, как о стражах равновесия между жизнью и смертью, как о проводниках энергии, текущей сквозь землю и звезды. О том, что истинное исцеление — это не только заживление ран, а восстановление целостности души, исправление сломанных связей. Я узнала о Тканях Света, особой энергии, пронизывающей все живое и доступной целителям, владеющим правильными техниками. О Садах Памяти, местах, где души умерших оставляют свои следы и где целитель может найти знания и мудрость. О Голосе Молчания, способе общения с растениями и животными, позволяющем понимать их нужды и использовать их силу для исцеления. Одна глава целиком была посвящена Учению о Сердце Мира. Согласно этой древней мудрости, каждый целитель связан с сердцем мира, огромным источником энергии, находящимся в самом центре земли. Подключившись к этому источнику, целитель может черпать неиссякаемую силу, способную творить чудеса. Но злоупотребление этой связью, как предупреждала книга, грозило потерей себя, растворением в хаосе. Далее шли описания редчайших растений и ингредиентов, скрытых в самых потаённых уголках Средиземья. Я читала о капле звезды, росе, выпадающей лишь в ночь звездопада и способной исцелить любые душевные раны. О дыхании гор, тумане, окутывающем вершины гор и дарующем ясность ума и пророческий дар. О корнях времени, древних корнях, уходящих глубоко в землю и содержащих память о прошлом, настоящем и будущем. — Вот так да, — отвлекшись от прочтения, отложила книгу в сторону, слегка загнув уголок страницы, чтобы не потеряться. Из-за постепенно наступающих сумерек стало плохо видно текст, нужно было перебазироваться к окну, чтобы продолжить. — Оказывается, если вникнуть в это и хорошенько постараться, можно стать такой продвинутой. Да ещё прославлюсь на всё Средиземье! — но тут же радость, как рукой сняло. Прославлюсь, конечно. Сидя в четырёх стенах эльфийского дворца прославиться можно даже в Космосе. Прежде чем продолжить читать, решила принять ванну. Всё равно придётся ждать, пока зажгутся факелы по всему дворцу. К тому же, если увлекусь и Трандуил внезапно захочет аудиенции, времени на ванну не будет. Именно так рассуждала только я. У судьбы, видимо, были совершенно другие планы. — Вы в купальне? — слышу я стук в дверь ванны и вздрагиваю, открывая глаза. Боже, сколько времени прошло… — С вами всё в порядке? Я могу войти? — Да, — прочистив голос, ответила эльфийке. Не дождётся, не умру с первыми же сумерками. — У вас всё в порядке? — повторила вопрос эльфийка, закрывая за собой дверь. — Вы долго не отвечали мне. — Я уснула, — ответила нехотя, влажными руками потирая заспанные глаза. — Вода с маслами дала расслабляющий эффект, — взглянув на свои руки, сморщила нос. В прочем, такая же кожа была и на пальцах. Кошмар одним словом. — Я пришла сообщить, Владыка желает поужинать с вами. К ужину нужно подготовиться. Ну вот, лишний геморрой. Смысл, скажите мне, прихорашиваться? Чтобы между эльфами ещё больше слухов блуждать начало? Ох… — Да-да, я буду готова к ужину, — поднявшись с ванны, замоталась в полотенце. — Я обязана помочь вам подготовиться, — настаивала на своём эльфийка. Отвадить одними намёками не удалось. — Ты сама-то хочешь? — усмехнулась, глядя на неё. — Напомнить о нашей первой встрече? Мне показалось, между нами появилась лёгкая неприязнь. Ты можешь быть свободна, если Владыка спросит, скажу, что в твоей помощи не нуждалась. — Я… хочу помочь, — подобная настойчивость удивила не на шутку. Она что-то задумала? Или образумилась? Чего мне ожидать? — Если ты что-то задумала, — приблизилась к эльфийке, — моё предложение о смертельной болезни ещё в силе, — эллет опустила глаза, на щеках появился лёгкий румянец. — Не переживай, пока я чувствую, что угрозы ты не несёшь. Если же почувствую обратное… пеняй на себя. — Прошу прощения, — эльфийка оторвала глаза от пола, — я не хотела, чтобы между нами сложились настолько напряжённые отношения. Вам же известно, как эльфы… — Да-да, наслышана, — кивнула, проходя мимо. — Доверяй, но проверяй, как говорится. — Именно, — эльфийка поспешила следом. — Как твоё