Фурия

Наши дни. Нью-Йорк.

      Кэрри огляделась и, убедившись, что улица пуста, перебежала дорогу. Теперь оставалось преодолеть высокую бетонную стену. Будь это другой день, она прошибла бы её разрывной волной, но сегодня требовалось действовать тихо. Девушка провела рукой по шершавой кладке и улыбнулась, когда пальцы нашли трещину. Она подтянулась, качнулась из стороны в сторону и рывком вскинула тело вверх. Перелетев через проволоку, Кэрри приземлилась уже по ту сторону ограды.       Из нагрудного кармана она достала чёрный бархатный мешочек и вытряхнула на ладонь визор. Одним движением завела дужку за ухо и коснулась датчика. С лёгким щелчком устройство раскрылось, закрыв левый глаз окуляром, и прозрачное стекло подсветилось зелёными точками. Девушка выпрямилась и уверенно зашагала к дому, используя слепую зону камеры наблюдения.       Бывшая начальница присмотрела себе роскошное жилище. Ей всегда была по душе избыточная роскошь: туфли от Valentino, сумочки Gucci, золото. Кэрри сдержала желание сплюнуть, от воспоминаний во рту остался мерзкий привкус.       Она коснулась сознания консьержа телепатией и беспрепятственно прошла внутрь. Где-то здесь скрывалась её цель. Но спустя десять минут Кэрри окончательно запуталась в переходах, и элитный комплекс начал выводить её из себя. Дверь слева неожиданно распахнулась, и в коридор вышел грузный мужчина в синем халате.       — А ты ещё кто такая? — он открыл рот, разглядывая облаченный в чёрное силуэт. Кэрри схватила его за грудки и рывком притянула к себе. Мужчина остолбенел. Его зрачки вспыхнули ярко-жёлтым — верный признак того, что Кэрри проникла в его разум.       — Если честно, я — просто плод твоего воображения! — беспечно улыбнулась девушка, цитируя киногероя, и разжала пальцы.       Мужчина тупо уставился на неё, затем наклонился, поднял с пола свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и захлопнул дверь, будто не случилось ничего особенного. Кэрри потёрла лоб. Навалившаяся за день усталость давала о себе знать, но сведения, полученные от мистера Майкла Фергюсона — вернее то, что не смог скрыть его разум, — придали ей сил.       — Сто двадцать первая квартира. Как мило, — прошипела Кэрри.       Она зашагала по коридору, непроизвольно прижав ладонь к груди — туда, где когда-то красовалась нашивка «121», заменявшая ей имя.

