Хоббит. Пустошь Сердец

Глава 18

      Одинокие вершины Эребора встретили двух всадников отблесками занимающейся зари на гранитных выступах. Вскрики запоздалых перелетных птиц набатом отражались от камня переливчатыми трелями, придавая обычно угрюмому пейзажу горы оживлённости, а степной ветерок мягко трепал редкие травы, растущие у подножия монолитного гиганта жухло-зелеными всполохами. Наступала северная зима, принося с собой стужу, метели и снег.       Эйва напряженно куталась в легкое одеялко, которым так заботливо снабдил ее Бард еще в самом начале их пути, крепко держа Снежинку за поводья. Белокурая кобылка то и дело норовила повернуть назад, встряхивая и стуча копытами по легкому покрытию из снега, нападавшего за ночь. А еще Снежинка, будучи животным социальным, проявляла нетерпение и по отношению к бурому жеребцу, на котором скакал Бард по правую руку от Эйвы. Лошадь поминутно отклонялась от нужной траектории, стремясь обнюхать благородного собрата, и обиженно ржала, когда девушка тянула за поводья, ласково приговаривая: -Daro, gwanthi, daro!       Едва они остановились подле массивного нагромождения кирпичей, бывших когда-то громоздкими статуями гномов, Бард тяжело вздохнул и нервно поправил выбившиеся из косматой причёски волосы. -Мы на месте, Ваше Высочество. Эйва тихо хмыкнула: и когда этот мнимый приверженец традиций перестанет называть ее настолько официально! Ведь видно же, видно как хитро стреляют карие глаза из-под полуопущенных век - ни о каком благоговении тут речи и не идет. -Благодарю, -девушка спешилась, и вручила поводья напряженному мужчине, -Мой визит будет недолгим. -Надеюсь, Ваше Высочество, -Бард поежился, и прижался поплотнее к своей лошади, -Зимы тут суровые. -Держите, -Эйва небрежно бросила лучнику покрывало, укрывавшее ее собственные плечи, и спешно полезла вверх по отвесной стене из неровных булыжников, покуда холодный утренний ветер не заморозил и ее, едва расслышав прилетевшее вслед «спасибо».       Весь подъем наверх, к просторному монолитному балкону, служащему как смотровой площадкой, так и важным пунктом нахождения стрелковых гномьих отрядов в военное время, занял около часа. Эйва перекинула трясущееся тело через базальтовые перила, и надрывно вздохнула. Руки тряслись, как заячьи уши, а поломанные ногти впивались в кожу пальцев наряду с грязью и кирпичной крошкой. -Чтоб я еще раз… - девушка потёрла руками голову, вновь повторив свое утратившее надежду клише, а затем обреченно махнула кистью, -Эх!       Она встала, и на подгибающихся ногах подошла к широкому огорченному краю балкона. Тоненькая фигурка Барда, стоявшего внизу, казалась совершенно тщедушной по сравнению открывавшимися перед девушкой просторами степей. Пепелище Дейла курилось далеко вдали сизыми струями дыма, а вновь оживший город N поблескивал факелами подле дальних горных кручин. Восходящий шар Солнца озарял долину мягкими, холодными лучами, заставляя камень поблескивать, а редкие растения встряхиваться и раскрываться навстречу яркому свету. -Я здесь! - Эйва высунула руку, мол, хорошо все.       Бард кивнул. Во всяком случае, с такой высоты это его движение головой Эйва восприняла как своего рода кивок.       Сзади послышался вздох. -Ой! - девушка молниеносно развернулась, и обнаружила себя стоящей лицом к лицу с белокурым принцем гномов. Фили держал ее на расстоянии вытянутой пики, которая очень некстати находилась прямо под Эйвиным горлом, его глаза искрились злостью, болью, непониманием. -Зачем ты пришла? - голос юноши прозвучал задушенно. -Фили… - только и смогла просипеть девушка, заставленная врасплох. Голосовые связки отказывались подчиняться, вибрируя на неправильных частотах. Краешек ее губ нервно дернулся, а глаза моргнули отчего-то мокро, -Привет… -Зачем? - брови гнома мученически взлетели наверх, заставляя пальцы Эйвы сжаться, а сам он сделал шаг вперёд, поджимая ее к пропасти за перилами.       