Find me

Чонгук стоял возле кромки леса, темнота окутывала его, и лишь тусклый свет луны пробивался сквозь кроны деревьев. В его руках дрожащий покалеченный щенок, который тихо скулил, обращая на себя живое внимание. — Я проведу тебя до центральной улицы, — разворачивается с облегчением альфа, но Тэхена рядом не видит, что обязан был стоять за его спиной. Пустота вокруг лишь ранила его сердце. Чонгук свободный кулак сжимает в ярости, глаза метает из стороны в стороны, надеясь увидеть вредного омегу где-то в стороне. Обещает, что так просто с рук не спустит ему за бегство. Обязательно выпытает место жительство у чиновника Кима и тогда вот уже Тэхену никуда не деться. Тихий скулёж приводит в чувство принца, что бросив обеспокоенный взгляд на пёсика, во дворец возвращается. — И как мне тебя назвать? — размеренными шагами ступая по тропинке возле кромки леса, раздумывает Чон. — Может Тэхен? — смеётся, по голове поглаживая. — Такой же белобрысый и с характером, — щенок гавкнул, словно смог понять слова нового хозяина. — Ладно, я понял, тебе не нравится. Тогда может… Альфа тормозит в своих мыслях, понимая, что все имена всплывающие в голове связаны с ним. Но всё-таки чему-то своему он улыбается. — Твоё имя Чонтэ, — решительно высказывается принц. — А хочешь знать почему? — выдерживает паузу, словно ему кто-то ответит. — Потому что это совмещенные первые слоги наших имён. Ты свёл нас двоих, чему я тебе очень благодарен. Чонгук бережно прижимает к себе щенка, когда его взгляд упал на неподвижную фигуру под большим деревом. Деревья словно раздвинулись, чтобы показать образ Тэхена, лежащего без сознания. В груди Чонгука раздался оглушительный треск — гнев и страх переплелись в один бесконечно глубокий ком. — Тэхен, — вскрикивает альфа, на колени падая. Чонтэ на землю кладёт и к омеге бросается. — Что с тобой? Очнись же, прошу. Чонгук за плечи трясет парня, осматривает на возможное ранение. Ничего. Нет ничего, что могло бы причинить боль ему. Но почему тогда он без сознания? Альфа злится пуще прежнего, ведь ещё одни загадки, которые сводят его с ума. Недалеко патрулирующую стражу видит, чьи факелы пламенем горят, освещая темноту. Срывается к ним со всей силы, а те заприметив четвертого принца, сгибаются пополам, отдавая честь. — Береги его, словно жизнь свою. Если с ним, что-то случится, голова с плеч полетит к моим ногам, — Чонгук щенка всовывает в руки одного из альф, угрожая не только словами, но горящими аметистовыми глазами, что убийственно каждого наградили здесь стоящего. Сам же назад бежит, что есть мочи. Аккуратно на руки берет Тэхена, не доверяя никому его, и в императорский лазарет направляется, молясь, чтобы всё с ним было в порядке.