имя? — поняла, что наше знакомство началось действительно не с той ноты. — Ириссэ, — поклон. — Зовите меня так. — Какое красивое имя. Перекликается с Ирисом, прекрасный цветок, — не подлизывалась. Лишь высказывала своё мнение. — Мне приятно познакомиться с тобой, Ириссэ. Моё имя — Элен. — Ваше имя означает «звезда». Яркая и прекрасная, как звезда, несёте в себе свет и надежду. — Звезда? — плюхнулась на кровать, улыбнувшись. — До маленьких небесных светил мне очень и очень далеко, — печально уставилась в окно, откуда, вдалеке, виднелся звёздный ковёр, простилающийся над лесом. Да уж, а когда-то я смотрела на эти звёзды, лёжа на ветках и сухой траве. Ириссэ оказалась необычайно собрана. Эльфийка вглядывалась в мои волосы с лёгкой улыбкой — длинные, рыжие, вьющиеся локоны явно пришлись ей по душе. У эльфов было принято носить волосы распущенными и нарушать этой традиции она не стала. Вместо того чтобы заплетать или закалывать, эльфийка лишь уложила пряди так, чтобы они ниспадали аккуратными волнами, подчёркивая естественную структуру. Несколько тонких косичек она вплела по бокам, едва заметно, как изящный акцент, украсив их маленькими серебряными нитями, что блестели, словно утренняя роса. — Прекрасные волосы, — Ириссэ мягко поправила один из локонов. — Не стоит их прятать. Пусть сияют, как и ты. Была крайне озадачена. Почему отношение Ириссэ резко изменилось? Почему не покидает чувство, будто она нарочно подлизывается, пытается войти в доверие? Это всё мой маразм? Может я действительно накручиваю лишнего… — Спасибо, — улыбнулась. — Я люблю свои волосы, но сколько себя помню, всегда мечтала о прямых. В прочем, это вечная проблема женщин. Кудрявые мечтают о прямых, с прямыми — всячески издеваются над волосами, — усмехнулась, ещё раз взглянув на аккуратно уложенные волосы. — А ты волшебница, Ириссэ. Не припомню, когда мои же волосы так слушались меня. — Со всем можно найти свой язык, даже с волосами. Идём, тебе нужно выбрать платье. — А? — указала рукой на шкаф. — Но у меня же есть несколько. Вполне достаточно… — Это не подходящие платья для ужина. Закатила глаза, цыкая на слова Ириссэ. Не поймёшь этих эльфов. Это ведь обычный ужин. Без лишних глаз. Владыка видел меня в вещах и поужаснее, хочу заметить. Эти платья на их фоне — создание богов. Перечить и высказывать своё мнение не стала, поэтому сию же минуту направились в мастерскую к эльфийке-швее. Линвен, именно так именовала Ириссэ швею, была известна своим безошибочным вкусом и тем, что с первого взгляда умела понять, что именно подойдёт её клиенту. Едва я успела войти, как она уже смерила меня взглядом и, кивнув Ириссэ, будто всё поняла без слов, растворилась в глубине комнаты. — Никакого золота и алого. Эти цвета её поглотят, — пробормотала эльфийка, казалось, для себя. — Что-то спокойное и нежное. Да-да, именно это. Через мгновение Линвен вернулась с несколькими платьями. Одно было изумрудное, с лиственными узорами, другое — мятное, с тонкой вышивкой, и ещё одно — небесно-голубое, почти прозрачное, с лёгкой накидкой. Она повесила их рядом с ширмой и жестом пригласила примерить. Ириссэ мягко подтолкнула меня вперёд. — Попробуйте. Линвен редко ошибается. Перебирала платья одно за другим, но взгляд снова и снова возвращался к последнему — чуть отставленному в сторону, будто его приберегли специально. Оно было совершенно иным. Лёгкое, с переливами бледно-розового и небесно-голубого — словно на ткани отразился утренний рассвет. Корсет с глубоким V-образным вырезом украшала изящная вышивка серебристыми нитями, хрустальными бусинами и цветочными узорами. Воздушные рукава спадали с плеч прозрачной волной, а подол плавно струился вниз, переходя в длинный шлейф. Когда я вышла из-за ширмы, Ириссэ на мгновение замерла, а затем тепло улыбнулась. — Вы похожи на свет в утреннем лесу, — отметила эльфийка, улыбнувшись. И я была с ней согласна. Ещё никогда никакое платье не привлекало моего внимание, как это. Линвен лишь скрестила руки на груди и кивнула, будто предугадала мой выбор с самого начала: — Ткань всегда находит свою хозяйку.