***

      Мужчина в синем халате снова показался в коридоре спустя пятнадцать минут. Он споткнулся о порог и грязно выругался.       — Что, Майки, денёк не задался? — очаровательная рыжая женщина, спешившая мимо, сочувственно усмехнулась краем губ.       — Кэрэлайн! — мужчина выглядел не на шутку испуганным. — Что-то мне не по себе сегодня. Наверное, давление скачет.       — Больше отдыхай, Майки! — бросила она на ходу, выуживая из сумочки ключи. — Всё-таки возраст.       Кэрэлайн открыла дверь с номером «121». Тяжёлый рабочий день вымотал её, вдобавок ноги в изящных туфлях на шпильке нещадно ныли. Женщина толкнула дверь бедром и, шагнув в прихожую, крикнула:       — Сэм, солнышко, принеси маме тапочки!       — Может, я помогу? — вкрадчиво протянул из темноты женский голос.       Кэрэлайн рванулась к двери, но та захлопнулась сама собой, и в прихожей вспыхнул свет. — Кэрэлайн, ты же знаешь, я не люблю телекинез, — улыбнулась Кэрри и тут же добавила с угрозой: — зато паракинезом пользуюсь с удовольствием. Так что проходи, садись и чувствуй себя как дома!       Женщина побелела, как полотно, и на ощупь потянулась к ручке, но пальцы замерли в сантиметре от цели: на голове Кэрри красовалась синяя кепка с Микки Маусом.       — Зачем ты пришла? — простонала она, и её серые глаза наполнились слезами. — Чего ты хочешь?       — Например, хочу, чтобы ты умерла, — буднично сообщила Кэрри и перевернула кепку козырьком назад. — Или причинить тебе самую страшную боль на свете. У меня столько желаний, что трудно выбрать одно.       Кэрэлайн всхлипнула, зажала нос ладонью и, не переводя дыхания, выдавила:       — Может, поговорим?       — Валяй! — Кэрри ослепительно улыбнулась. Страх бывшей начальницы пьянил.       — Я, честно говоря, удивлена, что с тобой всё в порядке, — попыталась завязать разговор Кэрэлайн. — Правда, как такое возможно?       — Тебя действительно интересует, почему я жива-здорова? — озлобленно спросила Кэрри. — Не лучший способ спасти себя и свою семью. Хотя ты прекрасно понимаешь, уж я имею право жаждать мести и твоей крови как никто другой.       — Мне правда жаль, — пролепетала Кэрэлайн. — Это в прошлом. Я теперь другой человек, я хочу всё забыть. Прости меня!       — Ну конечно, — перебила её Кэрри, — всё в прошлом. То, что ты и твои шавки натворили, лучше поскорее забыть, я тебя прекрасно понимаю. А теперь ответь мне на один вопрос.       — Какой? — в голосе Кэрэлайн снова забрезжила надежда.       Кэрри подскочила, прижалась лбом к лицу испуганной женщины и закричала во всё горло:       — К чему эти попытки потянуть время?! Неужели ты думаешь, что я хоть на секунду переставала читать твои мысли? Что я не знаю о чёртовом пистолете в твоей сумке, о тревожной кнопке под столом в гостиной или о том, что через пять минут тебе должен позвонить муж?!       Кэрэлайн задрожала всем телом, её рот раскрывался от ужаса, а ноги отказывались держать. Она сползла по стене и зашлась в истерике.       — Чего ты хочешь, сука? Что тебе от меня надо?!       — Наконец-то ты стала собой, и речь зашла о деле! — Кэрри снова улыбнулась. Она небрежно прошлась по комнате и опустилась в кресло. — Я хочу либо твою жизнь, либо жизнь Маркуса. Тебе решать.       — И всё? — женщина застыла, ошарашенная простотой выбора.       — Действительно, как я не подумала, — Кэрри нарочито всплеснула руками. — В твоей голове и выбирать-то не из чего, всё слишком очевидно. Кэрэлайн, слушай меня очень внимательно, повторять не стану. Условие сделки такое: ты пишешь мне адрес Маркуса. Реальный, без обмана — тот, где он прячется сейчас. Ты не звонишь, не предупреждаешь его и больше не помогаешь ему ни словом, ни делом. Просто напиши адрес и забудь о его существовании. Его уже, считай, нет.       — А я? — прохрипела Кэрэлайн.       — А ты и дальше будешь примерной женой и матерью, — наигранно весело отозвалась Кэрри. — И не вздумай искать меня или мстить. Если попробуешь — я покажу вам всем, каково это чувствовать себя как в аду. Поверь мне на слово, ведь я там была и вернулась оттуда!       — Я сдам Маркуса, и ты забудешь обо мне? Я должна в это поверить? — Кэрэлайн округлила глаза.       — Не я забуду о тебе, а мы забудем друг о друге, — поправила её Кэрри. — Да, я пойду на это. Я не полная дура, чтобы объявлять войну всему ФБР, но мести хочу. Свою цену я назвала. Решай, как именно оплатишь должок!       Кэрэлайн наклонилась и подняла сумку. Она быстро нацарапала в блокноте адрес, вырвала листок и протянула его Кэрри.       — Надеюсь ради нас обеих, что он настоящий, — потрясла листком девушка.       Её прервал скрип двери, и в комнату вошёл мальчик лет восьми. Кэрэлайн бросилась к нему и стиснула в объятиях, с ужасом глядя на Кэрри.       — Пока, Сэм. Слушайся маму, — Кэрри надела кепку на голову мальчика и направилась к выходу.       — А вы ещё к нам придёте? — спросил Сэм, пытаясь ослабить материнскую хватку.       — Всё зависит от твоей мамы, — бросила Кэрри на прощание и вышла, не оборачиваясь.