***

Чонгук вбегает в лазарет, дыхание прерывистое от волнения. В его руках тело Тэхена. Сердце принца бьется в бешеном ритме, когда он осторожно укладывает омегу на холодные простыни кровати. Лекарь мгновенно подходит, его лицо становится серьезным. — Что случилось? — прорычал он, быстро осматривая Тэхена. Чонгук не может найти слов; его горло сжимается от страха. — Прошу, помогите. Я не знаю, что именно с ним. Нашел его лежащего без сознания недалеко от леса. Ранений нет, но и не просыпается. — Что же за ночь такая не спокойная сегодня, — выдыхает устало Ли, принимаясь осматривать омегу. Лекарь работает быстро, его руки движутся с уверенностью, но каждое мгновение кажется вечностью. Чонгук не может оторвать взгляд от Тэхена, его мысли мчатся, полные неопределенности. Альфа, нервно рукава одежды теребя, назад отходит, чтобы не мешать другим ученикам господина Ли, которые выполняют его поручения. Следит за разными действиями мужчины, а потом заинтересованный взгляд на Юнги переводит. Кажется, ему совсем плохо, раз тот в таком состоянии, думает он, немного в сторону сдвигаясь для лучшего обзора. Омегу в жар бросает, его губы постоянно шевелятся в бреду, грудная клетка часто вздымается, а сердце сильно бьётся, словно вырваться желает. Его стук до Чонгука доходит, вынуждая подойти ближе. Шрам на лице от когтей Дарти так и не зажил, оставив небольшой рубец. Хосок рассказывал об этом случае, но подробности упустил. Теперь он понимает, почему брат не в себе. Ведь спокойно на Юнги не посмотреть. Чонгук и сам не понимает почему подходит так близко, но с каждым его шагом, кажись, сердце омеги находит покой. Больше не мучает бред и дыхание приходит в норму. — Слава Богам! — всплескивает в ладоши лекарь, садясь на край кровати. Пульс Юнги проверяет, улыбаясь. — Он спокоен. Тревога ушла и он просто отдыхает. Ваше высочество, вы чудо творите. — Я ничего не делал, — мотает головой принц. — Ваш запах всё сделал за вас, — Чонгук брови хмурит, склоняя голову к плечу. Но господин Ли продолжает, увидев во взгляде замешательство. — Ваш запах от рождения уникальный. Его листья и особенно соцветия обладают пряным вкусом и хорошим ароматом. Из этого растения делают эфирные масла. Но а самое главное, в народе шалфей мускатный используется для снятия тревоги и страха, при судорогах, бессоннице. Сегодня вы выпустили сильные феромоны, пытаясь кого-то успокоить или защитить. Это помогло Юнги восстановить ритм и покой внутри. — Я не знал об этом. Альфа к Тэхену разворачивается, надеясь, что и ему его запах сможет помочь, но… — А в вашем случае, я бы лучше огородил этого омегу от запаха, — улыбаясь, говорит лекарь. — Он весь пропах в нём, это говорит о том, что паренёк стоял близко к вам, когда ваши феромоны были выпущены. Чонгук вновь не понимающие ничего глаза на мужчину бросает, напрягая скулы. — Если кратко, то ваш омега спит крепким сном и проснётся он далеко не утром. Дай бог, чтобы к вечеру очнулся.

***

Чонгук бродит по саду уже довольно продолжительное время, рассматривая растения вокруг. Подмечает их идеальность в посадке и разновидность, любуясь красотой каждого цветка. Замечает розы алые, после чего незамедлительно поворачивает голову в сторону Тэхена, капающегося неизменно в земле. Больше суток омега проспал, а Чонгук рядом просидел. Не покидал лазарет, боясь за его состояние, хоть лекарь заверил в обратном. Вот только любоваться спящим Тэхеном ему позволили издалека, посадив возле окна ближе к Юнги, напомнив о запахе. Альфа был благодарен и за это, ведь лучше так, чем быть по ту сторону дверей, как Хосок, так и не решившийся переступить порог. В ту ночь альфа узнал от светловолосого омеги-прислуги, который случайно обмолвился, что Тэхен в императорском саду трудится. Это удивило молодого принца, но когда до него дошло, что всё это время пока он горевал в покоях, а Тэхен цветы сажал этажом ниже — тело Чонгука окутала грусть. Чон быстро одну розу