Отец Убийства

      Они уложили Блица на диван в гостиной. Луна накрыла его пледом и поставила рядом с диваном стакан воды и таблетку от похмелья.       — Ну всё, — сказала она, поворачиваясь к Джеку, — можешь располагаться где хочешь. Я спать.       Она развернулась и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.       — Луна, постой, — окликнул её Джек. — Спасибо за то, что приютила меня.       Луна остановилась и нехотя обернулась.       — Не благодари, — сказала она, — я это сделала ради Блица. А ты… просто старайся не создавать проблем.       С этими словами она исчезла на лестнице. Джек остался один в гостиной. Он огляделся. Дом Блица был небольшим, но уютным. На стенах висели фотографии, на которых были запечатлены разные моменты из их жизни. Вот Луна ещё маленькая, с бантиком на голове, обнимает свою приёмную сестру — так же как и она, приёмная дочь Блица. Вот Блиц и Луна вместе едут на мотоцикле. Вот они отмечают какой-то праздник…       Джек улыбнулся. В этих фотографиях была своя история, история любви и преданности. История семьи.       Он присел на диван рядом с Блицом и долго сидел в тишине, наблюдая за спящим бесом.       «Может, — подумал Джек, — этот Ад не так уж и безнадежен?»       Затем он подошёл к окну и взглянул на ночной город. В отличие от огненных пейзажей Пентаграмм-Сити, где каждый дом дышал жаром, а в воздухе витал запах серы, городские огни ИМП-Сити казались холодными и безжизненными.       Высокие стеклянные небоскрёбы, подобно гигантским кристаллам льда, пронзали тёмное небо. В их зеркальных стенах отражались огни рекламных щитов, которые мигали холодными, бездушными цветами. Голубой, зелёный, фиолетовый… Эти цвета не согревали, не привлекали, а, напротив, вызывали чувство отчуждённости и одиночества.       Улицы, которые днём кипели жизнью, теперь были пустынны. Лишь изредка проезжали автомобили, их фары прорезали тьму, но тут же исчезали, оставляя за собой лишь мимолетный след света.       На тротуарах не было ни души. Все магазины и кафе были закрыты. В витринах застыли манекены, своим безжизненным взглядом внушая жуткое чувство тревоги.       Даже звёзды на небе казались тусклыми и далёкими, словно боялись оказаться слишком близко к этому холодному, бесчувственному городу.       Джек вздохнул, ощущая себя чужим и посторонним в этом стерильном, безжизненном мире. Он понимал, что этот город, построенный на технологиях и порядке, в своей сущности был ещё большим Адом, чем Пентаграмм-Сити. Ведь здесь не было места для чувств, для страсти, для хаоса. Здесь всё было правильно, идеально, но… мёртво. Джек продолжал сидеть в тишине, наблюдая за безмолвным танцем городских огней. Время словно остановилось, и он, уже привыкший к вечному скитанию, не замечал, как бегут минуты. В доме царила тишина, нарушаемая лишь ровным храпом Блица и тихим шелестом листьев за окном.       Внезапно на лестнице послышались шаги. Джек не шелохнулся, лишь слегка повернул голову в сторону лестницы. Через несколько секунд на ней появилась Луна.       Она уже переоделась в домашнюю одежду. На ней была длинная чёрная футболка с принтом какой-то металлической группы и широкие серые шорты. На ногах — тёплые носки с рисунком костей и черепов. Её чёрные волосы, обычно собранные в хвост, теперь были распущены и свободно спадали на её плечи, лишь с одной стороны головы сохранив прическу. В полумраке комнаты её глаза казались особенно яркими — два красных огонька, которые горели в темноте. Она выглядела моложе и… более беззащитной.       Луна, заметив Джека, сделала несколько шагов вперед и присела рядом с ним на диван. Она не произнесла ни слова, лишь молча взглянула на город за окном. Её движения были плавными и грациозными, как у кошки, и в этой тишине она казалась частью ночи.       Из кармана шорт она достал пачку сигарет и зажигалку. Щёлкнув зажигалкой, она прикурила сигарету и глубоко затянулась, выпуская струйку сизого дыма. В комнате запахло табаком, но Джек не возражал. Он уже давно привык к таким запахам. Даже не смотря на то, что он не курит.       