***

Сердце слегка трепетало, словно пойманная в ладонь птица. Не то чтобы я боялась, скорее, это было волнительное предвкушение чего-то…неизвестного. Это ведь не первая встреча. К тому же, уже был раз, когда я трапезничала за одним столом с ним. И он был весьма… плохим. Как мне кажется теперь. Ириссэ ждала у двери. Заметив моё лёгкое волнение, эльфийка улыбнулась. — Не переживайте, Элен, всё будет хорошо. Я кивнула. Знаю, что всё будет хорошо, без этого никуда. Хотя, с переменной облачностью Трандуила надеяться на что-то хорошее… Так, хватит себя накручивать! Дворец всё еще казался мне лабиринтом. Без Ириссэ я бы точно заблудилась в этих бесконечных коридорах. Нужно попросить её провести экскурсию, чтобы я могла хоть малую часть ориентироваться здесь. Хотя бы до покоев Трандуила, как бы это странно не смотрелось в её глазах, к лазарету, в библиотеку, если Владыка позволит, соответственно. Ну и… всё. Больше ребёнку для счастья ничего не нужно. Наконец, мы достигли огромных дверей из светлого дерева, украшенных сложной резьбой, изображающей переплетающиеся ветви деревьев и светящиеся цветы. Ириссэ кивнула, давая мне понять, что мы прибыли. Двери бесшумно распахнулись, являя взору зал, залитый мягким светом. В центре зала стоял длинный стол, сделанный из полированного дерева, отражавшего свет свечей, словно зеркало. Высокие окна открывали вид на ночной лес, а в воздухе витал тонкий аромат цветов и пряностей. Трандуил уже ждал. Он стоял у стола, облаченный в одежду из темно-зеленого бархата, которая подчеркивала его стройную фигуру и бледную кожу. Его светлые волосы, словно водопад, ниспадали на плечи. Взгляд его голубых глаз был, как всегда, пронзительным и немного отстраненным. Постаралась сохранять спокойствие. Под пристальным взглядом короля каждый мой шаг казался слишком громким, каждое движение — неуклюжим. Собравшись с духом, я плавно подошла к столу. — Владыка, — произнесла я, слегка склонив голову в знак приветствия. Мой голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри всё еще бушевало легкое волнение. — Элен, — ответил Трандуил, слегка кивнув в ответ. Его голос был низким и мелодичным, как звук арфы. — Я рад, что ты смогла присоединиться ко мне. А у меня разве был выбор? Трандуил слегка отодвинул стул, приглашая сесть. Поблгодарив его тихим кивком, села. Спина прямая, плечи расправлены, руки лежат на коленях. Всё, как учила мама, не единожды угрожая привязать длинную палку к спине. В тот же миг, словно по взмаху невидимой палочки, появились эльфы, одетые в серебристые ливреи, бесшумно скользили по залу, неся на подносах из тонкого фарфора изысканные блюда. Передо мной поставили небольшую тарелку с салатом из свежих лесных ягод, посыпанным измельченными орехами. Рядом — чашу с прозрачным супом из лесных грибов, от которого исходил тонкий аромат трав. На другом подносе красовался кусок жареной оленины, искусно украшенный веточками розмарина и ягодами можжевельника. К оленине подали соус из лесных ягод и пюре из пастернака. Наконец, на третьем подносе появился кувшин с багровым вином и бокал из тончайшего стекла. Перед Трандуилом поставили те же блюда, но в больших количествах. И понятно, почему. Одной морковью короля не прокормишь. Дождалась, пока король возьмет в руки свой бокал с вином и сделает небольшой глоток, затем кивнет, словно давая негласное разрешение. Только после этого взяла в руки вилку, сделанную