рвёт, шипя от вонзившейся колючки в кожу. Выступившую кровь стряхивает и к Тэхену спешит, успевая уворачиваться от резво бегающего под ногами Чонтэ. — Тэхен, — окликает альфа, закрывая собой слепящее солнце. Омега голову поднимает, вопросительно хлопая глазами. — Это тебе. — Ваше высочество! — недовольно хмурит брови он, вскакивая на ноги. — Что вы сделали? Я же только недавно посадил их. — В мире много роз, но для меня лишь одна существует. — И для этих слов вы сорвали её? — выгибает бровь омега, уголками губ улыбаясь. Следит за забегавшими глазами, а стоит опустить взгляд на цветок, как кровь на пальце виднеется, что вынуждает Тэхена вздохнуть. — Да ещё и поранится умудрились? — Ради тебя можно, — шепчет Чонгук, будучи не в силах говорить о таком громко, на что омега улыбается, забирая розу. — Вы словно маленькое дитя. Тэхен принимается наслаждаться её запахом, показывая своё лживое восхищение, ибо ему свой собственный запах противен, не говоря уже о распустившейся розе. Но а сам Чон стоит напротив и в прямом смысле пожирает его взглядом, вовсе не догадываясь об истинных эмоциях парня. В императорском саду большое количество разновидностей цветов, здесь запахи смешиваются в приятную сладость, но всё это не сравнится с ним. Ведь Тэхен та роза, которую хочется оберегать, чтобы её не срезали, поливать, чтобы она цвела, любоваться её красотой непрерывно, потому что сытости никогда не почувствуешь. Ему будет всегда мало его запаха. Очередной громкий звук разрушает чириканье птиц, восседавших на верхушках деревьев. Огромный прозрачный купол открыт, что позволяет им залетать в сад, а ветру просачиваться внутрь. Чонгук и Тэхен на звук разворачиваются, но не пугаются, как это было сперва. — Снова?! — вздыхает альфа, глядя вдаль, где Хосок вновь что-то разбил, со всей силы кинув в стену. — Мг, — кивает, грустно прослеживая за болью на лице второго принца, который не вылазит отсюда. Целыми днями сидит за картинами, вырисовывая каждую мелочь. Но ни одна не была закончена, Хосок каждую разрезал кинжалом, либо рвал руками. Пил вино и только. Бывало бродил по тропинкам среди цветов, ложился на борт фонтана и смотрел в чистое небо, думая о своём. За эти шесть дней, он ни разу не улыбнулся. Не заговаривал с Тэхеном, который и не настаивал, работая молча в саду, изредка поглядывая на альфу. Чонгук тоже стал часто заходить в сад, иногда перекидывался короткими предложениями с омегой и зачастую сидел на скамье, читая книгу для других, но не для себя. Ведь сосредоточится было невозможно. Сердце отказывалось сидеть спокойно, а мысли разбегались в разные потайные уголки, запрещая сосредоточится на строках, глаза которые смотрели на них сквозь. Было до ужаса любопытно узнать о Тэхене больше, чем просто имя и его статус, но и за брата сердце кровью обливалось. Видеть всегда улыбающегося и светлого человека, погруженным в грусти и печали — больно. Дверь с тихим щелчком открывается, впуская внутрь омегу, который направляется прямо к ним, держа голову ровно, и отрешенный, веющий холодом взгляд не сводит. Тэхен невольно сглатывает, игнорируя мурашки по всему телу. А Чонгук метает аметистовые глаза на брата и обратно. Хосок застывает с кистью в руке, прожигая картину, которую должен в скором времени закончить. Ему голову не нужно поворачивать, чтобы удостоверится, кто вошел в сад. Он Юнги и так чувствует. Всё вокруг замерло. Птицы перестали петь, а верхушки деревьев застыли. Альфа к тихим шагам прислушивается, к равномерному темпу и шелесту его голубого многослойного одеяния с вышитым воротом. С прямыми длинными рукавами перехваченные на талии кольчужно-металлическим поясом, похожим на доспех. Второй принц, наконец, кисть опускает, так и не сделав завершающие мазки. Голову к плечу поворачивает, и взгляд не сразу поднимает. Юнги изменился. От него безразличием и холодом веет, как было с первых его дней пребывания в этом дворце. Он вновь огородил себя ледниками, которые