Они сидели молча несколько минут, каждый погружённый в свои мысли. Джек не знал, что сказать, а Луна, казалось, и не хотела разговаривать. Она просто сидела, курила и смотрела в окно, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы в бездушном мерцании городских огней.       — Красиво, правда? — сказал Джек наконец, нарушая тишину.       Луна, не поворачиваясь к нему, кивнула.       — Иногда красиво, — ответила она хриплым голосом. — Но иногда… одиноко.       Джек усмехнулся.       — Одиноко говоришь? — переспросил он. — Хех, уж мне-то это точно знакомо.       Луна, услышав его слова, наконец оторвала взгляд от окна и посмотрела на Джека. В её глазах впервые промелькнул… интерес.       — И что, — спросила она, — ты так всю жизнь прожил в одиночестве?       — Можно и так сказать, — ответил Джек. — Я скиталец. Бродяга. Перекати-поле. Я не могу оставаться на одном месте слишком долго. Рано или поздно я ухожу.       Он задумался, словно пытаясь подобрать нужные слова.       — Дело не в том, что я не хочу иметь близких, — продолжил Джек. — Дело в том, что я не могу. Я приношу несчастье всем, кто приближается ко мне. Рано или поздно они уходят. Кто-то умирает, кто-то предаёт…       Он замолчал, ощущая неприятный холодок, пробежавший по его спине.       Луна, слушая его, вдруг почувствовала, что внутри неё просыпается сочувствие. Она понимала, о чём говорит Джек. Ведь она сама всю жизнь была одинокой.       — Знаешь, — сказала она, потушив сигарету о пепельницу, — может, это не ты приносишь несчастье, а люди… или демоны… сами по себе такие. Слабые, предательские, трусливые.       Джек взглянул на неё, удивлённый её словами.       — А ты? — спросил он. — Ты такая же?       Луна пожала плечами.       — Я не знаю, — сказала она честно. — Я никогда не задумывалась над этим. Я просто стараюсь выжить. А этот мир — не самое лучшее место для тех, кто ищет верности и преданности.       Джек глубоко вздохнул, ощущая горький вкус правды в её словах. В этом холодном городе, где технология и бетон заменили сердца, где связи были хрупкими, как тонкое стекло, Луна научилась выживать. Он видел в ней отражение самого себя, но в более юном и неиспорченном виде. Он тоже научился выживать, но его методы были пропитаны кровью и страданиями. Он убивал, чтобы защитить, он лгал, чтобы скрыть правду, он предавал, чтобы сохранить себя.       — Возможно, ты права, — сказал он наконец, и в его голосе прозвучала необычная мягкость. — Возможно, проблема не в нас, а в том, как устроен этот мир. Но даже в самой тёмной ночи, — добавил он, — иногда проблескивает свет. Надежда, как упорный цветок, может пробиться даже сквозь самую твёрдую брусчатку.       Он задумался, его взгляд устремился в тёмное небо, где лишь бледные отсветы городских огней скрывали сияние звёзд.       — Я встречал разных людей и существ, Луна, — продолжил он, и его голос приобрёл глубину, свойственную тем, кто видел больше, чем можно представить. — Я видел благородных королей и презренных нищих, святых праведников и жестоких убийц. И знаешь, что я понял? Добро и зло — это не абсолютные понятия. Это две стороны одной медали. Каждый из нас — это сплав света и тени, и только от нас самих зависит, какую сторону мы выберем.       Луна внимательно слушала, впервые почувствовав, что кто-то говорит с ней на равных, без нравоучений и притворства. Слова Джека, словно ключи, открывали в ней тайные двери, за которыми скрывались её собственные страхи и сомнения.       — Знаешь, — продолжал Джек, и в его голосе появились нотки ностальгии, — было время, когда я тоже был полон гнева и обиды. Я проклинал свою судьбу, проклинал тех, кто сделал меня тем, кто я есть. Я считал, что весь мир против меня, что никто не поймёт и не примет меня.       