из полированного серебра, и аккуратно отделила небольшой кусочек салата. — Как прошёл твой день, Элен? — разнёсся голос Владыки по большому пустому залу. — Как тебе Ириссэ? Спрашивает так, будто в комнате есть много увлекательных занятий. — Я читала, Владыка. Сегодня прочла лишь о целителях и, признаться, узнала много нового. Что насчёт Ириссэ… — замолчала, что привлекло внимание короля. — Прекрасная горничная, — о утреннем инциденте решила умолчать. — Она не докучает мне, я не докучаю ей. — Ты прекрасно выглядишь, — выслушав сказанное, подметил Владыка. — Эти цвета тебе к лицу. — Благодарю, — еле заметно улыбнулась. — Позвольте поинтересоваться, почему именно сегодня вы решили позвать меня на ужин? — Как выражаешься ты, Элен, просто так, — скопировал он, когда-то сказанную мной, фразу. — Чтобы провести время в приятной компании. О, когда это я успела пополнить список тех, с кем приятно проводить время? — Приятно слышать, Владыка. Позвольте задать ещё один вопрос, — Трандуил кивнул. — Где Леголас? И всё, комфортная атмосфера молниеносно рассеялась по всем тёмным углам. Трандуил заметно поник. — Леголас покинул Эрин Гален, — тихо произнес он, словно сообщая что-то само собой разумеющееся. Но в его голосе звучала неприкрытая печаль. — Он отправился в путешествие по Арде. Отложила приборы, почувствовав, как сердце сжалось от сочувствия. Я знала, как сильно Трандуил любит своего сына, несмотря на всю свою кажущуюся отстраненность. И понимала, что эта новость стала для него ударом. — Я сожалею, Владыка, — сказала тихо, стараясь подобрать нужные слова. — Но… разве это не то, чего он хотел? — Он мой сын, Элен, — Трандуил повернулся лицо. Его взгляд был полон тоски. — Я хотел бы видеть его рядом с собой, здесь, в Эрин Гален. Вздохнула. Прекрасно понимаю чувства Трандуила, но не могу с ними согласиться. Я выскажусь, даже если пожалею об этом. Даже если это будет неприятно для Трандуила. — Леголас — взрослый парень, Владыка, — начала мягко, но уверенно. — Его жизнь, как и ваша, тянется через века, и… эти века он коротает в пределах леса и дворца, — набрала в грудь воздуха и продолжила, стараясь говорить как можно деликатнее. — Возможно, мои слова покажутся вам резкими, Владыка, я попрошу выслушать и не перебивать. Возможно, в том, что Леголас ушел, есть и ваша вина. Запретный плод сладок, так было всегда и будет. Нам всегда хочется идти наперекор родителям, когда они слишком строги и устанавливают жесткие правила. Вы держали его слишком долго под своим крылом. Вы не позволяли ему увидеть мир, познать жизнь, — замолчала, боясь, что перешла границу. Но Трандуил молчал, внимательно слушая каждое слово. В его глазах не было ни гнева, ни раздражения, лишь глубокая задумчивость. — Ему нужны впечатления, приключения. Ему нужно увидеть мир, прежде чем он когда-то займёт ваше место. Вы должны дать ему это время, дать ему свободу. И… дать время себе. Примите его выбор, Владыка. Затаила дыхание. Наговорила себе на пять пожизненных уж точно. Зато высказала свою точку зрения. Несколько долгих секунд в зале царила тишина. Может, я была слишком груба? Или слишком дерзка? И сейчас Трандуил, как вековой вулкан, готовится к извержению. Но, на огромнейшее удивление, вместо гнева или раздражения, на лице Трандуила появилась… улыбка. Сначала это была легкая, едва заметная тень на его губах, но затем она стала шире и искреннее. Я видела его