острием ранят каждый раз Хосока, стоит омеге попасть в поле зрения. Альфа от ядовитых стрел прошлого раны обещал залечить, не зная, что сам одну из них вонзит насквозь. Юнги три дня провёл в муках. Его кидало в жар, а тело содрогалось от бреда, всплывающего перед глазами. Хосок стоны боли его слышал и каждое по сердцу шкрябало. Бледное лицо приводило в ужас, а жалостливое «Хосок» вырывающиеся из уст, резало похлеще, чем остриё кинжала, смоченное в растворе с солью. Альфа не смог переступить порог лазарета и подойти ближе. Стоял за дверями и тихо погибал изнутри, глядя за страданиями Юнги. На четвертый день омега очнулся, сразу оглядываясь по сторонам в поисках одного человека, которого хотел видеть рядом. Но его не было. Даже легкого аромата кофе, что говорило бы о его раннем присутствии, не проскальзывало. Юнги поник, пустив разочарованную слезинку, что скатилась по шраму на подушку. Ему не нужны слова утешения или прощения. Омеге было бы достаточно одного присутствия альфы. Необходима была улыбка, пусть даже если она насильно натянута для него. Но даже пролежав ещё два дня, Хосок так и не появился на пороге. Тогда омега почувствовал себя отвергнутым и брошенным. На его теле будто легли слои грязи, которые он не мог отодрать, шкрябая себя мочалкой. Кожа покраснела и стала щипать, но Юнги продолжал пока светловолосый омега по имени Минью не остановил. Этот парень стал частенько ошиваться рядом, что не мог не заметить Мин, но ему сейчас абсолютно всё равно, кто он или зачем рядом. Хосок, уходя в ту ночь из покоев Джина, думал перевернёт всё в пух и прах, вот только стоило увидеть состояние Юнги, что на волоске от смерти был, руки вдруг опустились, а ноги больше не решались подойти ближе. Сердце ныло, душа винила себя, потому что он не успел. Пришел поздно, а должен был предвидеть это, зная брата. Хосок дал обещание быть рядом, но не смог сдержать. Чувство вины грызет изнутри, выедая кислотой внутренности. Принц думал, что это пройдёт спустя время, но нет. Каждый раз видя прихрамывающего Юнги, новая порция яда выжигает. — Принц, вас хочет видеть император, — голос ровный и стальной. «Такой же как при первой встрече», — проносится в мыслях Хосока, что так полюбившийся тембр голоса впитывает в себя. Тэхен руки заводит за спину и уголком губ усмехается, глядя в туманность его глаз. Даже после произошедшего, Юнги остался всё-таким же. Склоняет только голову и совсем чуть-чуть опускает плечи, большее себе не позволяет. Лицо без единой эмоции, взгляд вынуждает подчинится, а тембр голоса по коже проходится холодком. Тэхену за всё пребывания здесь удавалось лишь трижды увидеть такую редкую, но искреннюю улыбку Юнги, адресованную второму принцу. Сейчас же все эмоции под замком и по слухам во дворце, Ким понимает почему. — Сейчас? — уточняет Чонгук. — Да, незамедлительно, — кивает. — Ладно, я скоро подойду. — Мне было велено вас лично проводить, — настаивает он, не теряя зрительного контакта. Знает, что стоит потерять ту собранность и твердость, которую минутами раннее перед закрытыми дверями в сад собирал, и зрачки к второму принцу метнутся. — Настолько всё серьезно?! Юнги кивает и отходит в сторону, становясь спиной к Хосоку. Но даже так не легче, ибо его взгляд обжигает позвоночник, пробираясь до итак больного сердца, хозяин которого терпит агонию внутри. Чонгук не долго думая, решает всё-таки пойти к императору, не желая подводить Мина. Омега разворачивается и за альфой ступает следом. Смотрит ему прямо в спину, цепляется за синие длинные волосы, чтобы не взглянуть на Хосока. Держится стойко, сжимая ладони в кулаки под длинными рукавами халата. И выдохнуть получается лишь когда он порог сада переступает, а за ними двери закрывают. Юнги сглатывает и просит сердце так бешено не стучать, ведь его могут услышать. И Чонгук слышит тяжелое дыхание позади, чувствует напряжение витающее в воздухе, но продолжает идти молча, зная причину их возникновения.