Он сделал паузу, позволяя своим словам впитаться в сознание Луны.       — Но потом я встретил… друга. Человека, который не боялся моей тьмы, который видел во мне нечто большее, чем просто монстра. Он помог мне понять, что даже в самом глубоком одиночестве можно найти свет. И что сила не в том, чтобы отталкивать других, а в том, чтобы открыть своё сердце.       Луна, услышав последние слова, невольно нахмурилась. Её собственное сердце, обросшее шипами недоверия и разочарования, казалось непроницаемым. Но что-то в спокойном и искреннем взгляде Джека заставило её задуматься.       — И где же твой друг сейчас? — спросила она с вызовом, словно пытаясь поймать Джека на слабости.       Джек усмехнулся с печалью в глазах.       — Он ушёл, — сказал он просто. — Люди, Луна, имеют привычку уходить. Но важно не то, сколько времени они рядом, а то, какой след они оставляют в твоей жизни. Он научил меня тому, что даже если мир полон боли, это не повод отказываться от надежды. Надежда, Луна, — это то, что остается с нами, даже когда все уходят.       Джек, заметив тень грусти в глазах Луны, решил перевести разговор на более легкую тему.       — Ну да ладно, — сказал он, хлопнув себя по коленям. — Не будем о плохом. Может, лучше пройдёмся по городку? А ты мне покажешь, что где тут как? А то сидеть в четырёх стенах как-то не особо порой комфортно. Я один из тех, кто предпочитает вести активный образ жизни, если понимаешь, о чём я, хех.       Луна, слегка удивлённая резкой сменой настроения Джека, подняла брови. Она привыкла к тому, что демоны обычно валяются в постели до победного, особенно ночью. Но в глазах Джека она видела искренний интерес, даже азарт, который был неожиданным для этого тихого и размеренного города.       — Гулять? — переспросила она с некоторым скептицизмом. — Сейчас?       — А почему бы и нет? — улыбнулся Джек. — Ночь молода, а мы — еще моложе!       Луна, хоть и с неохотой, но всё-таки поднялась с дивана. Мысль о прогулке с этим загадочным демоном казалась ей непривычной, но в то же время и интригующей. Что-то в нём тянуло её, что-то пробуждало в ней давно забытое любопытство.       — Ладно, — проворчала она, направляясь к выходу. — Только не ной, если устанешь. Я тебя нести не собираюсь.       — Как скажешь, — усмехнулся Джек, следуя за ней.       Они вышли на улицу, и ночной город встретил их прохладным воздухом и миганием неоновых огней. ИМП-Сити ночью казался совершенно другим — тихим, безмолвным, почти призрачным. В отличие от кипящего безумием Пентаграмм-Сити, здесь даже ночью царил строгий порядок, который казался Джеку искусственным и угнетающим.       — Ну что, — сказала Луна, закуривая новую сигарету. — Куда хочешь пойти, турист?       Джек посмотрел на высокие стеклянные здания, подобные гигантским ледяным кристаллам, пронзающим тёмное небо. Он почувствовал, что этот город, несмотря на свою холодную красоту, ещё больший Ад, чем тот, к которому он привык.       — Не знаю, — ответил он честно. — Веди сама. Я здесь новичок.       Луна, слегка удивившись его покладистости, повела Джека по пустым улицам, показывая ему главные достопримечательности города. Она рассказывала о зданиях, памятниках, скверах — сухо и сдержанно, словно проводя обязательную экскурсию. Но Джек, обладая острым слухом, слышал в её голосе нотки… гордости? Или, может, это была просто привычка?       Они прошли мимо высокого здания, из окон которого доносилась приглушённая музыка.       — Это ночной клуб, — пояснила Луна. — Одно из немногих мест, где еще собираются демоны по ночам. Обычно я хожу туда, чтобы… ну, сама понимаешь, отвлечься.       Джек, заметив, что Луна с грустью посмотрела на окна клуба, предложил:       — Хочешь заглянем?       Луна, на мгновение замявшись, всё-таки кивнула. Ей казалось, что эта прогулка с Джеком — это своего рода тест. Тест, который покажет, стоит ли ему доверять, стоит ли впускать его в свою жизнь.       