таким… впервые. Нет, я и раньше видела его улыбку, но чтобы такую. О, Великий Эру, я сейчас разложусь на атомы! — Ты права, Элен, — тихо произнес Владыка, глядя прямо в глаза. — Ты права. Я слишком многого хочу от него. Я зациклился на своих страхах и позабыл о том, что Леголас — самостоятельная личность. При виде улыбки Трандуила, позабыла, что и переживала. И всё же, камень с души упал. — Элен, — снова нарушил тишину эльф, — я сегодня закончил дела намного раньше, чем ожидалось. После ужина… я хотел бы пригласить тебя в сад — прогуляться. Что скажешь? Стало приятно. Почему-то показалось, что именно за этим столом между нами появилась какая-то связь, доверие. — Я буду только рада, Владыка — слегка улыбнулась. — Сад — прекрасное место для прогулок. В зале снова воцарилась тишина, но на этот раз она была наполнена теплом и пониманием. Напряжение спало, атмосфера стала более расслабленной. Снова принялись за еду, но теперь ели не спеша, обмениваясь короткими взглядами и легкими улыбками.

***

С наступлением ночи покинули пиршественный зал. Владыка, не сказав ни слова, предложил мне руку. Я приняла её. Шли молча по узкой дорожке, ведущей в сад, и я улыбнулась про себя. Это ведь уже почти традиция. — Ты любишь ночные странствия, — заметила негромко, нарушая тишину. — Хотя, впрочем, остальное время у тебя всё равно занято. Он взглянул на меня с лёгкой усмешкой, как будто не ожидал, что я это подмечу. — День требует короля. Ночь — лишь его самого. Сад, раскинувшийся за дворцом, был волшебным даже для меня, привыкшей к его виду. Листва деревьев светилась слабым серебряным сиянием, как будто в каждом листе дремала маленькая звезда. На ветвях переливались крошечные цветы, похожие на росу, застывшую в моменте, а среди каменных дорожек текли ручейки с прозрачной, холодной водой. Всё вокруг дышало покоем и тишиной, которую не нарушал даже ветер. Шли медленно, почти неслышно. Только под моими шагами едва слышно хрустел мелкий гравий. Остановились у фонтана — круглого, с мраморными краями, его воды струились мягко, не разбрызгиваясь, будто звуки воды тут пели на другом языке. — Присядем, — сказал Владыка, указывая на скамью. — Здесь хорошо смотреть на звёзды. Мы устроились рядом. Запрокинув голову, посмотрела в бескрайнее небо, усыпанное крошечными огнями. Их было так много, что казалось, будто кто-то рассыпал сверкающий песок по чёрному бархату. — Ты рассказывала мне… — произнёс Трандуил, смотря также на небо. — О Космосе. О планетах. О звёздах. — О, ты помнишь об этом? — Я внимательно слушал. Он помолчал немного, потом вдруг спросил: — А ты хотела бы побывать там? В этом Космосе? Я усмехнулась, не отрывая взгляда от неба. — В детстве — да. Очень. Я хотела стать космонавтом, — глаза бегали по ночному небу, будто выискивая, за что бы ухватиться. — Космо… кем? — переспросил Владыка. — Космонавт. Это человек, которого обучают, чтобы он мог выйти за пределы своей планеты. Чтобы он мог лететь в открытый Космос, на специальных кораблях. Почти как мореход — только в небе. У нас многие дети об этом мечтают. Он кивнул, всё ещё молча. — Я хотела летать от планеты к планете. Изучать всё. Смотреть, как выглядит Земля снаружи. Но… сейчас я понимаю, насколько это опасно. Малейшая ошибка — и ты мёртв. Если корабль даст сбой — ты задохнёшься или тебя вынесет в открытый Космос, где ничто не спасёт. Там полно метеоритов, радиации, Чёрных дыр — объектов, которые