***

Стоит ногам переступить порог тронного зала, как внутри слышится треск. Эхо от каждого шага бьется об стены по-новому расписанных. Каждая новая деталь чужда. Намджун не оставил ничего после отца, и от этого совсем плохо на душе. Альфа ступает по красному ковру во второй раз, и в отличии от первого, когда зал был наполнен людьми, в этот раз всё по-другому. Сейчас Чонгуку, кажется, что он одинок, ему холодно и грустно, а глаза щиплет. Альфа скучает по былым временам. Скучает по отцу. — Ваше высочество, я прибыл по вашему приказу, — отчего-то дрожащим голос говорит принц, склонившись. Вытирает быстро с уголков глаз скопившиеся слёзы и на императора опустошенный взгляд поднимает. Игнорирует рядом сидящего Джина, что даже не удивился такому поведению младшего. — Я не стану тянуть и скажу коротко, — начинает Намджун с улыбкой на губах. — Я послал гонца в империю Мирян с предложением руки и сердца для их младшего сына Пак Чимина. Через месяц будет известие о его согласии. — Вы так уверены, что он согласится? — не удержавшись, спрашивает Чон. — Я уверен, что ваш брак состоится следующим летом, — с твердостью в голосе изрекает резко. — Потому что ходят слухи, что ты уже в сердце омеги. Поэтому проблем не будет. — Сомневаюсь, что проблем не будет, так как в моём сердце другой омега. — Как ты смеешь с императором пререкаться? — вскрикивает Джин. — Ты забыл перед кем стоишь? — Не забыл. Но очень бы хотелось, потому что каждый раз взглянув на вас двоих мне не по себе. — Джин-и, успокойся. Садись. Это же наш брат, пусть высказывает свое мнение, — Намджун успокаивающе поглаживает ладошку омеги. — Чонгук, я отменять своего решения не буду. Ты возьмешь в мужья Чимина и это не обговаривается. — Мне вот интересно, сколько же золота и войн вы получите? Вы же для этого так поспешно решили мою судьбу, не так ли, император? Чонгук бровь выгибает и пыл внутри себя пытается уменьшить, что с каждой секундой растёт всё больше. Кулаки сжимает с ярой силой, мечтая ими пройтись по лицу брата, чьи руки заляпаны кровью, а сердце захлебнулось в жажде власти. — В твоих словах есть доля правды, Чонгук, — пытается спокойно говорить император, хоть такое поведение младшего слишком выводит из себя. — Но ты упустил кое-что. Я забочусь о твоём будущем. — Как это благосклонно с вашей стороны, ваше высочество, — ядовито выплёвывает альфа, аметистовыми глазами пожирая брата, в чьих четко читается злость. — Я лучше всю оставшуюся жизнь буду без титула и богатства, чем так. — Мне тут кое-кто донёс, что в императорском саду ты много времени проводишь, — влезает в разговор Джин. — По какой-то неизвестной причине в садовничество записался господин Ким, сын первого чиновника. По его статусу копаться в земле не подобает, но, конечно, если дитя хочет — пусть продолжает. Вот только для чего это всё, ты не знаешь, братец? Хитрая ухмылка на лице омеги заставила Чонгука сглотнуть, а тело окунуться в жар. Он знает, что сделали с Юнги, и такой участи с Тэхеном альфа не допустит. — Мне неизвестно для чего он это всё делает. Я лишь знаю, что его Хосок привёл во дворец, ведь сад императорский стал не таким как прежде. А этот омега не плохо справляется с задачей. И нахожусь в саду больше времени, чем обычно потому, что мне больно смотреть на убитого Хосока. Я должен быть рядом с ним, чтобы в любую минуту его поддержать. — Гляжу вы поменялись ролями, — смеётся Намджун. — Сначала ты убивался, теперь он. Чонгук на эти слова умалчивает, ведь если человек не прочувствовал те же эмоции, тогда ему не понять других. Да и сил уже нет. Хочется поскорей сбежать с этого места, подальше от своих же братьев с кем рос бок о бок. Сейчас они чужие для него, даже не знакомые. — С вашего позволения я уйду в свои покои, — склонившись лишь наполовину, Чонгук замирает, слыша свой вердикт. — Готовься морально к своей свадьбе, брат. Другого варианта тебе не дано.

