Мать
20 сентября 2015 г., 23:13
Мадам Ришар плотнее запахнула ворот плаща. Если бы здесь кто-то был, то он бы заметил выражение крайнего недовольства на ее лице. Вроде не очень сильный, но обжигающий холодом ветер, свистя, гулял меж камней, периодически настырно пробираясь своими языками под одежду. Эти завывания пробуждали в женщине какую-то первобытную тревогу. Не было других звуков, кроме этого. Даже вой автомобильных сигнализаций стих. Все замерло, погрузившись в потустороннюю и неестественную тишину. Все, кроме ветра.
По обычаю, продуваемая со всех четырех сторон света местность, сегодня стала совсем невыносимой для любого живого человека, по какой-либо неведомой причине пожелавшего зайти сюда. Казалось бы, при сложившихся обстоятельствах должно было быть тепло, но погода решила сохранить свое негостеприимное постоянство и не приносить такого подарка этому тихому городку, всем своим холодом и тучами показывая, как она рада окончанию господства людей. Мадам Ришар хмыкнула. Не только людям ведь конец.
Бросив быстрый взгляд на наручные часы и едва заметно поджав губы, она сложила руки в замок на коленях. По ее поведению можно было бы сказать, что она терпеливо, но недовольно ждет опаздывающего автобуса. Если бы не окружающее ее кладбище.
Старинные и совсем недавние надгробия возвышались над зеленой травой строгими безмолвными монолитами. Некоторые чуть накренились от времени, другие, наоборот, стояли прямо. Высокие и низкие, со скульптурами и без, заросшие и чистые. Бесчисленное множество. Вивиан чувствовала себя среди них в толпе. Равнодушно ожидающий окончания спектакля, в котором он больше не участвует, несметный легион молчаливых зрителей, чей покой она потревожила, зайдя в зрительский зал. Они смотрят озадаченно, из темноты, с первого взгляда распознавая чужака, и стулья, на которых они сидят, скрипят свистом ветра в тишине.
Сердце женщины неприятно потянуло, когда кладбищенское безмолвие разорвал писк мобильного телефона. Настороженно посмотрев через уголки глаз на соседнюю могилу, Вивиан осторожным движением потянулась в карман плаща. Трясущиеся онемевшие пальцы не попадали по выпуклым клавишам, отчего открыть сообщение удалось не с первого раза.
«Дело сделано. Теперь ваш разум готов к тому, чтобы очиститься в пламени и вступить в новый мир».
Сардонически изогнув изящную бровь, мадам Ришар убрала телефон обратно в карман. Все-таки этот наемник ненормальный, подумала она. Только он, несмотря на скорый конец, мог закончить работу и дать такое напутствие. Лучше бы связь не начинала работать.
Глубоко вдохнув морозный воздух, женщина вернулась в свое прежнее состояние ожидания. Она старалась не смотреть на имена, вырезанные на каменном сером надгробии напротив. Разные, как и даты рождения, но с одинаковыми фамилиями и датами смерти. Сидя на скамейке, со всей силой своего слабого воображения она пыталась представить их в цветущем саду, но видела лишь одними из многих зрителей, слепо взирающими на нее бледными пустыми глазами откуда-то из темноты.
Ей не хотелось присоединяться к ним. Желание остаться, не умирать, яростным отчаянием раздирало ее изнутри. И хоть она считала эту неготовность вновь встретиться с семьей малодушной и постыдной, мадам Ришар не могла перестать думать о своей скорой смерти. Она годами ждала этого момента. Понимая, что ничего не выйдет, она днями и ночами, в одиночестве, умоляла, чтобы ее забрали вместо них. Конечно же, эти молитвы остались без ответа, но теперь, когда этот миг столь близок, она не может смириться с ним, потому что разум и сердце вовсю кричат, что хотят жить.
Вивиан вздрогнула, когда услышала шелест, донесшийся от соседней маленькой могилки. Замерев и, казалось, перестав дышать, она покосилась на спящую там рыжую женщину. Прислонившись к заросшей надгробной плите, она мирно дремала, однако звук сообщения все-таки ее разбудил. Мягкие черты скривились, когда она поморщилась от белого стерильного света, прорывающегося сквозь облака. Заслонив лицо рукой, она села. Казалось, что она не замечает сидящую рядом женщину, но та смотрела только на молодую соседку. По-своему красивая, примерно возраста ее сына, если бы он дожил до этого дня, и в медицинской одежде. Она была одной из них. Из тех, кто сбежал. В последние дни ходили слухи, что нескольким пациентам располагающейся совсем неподалёку отсюда психиатрической клиники, когда началась вся эта суматоха, удалось выйти незамеченными прямо через главный вход. Вроде кто-то из них даже совершил убийство.
Мадам Ришар оглядела окрестности, обдумывая, куда она сможет побежать, если девушка на нее нападет, но тут же мысленно посмеялась над собой. Спасаться от полоумной девицы за пять минут до Конца Света.
С улыбкой на губах она вновь посмотрела на девушку и обнаружила, что та взглядом дикого волчонка смотрит на нее в упор. Все ее тело было напряжено, будто готовилось к бегу, на который разум никак не мог решиться.
— Неужели тебе не холодно? Спать вот так, — желая справиться со сковавшим ее оцепенением спросила Вивиан.