поглощают всё вокруг, даже свет. Это по-настоящему страшно. Пугающе, но и одновременно красиво. Трандуил молчал. Он не перебивал — он никогда не перебивает, когда я говорю о своём мире. Лишь слушает. Так, будто запоминает каждое слово. — Расскажи ещё, — попросил он. — Не о звёздах. Что-то другое. Задумалась. Я опять не подготовила рассказ. Что ж, импровизация-шоу. — Есть ещё такое явление, как полярное сияние. Это когда солнечные частицы сталкиваются с атмосферой нашей планеты. Они создают волны света в небе — зелёные, синие, розовые, красные. Они танцуют, движутся, иногда образуют огненные ленты, кольца. Люди ездят на север специально, чтобы увидеть это. — И вы не боитесь? — спросил Трандуил. — Нет. Оно безвредно. Это просто танец света. Как будто небо становится живым. Он кивнул. На его лице мелькнуло выражение, как будто он попытался представить это. — И ещё, — добавила, — у нас есть… знаки зодиака. Он приподнял бровь. — Это как… небесные символы. Их всего двенадцать. Считается, что у каждого человека есть свой знак, в зависимости от того, когда он родился. Эти знаки повторяются каждый год, и считается, что они влияют на характер человека, его поведение, даже судьбу. Люди в это верят, даже если это не доказано. — Расскажи мне о них. — Конечно, — начала загибать пальцы, перечисляя, — Овен, Телец, Близнецы, Рак, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец, Козерог, Водолей, Рыбы. К сожалению, подробно о каждом знаке рассказать не смогу, знаю лишь несколько и то благодаря близким людям, сама никогда этим не увлекалась. Да, благодаря подруге-астрологу в трёхсотом поколении. Астролог Иннокентий, читает по звездам, как слепой по газете. — И у каждого — свой? — спросил он. — Да. И хотя всё повторяется из года в год, людям приятно думать, что небеса что-то говорят о них, — повернулась к нему и прищурилась. — А у тебя когда день рождения? — В середине весны, — Трандуил чуть заметно улыбнулся. — Когда первые цветы распускаются у Белого ручья. — То есть… — а я знаю, когда ваши цветы у Белого ручья распускаются, да ещё и первые, — примерно 16 апреля? — сказала дату наугад. Владыка слегка кивнул. Хлопнула в ладоши. — Тогда ты — Овен! Трандуил удивлённо вскинул бровь. — Это хорошо? — слышать настолько детские вопросы от Владыки было очень необычно. — Это… очень в твоём духе, — рассмеялась. — Овны — лидеры, импульсивные, упрямые, с огромной внутренней силой. Их сложно переубедить, но они страстные, честные, действуют от сердца. В бою — неудержимы, а в любви — прямые и верные, — отчеканила так, будто читала с книги. О, Эру, трындёж подруги по ушам не прошёл мимо. Я становлюсь одной из! Таур задумался, как будто впервые взглянул на себя со стороны. — Быть может, небо и правда знает больше, чем мы думаем, — произнёс он тихо, глядя в воду фонтана. — А когда ты родилась, Элен? Кто ты под этими… зодиакальными звёздами? Улыбнулась. Почему-то вопрос показался мне особенно личным, особенно тёплым. — 31 октября, — ответила я, чуть понизив голос. — У нас это Хэллоуин. День мёртвых, праздник, связанный с переходом между мирами. Если ты захочешь, я расскажу тебе подробнее об этом. Там много мифов, историй… он немного пугающий, но не злой, — Трандуил кивнул, не сводя с меня взгляда. — Я — Скорпион. Это один из самых загадочных знаков. Ему покровительствует вода, но не та, что спокойно течёт на поверхности, а глубокая, как подземные озёра. Тем, кто