В клубе было шумно и тесно. Музыка гремела, световые эффекты мигали, демоны разных видов танцевали, пили, курили… Луна, привыкшая к такой обстановке, сразу нашла себе свободный столик в углу. Джек, слегка ошеломлённый таким контрастом с тишиной ночного города, сел рядом, оглядываясь по сторонам.       Он заметил, что Луна, когда оказывалась в таких местах, словно надевала маску. Маску крутой, независимой девушки, которой всё по барабану. Но Джек, обладая проницательным взглядом, видел за этой маской — растерянность, одиночество и… желание быть увиденной.       Джек внимательно оглядел клуб. Он был не похож на бары Пентаграмм-Сити, пропитанные атмосферой греха и безумия. Здесь царил другой дух, дух технологичного шика и холодного, бездушного веселья.       Зал клуба представлял собой огромное, многоуровневое пространство, выполненное в стиле хай-тек. Стены были отделаны тёмными, глянцевыми панелями, по которым бежали неоновые линии, меняющие цвет в такт пульсирующей музыке. Потолок представлял собой светодиодную инсталляцию, которая создавала иллюзию звёздного неба, беспрерывно меняя узоры и оттенки.       В центре зала находился танцпол, выполненный из матового стекла, под которым пульсировали световые эффекты. Здесь демоны разных форм и размеров — от маленьких, похожих на гоблинов, до громадны, рогатых зверей — извивались в трансовом танце, их тела отражались в зеркальных стенах, создавая эффект бесконечности.       Над танцполом парила капсула ди-джея, внутри которой безликий демон в шлеме, похожем на шлем космонавта, манипулировал сенсорными экранами, создавая беспрерывный поток электронной музыки. Басы были такими мощными, что вибрировали не только в воздухе, но и внутри тела, заставляя сердце биться в такт.       Вокруг танцпола располагались столики, выполненные из тёмного металла и подсвеченные изнутри. Каждый столик был оснащён интерактивным экраном, на котором можно было заказывать напитки и закуски. Среди толпы демонов снули роботы-официанты, их гладкие металлические корпуса блестели в неоновом свете.       Барная стойка — длинная и изогнутая — проходила по периметру всего зала. За ней трудились демоны-бармены с механическими протезами и в униформе, напоминающей костюмы из научно-фантастического фильма. На полках стояли бесконечные ряды бутылок, внутри которых плескались жидкости самых невероятных цветов и оттенков, некоторые из которых даже светились в полумраке.       Освещение в клубе было постоянно меняющимся, пульсирующим и слепящим. Вспышки лазеров прорезали полумрак, создавая постоянно меняющуюся паутину света и тени. Дым сухого льда заполнял воздух, обволакивая танцоров, словно призрачные облака.       В этом клубе не было ничего тёплого, ничего живого. Всё было идеальным, отлаженным, стерильным — именно это и создавало жуткое чувство отчуждённости и одиночества. Каждый был сам за себя, утопающий в море безумного веселья, но всё еще остающийся один на один с собой.       Джек, пытаясь перекричать музыку, спросил у Луны:       — Что ты обычно предпочитаешь пить? Не знаю, какие напитки тут могут подавать в Аду, так что выбери на свой вкус.       Луна, слегка удивившись его предложению, подняла брови. Обычно её кавалеры просто заказывали что-то на свой вкус, не задумываясь о её предпочтениях. Но Джек, казалось, действительно хотел знать её мнение.       Она взглянула на меню, мерцающее на экране стола.       — "Чёрный шторм", — сказала она наконец, ткнув пальцем в строку на экране. — Здесь его готовят лучше всего. Это коктейль на основе какого-то непонятного пойла из глубин ада, с нотками молотых рогах каких-то непонятных тварюг и приправленный кровью.       Джек усмехнулся.       — "Чёрный шторм", говоришь? — переспросил он. — Ну что, "Чёрный шторм" — так "Чёрный шторм". Попробуем.       Он заказал два "Чёрных шторма", и через несколько минут робот-официант принёс им два высоких стакана с темной, густой жидкостью, из которой шёл сизый дымок, пахнущий серой и какими-то неизвестными травами.       