Иди, скажи миру, что я еще жив

Сегодня Денис чувствовал себя не в своей тарелке. Он привык ориентироваться во времени не по часам, а по количеству песен, которые прозвучат, пока он будет идти из пункта А в пункт Б. Именно поэтому, когда его телефон внезапно сел, он занервничал. С усилием скрестив руки на груди, он болезненно поморщился. Парень был не в восторге от накрывшей его волны посторонних уличных звуков. Рев мотора, рвущегося изо всех сил общественного транспорта, был основным из них. Поерзав на своем сидении, как будто оно вдруг стало неудобным, он оглядел пустой автобус. Вмещающий, наверное, человек пятьдесят и обычно забитый под завязку в любое время рабочего дня, сейчас он вез только его одного. Странно все это, думал парень. Его несколько удивляло, что водитель вообще сегодня вышел на маршрут. Ему бы с семьей быть, а не людей из Песочного возить. Даже преподаватели, ведущие летнюю практику, сегодня не вышли на работу, отчего его путешествие в такую даль в принципе не имело смысла. Только зря время потерял и батарейку посадил. А ведь мог подольше побыть в общаге, а затем поехать в то место, на котором хотел встретить конец под какую-нибудь хорошую песню. Как кто-то где-то хорошо сказал: если помирать, то с музыкой! Уж её-то он был в праве выбрать. По крайней мере до появления предательской надписи «до свидания» на экране смартфона. Прямо не день, а сплошная зона дискомфорта. Закрыв глаза, Денис откинул голову к спинке сидения, подставив лицо под открытое верхнее окно. Холодный питерский воздух приятно обдувал лицо, унося с собой тревожные мысли о близком конце. Не о таком лете он мечтал. Вдали от родного города, родителей и сестры, но зато с апокалипсисом, встреченным в Северной Столице. Романтика, достойная разводных мостов и белых ночей. Денис усмехнулся. Многие в такие моменты начинают задумываться о прожитой жизни, совершенных ошибках, сущности бытия и существовании Бога, а он просто поехал на практику, забыв, что ее отменили еще в пятницу. Его не волновали подобные вопросы и задаваться он ими не хотел. Какой смысл думать о них именно сейчас, если ты не думал о них в течение жизни? Портить себе итак ужасное настроение? Лучше уж сделать то, что всегда хотел. Например, на прошлой неделе в их последний день учебы они с однокурсниками забросили сухого льда в раковину и посмотрели, что будет, если включить воду. Ничего. Пар, да и только. Вся сущность свершаемых в жизни поступков выразилась для него в этом увлекательном действе. Однако, несмотря на то, что тайны, связанные с духовным местом человека во Вселенной, Дениса не особо волновали хотя бы потому, что он был убежденным атеистом, его беспокоили другие загадки. Его жизнь вообще сопровождалась чередой вопросов, на которые он обязательно хотел найти ответ. И, как ни странно, находил. Один из преподавателей даже как-то сказал, что из него выйдет неплохой ученый, так как он обладает двумя немаловажными качествами: одержимостью докапываться до сути и воображением. Сейчас же эти качества сыграли с ним злую шутку, так как с тех пор, как выключился плеер, его мозг мучило не только то, сколько времени ему осталось ехать, но и вопрос, кто такая Женя Егорова, что в ее честь назвали улицу, а в честь этой улицы автобусную остановку, которую они не так давно проехали. Этот дурацкий вопрос в данный момент волновал его больше, чем что-либо в мире. Даже больше, чем желание позвонить старшей сестре и узнать результат ее путешествия. Год назад она уехала в Германию в аспирантуру. Расстояние и занятость, как известно, убивают общение. Однако она нашла время оставить одно загадочное сообщение на почте, которое заинтриговало Дениса и столь же сильно не давало покоя его неугомонной натуре. Она писала, что ее друзья, когда были во Франции, обнаружили на одном из кладбищ могилу женщины со скульптурой, чье лицо было точь-в-точь ее. Любого нормального человека это бы испугало, но только не Алину. Как только объявили о скором конце, она тут же ринулась во Францию, чтобы найти автора сего произведения искусства, на взятой в прокат машине. Ей добродушно сказали, что она может ее не возвращать. Денис неохотно открыл глаза, когда динамик возвестил об очередной остановке, на которой они вновь не остановились. Хмуро сведя брови на переносице, Денис все же встал и, покачиваясь в мчащемся на всех парах автобусе, пошел по направлению к водителю, чтобы узнать, намеривается ли он останавливаться вообще. Дойдя до кабины, он бесцеремонно постучал в стекло, чем весьма напугал усатого мужчину лет сорока. Одним движением руки тот резко открыл окошко и обратился к парню низким басом. — Я думал, что уж все. Куда тебе, парень? — Да хотелось бы до конечной доехать, — озадаченно проговорил Денис. — Там на метро. Водитель на это рассмеялся. — Так оно закрыто уже. Час назад заперли, чтобы фанатики не стекались. — Как это закрыто? Какие еще фанатики? — возмущенно почти прокричал Денис, забыв о каких-либо манерах. Его план рушился на глазах. Не при каких условиях он не успеет добраться от Озерков до Невского Проспекта пешком за час. А