Девушка тяжело сглотнула, пытаясь сдержать внезапно скопившиеся в уголках глаз слезы. -Фили… - глупо и бесполезно повторила она уже ставшее ей таким родным имя, - Я… Острый конец пики у ее горла внезапно исчез. -Либо отвечай, либо проваливай, - принц опустил глаза, и отошел. Он встал в позу караульного у самого края обвалившегося входа в гору, приняв вид безучастного, чужого ей создания. Его руки слегка дрожали.       Инстинкт самосохранения отключился. Равно как и все прочие отвечающие за безопасность чувства. Остались только боль и желание выговориться, вновь почувствовать на себе нежный взгляд добрых глаз. Эйва медленно подошла к грустному гному. -Фили, я могу все объяснить, -прошептала она, -У нас с владыкой… - Ее голос буквально срывался из-за нахлынувших чувств, однако, увы, этого было недостаточно для прощения.       Бывшее место пики занял короткий охотничий кинжал. Голубые глаза гнома теперь искрились, как глаза Трандуила, заставляя девушку буквально передернуться и прикрыть глаза. -Ничего не было? - вспыхнул гном, -Не оправдывайся, это жалко и глупо. Ты пала ниже некуда в моих глазах, Эйва - процедил ее имя с режущими сердце болью и отчаянием, смешанными с яростью.       Девушка прерывисто вздохнула. -Но ведь… -Если бы ты только знала, сколько бессонных ночей я провел, думая о тебе. Я переживал величайшие трудности, смертельные опасности, думая о тебе, -Фили перешел на истерический шепот, -Да, черт возьми, когда мой брат умирал я думал о тебе! А ты между тем выгибалась на шелковых теплых простынях под… -Заткнись! - рявкнула Эйва.       Она выбила нож из его руки, и схватила его за горло, прижав к стене. Не слишком сильно, но достаточно ощутимо для того, чтобы заигравшийся гном почувствовал всю силу ее отчаяния. Она поднесла свое лицо к его лицу так близко, что они почти соприкасались носами. -Я никогда, повторяю, никогда не поступила бы так подло! - она шептала со страстной злостью маньяка, едва слышно шипя, - Трандуил подлый и самовлюбленный эльф, я лучше убьюсь, чем буду с ним, слышишь? - Она сжала руку чуть сильнее.       Фили шумно втянул носом воздух. Его губы чувственно дрожали, а брови трогательно приподнялись, и Эйва уже было подумала, что гном и правда ей поверил. В его глазах пенилась боль вперемешку с надеждой и раскаянием. Принц подался вперед, и прошелестел ей прямо в губы. -Так что же привело вас в Эребор, принцесса?       Эйва дернулась. Гном снова смотрел зло, с отчаянием. Уголок его рта приподнялся, образовывая недобрую полу ухмылку. Он снова выглядел отстраненным, формальным, чужим.       Девушка вздохнула. Она отпустила его, отошла и опустила полный опустошения взгляд в пол. Силы бороться, доказывать, объяснять отступили на второй план, дав место раскаянию, печали и обиды. Эйва смотрела в глаза Фили, и не видела ничего, кроме презрения и холода - и это резало душу похуже орочьих клыков.       Она отступила к самому краю балкона, и отвернулась. Она тяжело вздохнула, допустив в голову запретные мысли о возможном удовольствии во время свободного полета вниз, с горы. Она представила, как шагнет вперед, перелезет перила…и… всем проблемам конец. Больше никаких страданий, поисков, загадок. Все станет ясным, как родниковая вода. Воспоминания о ней вскоре канут в Лету… и никто больше не вспомнит о храброй, верной сердцу девчушке из Шира, позволившей себе полюбить. Никто… -Надо же, кого я вижу, -елейный низкий голос вызволил Эйву из порочных размышлений.       Она резко обернулась, разом вспомнив причину своего визита в Эребор. Торин стоял близ притихшего Фили, оперевшись на огромный позолоченный меч. Его волосы венчала золотая тиара, на плечах висели золотые доспехи, а пальцы венчали золотые роскошные перстни. Золото… При одном виде разодетого короля гномов, девушка ощутимо напряглась, кровь ударила в голову а руки беспомощно вздрогнули. Только не это… Неужели он… Нет, не может быть… -Отчего же молчишь? - процедил царственный гном.       