Девушка, бледная и вся покрытая гусиной кожей, в отрицании мотнула головой, опустив взгляд к основанию надгробия, и, казалось, потеряв интерес к ее персоне. Не поднимая головы, она бережно начала убирать траву, которой поросла могила. Смягчившись и тяжело вздохнув, мадам Ришар перевела взгляд на надпись, высеченную на сером камне. Анна Лорен. Любимая дочь. Конечно, это была не просто какая-то беглянка, заснувшая на кладбище. Она была такой же, как сама Вивиан. Она пришла сюда, чтобы встретиться с семьей. Девушка явно не видела свою дочь такой же, какими видела мадам Ришар своих мужа и сына, и в этом было ее счастье.
Анна. Ей было всего шесть лет.
— Наверное, планета нас действительно терпеть не могла, — не желая сидеть в тишине наедине с грустными мыслями, нервно рассмеявшись, произнесла мадам Ришар. — Невыносимая погода.
Девушка посмотрела на нее озадаченно, с непониманием.
— Вы ошибаетесь, — хриплым, но твердым голосом проговорила она. — Ей грустно.
Мадам Ришар нечего было ответить. Она не считала, что человечество много хорошего сделало для планеты. По крайней мере того, что стоило бы ее сожаления.
— Как тебя зовут? — неожиданно даже для себя спросила она рыжую девушку.
Немного замявшись, та опустила глаза в землю и свела брови, будто пытаясь вспомнить свое собственное имя.
— Рашель, — в конце концов прозвучал неуверенный ответ.
— Красивое имя. Это ведь твоя дочь?
Девушка долго смотрела на мадам Ришар прежде, чем ответить. Женщина даже успела устыдить себя за подобный вопрос, ведь он мог показаться бестактным, но в итоге Рашель лишь кивнула.
— Она спит, — тихо и нежно произнесла она. — Я хочу быть рядом, когда она проснется.
Спит. Вивиан внезапно стало больно и обидно за эту девочку. Вряд ли стоило ожидать какого-то другого ответа от сумасшедшей, однако до этого состояния ее довели обстоятельства. Ужасные обстоятельства, с которыми она не смогла смириться.
— А отец девочки, — осторожно начала Вивиан, — он тоже… спит?
Отрицательно замотав головой, Рашель смущенно заулыбалась, а затем подняла вверх указательный палец, показывая на небо. Мадам Ришар машинально проследила за направлением, не зная, что рассчитывает там увидеть. Мало ли что девушка в больном бреду могла себе навоображать.
— Надеюсь, не пришелец какой-нибудь, — поджав губы, констатировала она. — Было бы крайне неприлично с его стороны не забрать тебя с этой планеты в такой момент.
Рашель рассмеялась. Смех у нее был звонкий. Это обрадовало Вивиан и навеяло мысли о ее собственных веселых воспоминаниях.
— Мой муж тоже покинул меня, — отстраненно начала она, направив взгляд в какую-то неопределенную точку вдали. — Не по своей воле, конечно. Хотя, может, в конце концов он нашел бы себе какую-нибудь молоденькую любовницу и сбежал бы с ней в Ниццу, — она засмеялась глухим смехом, а затем задумчиво продолжила, не понимая, зачем вообще все это рассказывает постороннему человеку. — Никогда не любила этот город. Даже сказать не могу — почему. Скорее всего, наперекор ему. Сейчас он в том мире вместе с Андре, — быстрым движением она указала на имена напротив. — Это наш сын. Ему было всего двадцать пять, когда… это сейчас уже неважно. Один человек уже уладил это дело. Никогда не понимала, как можно заниматься таким вещами, но в итоге сама прибегла к услугам подобного рода. Меня доконало мое бессилие. Разве с таким можно смириться? Разве…
Не сумев договорить, Вивиан заплакала. Достав платок, она закрыла им глаза, пытаясь высушить слезы, но у нее ничего не выходило. Многолетняя тоска и боль выходили наружу, разрушая маску смирения. А затем она почувствовала, как справа от нее прогнулась скамейка и чья-то рука легла ей на предплечье. Мадам Ришар тут же убрала платок от глаз, с удивлением посмотрев на Рашель. Босая, в легкой одежде с коротким рукавом, вся мокрая и продрогшая, казалось, до костей, она приветливо улыбалась мадам Ришар. Сколько доброты и неотданного тепла было в этой женщине.
— Скоро мы будем с ними.
Ободряюще улыбнувшись в ответ, Вивиан накрыла холодную дрожащую руку девушки своей горячей после перчатки ладонью. В этот момент на горизонте появилось зарево. Обе женщины увидели его краем глаза, и обе тут же изменились в лице. Рашель нервно сглотнула, неудачно попытавшись сохранить улыбку. Ей тоже было страшно. Однако, крепче сжав руку мадам Ришар и кивнув ей, она обратила свой взгляд в сторону подступающей волны. Так они и сидели, две матери посреди зала мертвецов, над которым возвышалась прекрасная скульптура женщины-ангела, чей силуэт окружил сияющим ореолом свет подступающей небесной волны, и под скорбные завывания мерзлого ветра смиренно ждали, когда смогут проснуться вместе со своими семьями.