Джек с любопытством взглянул на свой стакан.       — Что ж, — сказал он, — за знакомство.       Он поднял стакан и сделал небольшой глоток. Коктейль был крепким, терпким, с необычным послевкусием, в котором сочетались нотки металла, горького шоколада и какого-то непонятного экзотического фрукта.       — Ну как? — спросила Луна, наблюдая за ним.       — Необычно, — ответил Джек, допивая свой стакан. — Я пробовал много разного пойла, но такого… ещё никогда. Это… будоражит.       Он посмотрел на Луну, и в его глазах зажёгся игривый огонёк.       — Знаешь, — сказал он, — в таком месте и с такой компанией даже яд покажется сладким.       Луна, услышав этот комплимент, впервые за этот вечер искренне улыбнулась. Они продолжали сидеть в клубе, попивая коктейли и обсуждая всякие мелочи. Джек, обладая уникальным умением разговаривать на любые темы, рассказывал Луне забавные истории из своей жизни, умело вплетая в них тонкие комплименты и остроумные шутки. Луна, сначала сдержанная и напряженная, постепенно расслабилась. Ей было легко с Джеком, легко и спокойно. Он не пытался её соблазнить, не заигрывал с ней пошло, не пытался залезть в её душу. Он просто общался с ней, как с равной, и это подкупало.       Через некоторое время в клубе объявили "медленный танец". Музыка изменилась, став более плавной и мелодичной. Демоны на танцполе начали образовывать пары, медленно кружась в полумраке зала.       Джек взглянул на Луну и, немного поколебавшись, предложил:       — Может, потанцуем?       Луна, слегка удивившись его предложению, подняла брови.       — Танцевать? — переспросила она. — Ты серьёзно?       — А почему нет? — улыбнулся Джек. — Такая красивая девушка не должна сидеть в углу.       Луна, хоть и с некоторой робостью, но всё-таки согласилась. Они вышли на танцпол и, обнявшись, начали медленно двигаться в такт музыке. Джек крепко держал Луну за талию, и она почувствовала, как по её телу пробегает лёгкая дрожь. Её сердце забилось чаще, и внутри неё зажёгся необычный огонёк, которого она не ощущала раньше.       — Ты красивая, Луна, — прошептал Джек ей на ухо. — Ты сильная и независимая. Ты — настоящий алмаз, которому нужно лишь немного огранки.       Луна, услышав его слова, невольно покраснела. Ей было приятно, хотя она старалась не показывать этого.       — А ты, — сказала она в ответ, поднимая на него глаза, — ты — загадка, которую я никак не могу разгадать.       — А ты попробуй, — усмехнулся Джек, прижимая её ближе к себе.       Их танец, наполненный тихой гармонией, прервал грубый голос, прорезавший мелодию, словно нож.       — Эй, детка, не хочешь ли со мной провести шикарно время чем с этой ходячей спичкой?       Джек и Луна остановились и обернулись. Перед ними стоял громила-демон, высокий, мускулистый, с бычьей шеей и рогами, похожими на два острых кинжала. Его глаза, два красных уголька, горели похотью, а на губах играла самодовольная ухмылка. Он был одним из тех, кто привык получать всё, что хотел, не считаясь ни с чем и ни с кем.       Джек, не выпуская Луну из своих объятий, спокойно посмотрел на демона.       — Простите, вы что-то хотели? — вежливо спросил он, но в его голосе прозвучали ледяные нотки, которые заставили бы даже самого храброго демона почувствовать неприятный холодок.       Громила, не обращая внимания на ледяной тон Джека, перевел взгляд на Луну и нагло осклабился, обнажая ряд острых, как бритва, зубов.       — А чего ж тут непонятного? — пробасил он, игнорируя Джека. — Я предлагаю этой очаровательной малышке куда более интересное времяпрепровождение, чем топтание на месте с каким-то занудным дохляком.       Луна, услышав это наглое заявление, мгновенно сжалась, словно котёнок, которого облили холодной водой. Её беззаботное настроение, вызванное танцем и приятным общением, мгновенно испарилось, заменившись знакомой маской безразличия и холодной агрессии. Она уже была готова резко ответить наглому демону, возможно, даже применить физическую силу, как она делала это уже не раз, защищая свою честь в этом жестоком мире.       