Он начал медленно подходить к опешившей девушке, всем своим видом выказывая крайнее уничижение, презрение, а также ущемленную гордость. И только теперь Эйва действительно начала замечать, каким нездоровым, страстным огнем горят его глаза, как алеют его щеки, стоит лишь ему кинуть взгляд на свои окольцованные пальцы. Драконий недуг не пощадил и независимого Короля Под Горой. -Неужто считаешь, что раз ты королевская подстилка, то тебе можно позволить себе любые фамильярности?       Девушка вздрогнула, будто от пощечины. Краем глаза она увидела, как Фили вздохнул и бросил мимолетный уничижительный взгляд на дядю, отчего у нее на мгновение потеплело на сердце. Она сглотнула ком ярости. -Я. Не. Любовница. Трандуила, -с каждым словом она подходила все ближе к Торину, улыбающемуся улыбкой довольной гадюки, -И никогда ею не была. -Надо же, -приподнял бровь мужчина, -А отчего же на твоем порванном в акте страсти платье красовалась его мантия, а? Неужто у нашего всеми любимого древнего пьяницы и развратника, наконец, появилась пассия? - он омерзительно усмехнулся, не разрывая зрительного контакта с закипающей девушкой.       Слова, о которых Эйва будет потом сожалеть еще долго, сорвались с языка прежде чем девушка успела логически осмыслить возможные риски. -Развратника? Развратника? - она шумно втянула воздух носом, -Где твой здравый смысл? Да он почище тебя будет, после всех твоих слов! А платье я порвала тогда, когда меня пытались изнасиловать трое пьяных эльфов. Владыка любезно одолжил мне свою мантию, чтобы я смогла прикрыться! Такой ответ тебя устраивает?       Царственный гном встряхнул рукой так, что дорогие побрякушки на его запястьях плачевно звякнули. -Значит, теперь ты его защищаешь? Так я и знал… - Торин будто пропустил все ее последние объяснения мимо ушей. Он посмотрел на Фили взглядом, полным сумасшедшей страстью взглядом, -Любовники, как пить дать, зуб даю, Фили! Уж не думал, если честно, что кто-нибудь позарится на этого светловолосого… -Молчать! - низким, не своим голосом рявкнула Эйва.       В ее опущенных вниз руках внезапно засветились две зарождающиеся белые сферы, а волосы приподнялись вверх, будто поддуваемые какой-то невидимой силой. -Не смей, повторяю, не смей говорить так ни про меня, ни про него, -девушка тяжело дышала, ее потряхивало.       Торин и Фили подались назад в испуге, на мгновение в глазах обоих мужчин пробежал чистый ужас. Они смотрели на ее руки, тяжело дыша и часто моргая. -Э-Эйва… - поднял руки блондин, -Прошу… не надо…       Девушка медленно перевела сумасшедший взгляд на свои ладони. Как по мановению волшебства, сферы моментально потухли. Эйва едва не рухнула на пол от потрясения. Она ведь могла убить их… -Простите… - прошептала она, смотря под ноги, пытаясь отдышаться, -Я…Я не знаю, что на меня нашло…       Принц и король выпрямились, встряхнувшись. Белизна сошла с их лиц, однако, слабость в коленях осталась. Торин откашлялся. -Фили, ступай, - его голос звучал глухо, он будто испытывал стыд за свою неподобающую королю реакцию. -Но… - неуверенно начал юноша. Он перевел полный непонимания и обиды взгляд на девушку. Однако, было в его лике еще что-то, что моментально отозвалось онемением в пальцах и ногах Эйвы: страх. Принц боялся ее, и не скрывал это. -Фили, я… - собственный голос казался чужим, хриплым и писклявым.       Юноша покачал головой. Он повиновался, и медленным, неровным шагом направился внутрь горы, больше не посмотрев в сторону девушки.       Торин, убедившись, что племянник благополучно ретировался с потенциально опасного участка, встал вполоборота к Эйве, готовый отражать любую атаку. Его взгляд лучился отвращением. -Что тебе нужно от меня?       