рождён под этим знаком, приписывают силу, страсть, проницательность. Мы редко говорим о себе открыто, но почти всегда чувствуем, что происходит с другими, — вздохнула, слегка улыбаясь, — Скорпионы считаются немного… опасными. Нас называют магнетичными, упрямыми, иногда даже мстительными. Но на самом деле мы просто глубоко чувствуем. Очень глубоко. Мы преданы тем, кого любим, и беспощадны к тем, кто предаёт. Мы молчим, но замечаем. Мы можем выглядеть холодными, но внутри — пламя, которое редко кто видит, — посмотрела на Таура. Его взгляд стал внимательнее, чуть серьёзнее. — Ты — вода, сокрытая в камне, — сказал он, едва слышно. — Молчаливая и вечная. И если кто-то увидел твою глубину — значит, ты позволила. А это честь, — отвела взгляд, немного смущённая, но в сердце было тепло. Он понял. — Расскажи мне про этот Хэллоуин. А ему интересно, действительно как ребёнку, что с первой ноты познаёт мир. Прижав ладони к холодному краю мраморной скамьи, долго молчала, думая, чем бы его удивить. И, в конечном итоге, решила, что сам праздник уже что-то интересное. — Хэллоуин — это канун Дня всех святых. Он празднуется в ночь с 31 октября на 1 ноября. Уходит корнями ещё в древние языческие традиции. Самое старое, с чем связывают этот праздник — это, кажется, Сауин, кельтский праздник окончания урожая и начала зимы, — посмотрела на него. Трандуил всё ещё молчал, но глаза его были сосредоточены. — Кельты, а это группа народов, верили, что в ночь Сауина грань между мирами, живых и мёртвых, становится тонкой, почти прозрачной. Души умерших могли вернуться, чтобы бродить среди живых. Некоторые — с миром, другие — с гневом. Чтобы защититься, люди разжигали костры, надевали страшные маски и костюмы, чтобы духи приняли их за своих и не тронули. Это была не просто игра — это был обряд, граница между миром и тьмой. — То есть… вы встречали своих мёртвых? — спросил он негромко. Кивнула. — В каком-то смысле — да. Считалось, что это время, когда ты можешь вспомнить предков, поговорить с их духами, почтить их память. Позже христианство, я рассказывала о этой религии, добавило своё значение — День всех святых, а потом День поминовения усопших. Но языческие корни остались. Люди вырезали страшные лица на тыквах — раньше, кстати, это были репы, ставили свечи внутрь. Этих тыкв мы зовём «фонари Джека». — Почему Джека? Улыбнулась, предвкушая любимую часть. — Есть легенда. Один хитрый, но злой человек по имени Джек дважды обманул самого Дьявола, не давая ему забрать свою душу. Но после смерти его не приняли ни в Рай, ни в Ад. Он остался между мирами и Дьявол, насмехаясь, дал ему лишь уголёк, чтобы освещать путь в вечной темноте. Джек поместил уголь внутрь выдолбленной репы. С тех пор он бродит по миру — дух без дома, с фонарём в руке. Так и появились фонари Джека, — сделала паузу и добавила. — В моё время этот праздник не воспринимается всерьёз. Он стал весёлым — дети переодеваются в монстров, ведьм, привидений и ходят от дома к дому, требуя сладости. Это называется «сладость или гадость». Мы украшаем дома паутиной, скелетами, летающими летучими мышами. Создаём атмосферу. — Удивительно, — произнёс Трандуил тихо. — Что такое Рай и Ад? Ты упомянула эти слова в рассказе о Джеке. — О, Владыка, это тоже очень долгий рассказ. Как вам идея оставить его на завтра? Я, признаться, немного устала. — Тогда, Элен, я не смею тебя держать. Идём, провожу к твоим покоям.