Но Джек опередил её.       Он спокойно повернулся к громиле, не выпуская Луну из своих объятий, и на его лице появилась улыбка. Не злая, не угрожающая, а… улыбка усталого мудреца, который уже сотни раз видел подобную наглость и тупость.       — Извини, приятель, — сказал он, и его голос прозвучал тихо, почти незаметно на фоне пульсирующей музыки, но в нём таилась такая скрытая сила, что даже самые глухие демоны на танцполе невольно обернулись. — Но эта "очаровательная малышка" танцует со мной. И, кажется, мы ещё не закончили.       Громила, который явно не ожидал такого спокойного отпора, рассмеялся. Его смех был грубым, животным, словно рёв дикого зверя.       — Что, спичка, решил поиграть в героя? — пробасил он, надвигаясь на Джека, словно огромный таран. — Ты хоть знаешь, с кем связался? Я — Кролл, и в этом клубе я получаю всё, что хочу. И если я хочу эту девушку, то она будет моей.       Джек не шелохнулся. Он просто стоял, глядя в глаза Кролла, и его взгляд был неподвижным и пронзительным, как лезвие кинжала.       — Кролл? — переспросил Джек, словно пытаясь вспомнить, где он слышал это имя. — Странно, не припоминаю. Может, напомнишь?       Кролл, разозлённый таким неуважением, сжал кулаки. Его лицо надулось от гнева, а на шею выступили вены.       — Да ты издеваешься надо мной, гнида?! — прорычал он.       В этот момент Луна, почувствовав, что дело может принять серьёзный оборот, попыталась высвободиться из объятий Джека. Но тот крепко держал её, не давая ей уйти.       — Успокойся, — прошептал он ей на ухо. — Я разберусь.       И он снова обратился к Кроллу.       — Знаешь, — сказал он, всё также спокойно и тихо, — я не люблю драки. Особенно на публике. Поэтому давай просто разойдёмся, пока никто не пострадал.       Кролл, уже готовый к атаке, остановился, недоумённо глядя на Джека. Слова Джека звучали не как угроза, а… как искреннее предложение.       — Ты… ты боишься меня? — недоверчиво спросил он.       Джек усмехнулся.       — Нет, не тебя, — ответил он, и в его голосе появились ледяные нотки. — А последствий. Поверь, ты не хочешь узнать, что бывает, когда я действительно разозлюсь.       И в этот момент Кролл почувствовал неприятный холодок, пробежавший по его спине. Слова Джека не были пустыми. В его глазах, спокойных и холодных, он увидел… тьму. Тьму такую глубокую и пугающую, что ему стало страшно.       Но его гордость, подстегиваемая алкоголем и похотью, не позволяла ему отступить. Он был слишком уверен в своей силе, слишком привык к тому, что все его боятся.       — А ну посмотрим! — прорычал он и, забыв обо всех предупреждениях, замахнулся, чтобы ударить Джека.       В тот же миг что-то изменилось. Мир вокруг замедлился. Музыка в клубе словно стихла. Все демоны на танцполе замерли, превратившись в застывшие фигуры. И только Джек продолжал двигаться.       Он спокойно наблюдал, как кулак Кролла летит ему в лицо. Затем, в последнюю долю секунды, он схватил кулак демона и … сжал его.       Хруст.       Крик.       Крик, наполненный нечеловеческой болью и отчаянием, разрезал тишину, возвращая мир к прежней скорости. Кролл упал на колени, баюкая сломанную руку. Его лицо было искажено от боли.       Все демоны в клубе, которые до этого момента весело танцевали, теперь в ужасе смотрели на Джека. На их лицах отразился не просто страх, а паника. Они начали разбегаться, кто куда, сталкиваясь друг с другом, падая, крича. В один миг весёлый клуб превратился в кишащий ужасом муравейник.       Джек, не обращая внимания на панику вокруг, медленно подошёл к Кроллу. Он присел на корточки рядом с ним, и его глаза светились холодным, безразличным огнём.       — Ну что, — спросил он спокойно, — ты ещё хочешь провести с ней время?       