Девушка тяжело дышала. Она смотрела на свои ладони расфокусированным взглядом, пытаясь понять, как магия могла проявиться без каких-либо усилий. И, тем более, такие большие сгустки магии…       Однако, на вопрос Торина нужно было отвечать. -Мои друзья, эльфы, -прошептала Эйва, подняв сконфуженный, но все же лучащийся подозрением взгляд на короля гномов, -Они пропали шестьдесят лун назад.       Гном фыркнул, и скривился. -Надо же, как трогательно. И как же я могу тебе помочь, принцесса Мордора? - в последние слова Торин вложил всю желчь, накопившуюся у него за неделю в Эреборе, сделав их особенно болезненными и горькими. -Думаю, ты сам знаешь, как, -девушка слегка сжала кулаки, и принялась наступать на Торина. Гном не сделал и шагу назад, не теша свой страх, который явственно промелькнул в его грозных глазах. -Поведать тебе их имена? Таурохтар, Элеммакил, Гэлторн, Охтарон, Халдон… Припоминаешь их? - она сощурила глаза, -Нет, как вижу, нет. Ах, неужели короли уже и не помнят имена всех своих пленников? -Что? - поперхнулся Торин, -Что за дурь ты несешь? Я этих эльфов и знать не знаю! -Ах как же, -девушка сжала кулаки и превратилась в один пульсирующий комок нервов - того гляди, и взорвется, -Уж не тебе ли везли повозку, нагруженную эльфами лет так десять назад?       На лице царственного гнома отражалось чистейшей воды ошеломление. -Мне? О чем ты говоришь? - он прокашлялся, взмахнув рукой, -Десять лет назад я шатался по трактирам, никому неизвестный и пьяный, -при этом воспоминании лицо Торина погрустнело.       Эйва разжала кулаки. Осознание накатило на нее холодными, полными мурашек волнами, заставляя ноги набиваться ватой. -Шатался… по трактирам… - она глупо повторила слова, -Подожди, а как же тогда… Но почему тогда… Таурохтар сказал мне, что возница-гном упоминал твое имя в разговорах…       Лицо Торина просветлело от приступа саркастического веселья. Гном усмехнулся, разобравшись в дилемме. -Видишь ли, десять лет назад мое имя, как трагично канувшего в грязь потомка рода Дурина, упоминалось как в хороших, так и в плохих смыслах цитатой. И, конечно, твое величество уже должно быть осведомлено о таких известных в высших кругах событиях, как торговля эльфийскими детьми. Из них получаются хорошие, выносливые слуги и доблестные воины, - язвительно улыбнулся гном, - И является чрезвычайно выгодным ловить молодых эльфят и продавать их потом на задних рынках. Принцессе ведь преподавали историю?       Эйва тяжело выдохнула. Все надежды разом испарились, а сердце поникло грузным мешком - все это время она шла по ложному пути. Все это было зря… Как так…       Должно быть, крайняя степень разочарования явственно отобразилась на лице девушки, ибо вслед ее смаргиванию слез последовала другая едкая реплика. -Принцесса расстроена? Ах, ах, Торин оказался не таким уж и злым, как рассчитывалось!       Гном внезапно стиснул зубы и выцедил: -А теперь проваливай, и не смей возвращаться, Эйва из Мордора. Во имя Валар, я больше не хочу тебя видеть никогда.       И стоял и смотрел, победоносно подняв меч, как девушка медленно перелезает перила, как карабкается вниз, слизывая соленые дорожки слез, думая лишь о том, как было бы хорошо разжать пальцы и упасть вниз. Как, ни слова не сказав Барду Лучнику, забирается на лошадь и скачет ленивой рысцой обратно, к городу. Как король людей провожает ее долгим взглядом, а после подходит к дыре в стене Эребора и высматривает что-то. Торин вздохнул. Судя по всему, людской заносчивый выродок хочет возвращения ему обещанных денег. -Ага, будет ему золото, конечно, -усмехнулся Торин, неторопливо спускаясь по монолитной каменной лестнице и насвистывая мотив привычной ему походной песенки, -Впридачу со стрелой в глазу, тоже, кстати, золотой.       А, между тем, в долине светало.