он-то думал, что при таких обстоятельствах хоть место своей смерти выбрать сможет. Наивный. — Да обычные. Приперлись туда с палатками и консервными банками. Сказали, мол, пустите, мы там выживем, а метрополитенщики им фигу в лицо и послали подальше, вот. Сами-то небось сидят на станции под землей, хитрюги, — водитель по имени Александр, как Денис сейчас смог разглядеть на его бейдже, рассмеялся каким-то злобным смехом. — Если выживут, клянусь, во сне являться им буду. Денис грустно улыбнулся уголком губ, представив себе это и успев в последний момент ухватиться за поручень, прежде чем автобус на всех парах вошел в поворот. Что-то подсказывало ему, что с такой ездой его новый друг Александр хочет оказаться на том свете раньше других, чтобы занять сидячее место. — Так тебе куда? — повторил он свой бессмысленный вопрос. — Да на Дворцовый, — грустно ответил Денис, понимая, что встретит огонь с небес в автобусе на пути с учебы, а его единственным компаньоном станет безумный водитель, в котором явно умер гонщик. А ведь обычно желают не сгореть на работе. — Так давай довезу, — неожиданно предложил Александр, в упор посмотрев на единственного пассажира. — Смотрите, пожалуйста, на дорогу, — не удержался от предостережения Денис. — Да я ее наизусть знаю! Ну, так чего? Недолго думая над внезапным предложением, Денис согласился и тут же поторопился к сидячему месту, так как вдогонку ему полетело «довезу с ветерком». И Александр не обманул. Он входил в повороты на сумасшедшей для такого вида транспорта скорости, еще больше ускоряясь на прямых. Это явно была мечта всей его жизни, от свершения которой он радовался, как ребенок. Это заставило Дениса невольно улыбнуться. Потрясающе, что пробуждает в людях знание о времени своей скорой кончины. В одних просыпается безумие, в других желание мести или близости, а для кого-то это становится толчком к жизни, которой они всегда хотели, но боялись получить из-за разнообразных рамок общества. Однако радость Дениса в скором времени была прервана его во всю веселящимся до сего момента спутником. Он резко остановил автобус, аккуратно припарковав его у тротуара. Парень огляделся по сторонам и увидел знакомое ему светло-серое здание театра русской антрепризы. — Но мы же еще далеко от Дворцового, почему вы остановились? — тут же подбежав к водительскому месту, возмутился Денис. Тяжело вздохнув, Александр скривился и, осмотревшись по сторонам, грустно посмотрел на наручные часы. — Приехали, парень, — тихо ответил он. — Последняя остановка. Я дальше не поеду. — Что? Почему? — Я всю жизнь провел за этой баранкой и не хочу умереть за ней. Время вышло, понял Денис. При всем желании они не успеют добраться до моста. Ком из обиды и злости свернулся где-то внутри его нутра. Нервно сглотнув, он попытался подавить горечь, сводящую горло, но ему не удалось это сделать. Александр тем временем, погладив руль с некой отцовской нежностью, встал со своего места и, открыв дверь, вышел, захватив с собой белый полиэтиленовый пакет с красной маркой какого-то супермаркета. Поманив Дениса за собой, он направился к ступенькам театра. Поняв, что выбор невелик, парень последовал вслед за ним, чувствуя, что воздух начал заметно прогреваться. Не было уже того влажного морозного питерского ветра, приносящего жалобные стоны чаек. Ему стало страшно. Впервые с вечера прошлого четверга. Ноги сами подогнулись, когда он подошел к невысоким ступенькам театра, на которых уже вовсю расположился водитель. Он радушно протянул ему стакан с прозрачной жидкостью, и Денис, ни секунды не раздумывая, трясущимися руками принял его, залпом проглотив содержимое. Это привело его в себя. Сморщившись от отвращения, он недоуменно посмотрел на улыбающегося во все кривые зубы Александра. — Это же «Ессентуки». — А ты чего ожидал, малец? Может, и конец света на дворе, но мой рабочий день еще не окончен, — поморщившись, он выпил воду из своего стакана. — Тем более я даже не знаю, совершеннолетний ли ты. Выглядишь лет на шестнадцать. Денис не стал говорить, что ему уже двадцать. Это без сомнения был самый безумный день в его жизни. Однако этот мужчина и вся комичность обстоятельств заставили его улыбнуться, а страх отступить. Вместо ответа он лишь звонко рассмеялся. Конец Света, а он на ступеньках театра русской антрепризы, пьет минералку из пластиковых стаканчиков вместе с водителем, не так давно гонявшим по пустынным улицам Петербурга, нарушая все мыслимые и немыслимые законы ПДД, но не желающим в последние минуты Земли нарушать закон в отношении алкоголя. Все пошло не так, как он планировал. Однако это было не хуже одинокой встречи солнца на Дворцовом мосту под «Пляску смерти». Успокоившись, парень лег спиной на все еще холодный камень, наблюдая за небом над головой. Желтые лучи, нарастая в своей мощи, становились все ярче и ярче, прорываясь сквозь гущу облаков, но Дениса это уже не волновало. Вся эта суматоха и ощущение нереальности происходящего вымотали его. В голове не было ни одной мысли, кроме навязчивого вопроса, ответ на который он никогда не узнает. Кто же такая эта Женя Егорова?