Кролл, скуля от боли и унижения, затряс головой. Слёзы смешивались с кровью и соплями, превращая его лицо в безобразную маску страха.       — Что ж, видимо, нет, — произнёс Джек, поднимаясь на ноги. Он с лёгкой досадой оглядел опустевший клуб. — И почему, когда я прихожу в подобные места, всегда найдутся подобные ребята? Из-за них так много проблем.       Он повернулся к Луне, ожидая увидеть на её лице страх или хотя бы недоумение. Но вместо этого он увидел… восторг. Её красные глаза сверкали, а на губах играла улыбка.       — Это было круто! — воскликнула она, и её голос дрожал от возбуждения.       Джек усмехнулся.       — Серьёзно? — переспросил он. — А хотя чему я удивляюсь? Твой отчим работает же наёмником. Обычно наоборот говорят, например: "О господи, монстр! Убийца! Маньяк! Извращенец!"       Он задумался на мгновение, вспоминая свою жизнь на Земле.       — Насчёт последнего был однажды случай, — продолжал он, и в его голосе прозвучали нотки смеха, — когда я совершенно случайно забрёл в женскую баню. Ну не хотел я! Кто ж знал, что таблички поменяли спустя 10 лет с моего последнего прихода в ту сауну? Вот по привычке и зашёл… Блин, и теперь мне туда путь заказан из-за одного несчастного случая…       Он вздохнул, словно вспоминая нечто неприятное.       — И вот так еще после этого спасай их задницы, которыми они же обсирают свои штанины со страху! А такое реально было… как вспомню, аж мурашки по коже от отвращения…       Луна, слушая его, рассмеялась. Ей нравилась эта лёгкость, с которой Джек рассказывал о своих злоключениях.       — Ну что, — сказал Джек, прерывая её смех, — похоже, вечер испорчен. Пойдём отсюда?       Луна, вытирая слёзы от смеха, кивнула.       — Пойдём, — согласилась она.       Они вышли из клуба и вновь оказались на пустынной ночной улице. Тишина после грохота музыки и криков казалась особенно оглушающей.       — Слушай, Джек, — сказала Луна после непродолжительного молчания, — как ты это сделал? Тот… приём. С рукой.       — А, это? — Джек небрежно махнул рукой. — Просто несколько уроков боевых искусств. Плюс немного… природных данных.       Луна, конечно же, не поверила ему. Она понимала, что за этой лёгкостью и небрежностью скрывается нечто гораздо большее, чем просто умение махать кулаками.       — И что, ты всю жизнь так… дерешься? — спросила она.       — Почти, — ответил Джек, глядя вперёд. — Это своего рода … профессия.       Луна внимательно посмотрела на него.       — Так ты… убийца? — спросила она прямо.       Джек, не поворачиваясь к ней, кивнул.       — Было дело, — ответил он коротко.       Они продолжали идти в молчании. Луна обдумывала услышанное. Слово «убийца» не напугало её, а, наоборот, заинтересовало. Ведь её отчим тоже был убийцей, хотя его «бизнес» был куда менее изящным и профессиональным.       — И ты… не жалеешь об этом? — спросила она наконец.       Джек вздохнул.       — Жалею ли я? — переспросил он. — Иногда. Но потом вспоминаю, что большинство тех, кого я убил, были куда хуже меня. Так что, наверное, скорее нет, чем да.       Они подошли к дому Блица. Тишина, окружавшая его, казалась особенно мирной после шума клуба и драки. Луна остановилась у входа, погружённая в свои мысли.       — Слушай, Джек, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Спасибо за … сегодня.       Джек улыбнулся.       — Всегда пожалуйста, — ответил он. — Обращайся, если еще кто-нибудь будет донимать.       Луна невольно усмехнулась.       — Хорошо, — сказала она. — Но за себя постоять я точно могу, в этом можешь уж точно не сомневаться.       Она открыла дверь, и они вошли в дом. Блиц по-прежнему спал на диване, и его храп разносился по всему дому. Луна, проходя мимо него, накрыла его пледом.       — Ну, — сказала она, — спокойной ночи, что ли.       Джек кивнул. Он устроился на диване в другом углу гостиной и закрыл глаза. Этот день был насыщен событиями, и ему нужно было немного отдохнуть.

Продолжение Следует...