***

Быстро осмотрев сад на наличие забытых вещей, Тэхен, стряхивает руки и сумку через плечо перекидывает, двигаясь к выходу. На замершего в своих мыслях Хосока не смотрит. Сегодняшний приход Юнги лишь усугубил ситуацию. Теперь принц за кисть не берётся, ибо руки настолько оказались тяжелыми, что поднять их невозможно. Вино продолжает стоять не тронутым рядом потому, что ему кажется, что сумев сделать хоть один глоток — захлебнётся. Кажется, глаза, как и губы высохли. Моргать больно, ведь вместо слизистой там песок. Хосок в одну точку смотрит непрерывно, склонив голову к плечу. Тэхен мог с уверенностью сказать, что если бы его легкие сами не качали кислород, то и дышать тот бы обязательно забыл. Но тревожить альфу, Ким не стал, молча покидая сад. Боль его утихнет, только никто не знает когда именно. Нужно время — много времени. Ступая по длинному коридору, Тэхен замечает быстро идущего Чонгука, что смотрел только вперед, а его злющий взгляд заставил омегу замереть на месте. И даже глядя в спину четвертому принцу, Ким мог с точностью сказать, что альфа до предела взбешен. Его широкие плечи были напряжены, а шаг настолько быстрым и тяжелым, что хоть сорвись сейчас с места, Тэхену не удалось бы его догнать. Не долго думая, омега выходит во внутренний двор, и обойдя главный фасад дворца, оказывается под окнами принца. Скидывает небрежно сумку на землю, и вскарабкивается по толстым стеблям лианы, окутавшие стены с этой стороны дворца. Спустя несколько неудачных попыток, Тэхен всё-таки потихоньку начинает взбираться. Царапается об что-то острое ладошкой, но внимания никакого не обращает, потому что хочет узнать причину, по которой его, Чонгука, аккуратные брови в негодовании опустились, а скулы заострились настолько, что проведи по ним пальцем и порежешься. Наконец, Тэхен любопытными изумрудными глазами хлопает, оглядывая комнату, вещи в которой были разбросаны беспорядочно. Хозяина не было видно, но его резкий запах выдал его с потрохами. Омега, высунув не только глаза, но и голову полностью, тянется руками к внутреннему краю подоконника, чтобы ухватится и сесть на него, но кончики пальцев дотрагиваются до чьих-то волос. — Ааа, — тихо вскрикивает от неожиданности Тэхен, когда на его уровне глаз появляется ошарашенное лицо Чонгука. Итак трясущаяся нога от напряжения соскальзывает, а вспотевшие ладони не успевают ухватится об край. Глаза непроизвольно закрываются, боясь увидеть свой полёт с третьего этажа. Но нежную кожу на запястье обдаёт жаром чужой ладони, хватка настолько сильная, что теперь Тэхен ойкает от боли в кисти. Чонгук успевает в последнюю минуту ухватить омегу и потянуть на себя. — Ты что творишь, Ким? — резко выдаёт он, сверкая аметистовыми глазами, что под светом луны, лишь страха добавляют. — Где ты свой мозг потерял? Только не говори, что закопал его до завтра в саду. — Ни капли не смешно, — дуется омега, удобнее усаживаясь на подоконнике. — Я вообще-то по делу пришел. — Пришел? — ухмылка на лице альфы намного лучше, чем ярость. — Я бы поспорил на этот счёт. Голос становится более тихим и спокойнее. Вот только это вовсе не означало, что сердце Чонгука тоже. Оно как раз таки наоборот кричало из-за всех сил. А грудная клетка быстро вздымалась, от чего ребра заболели. — Ты мог упасть, — вновь напоминает. Конечно, если бы не вовремя подоспевший альфа, что сумел цепко ухватится за чужую руку, то этот сумасшедший парнишка уже лежал на щебени с переломанными костями. — Как видите, я цел и невредим, — Тэхен показательно руки в стороны раскидывает, хвастаясь. — Вы приглашали меня в свои покои вчера утром, посему я здесь. — Я приглашал тебя через дверь, — фыркает Чон, закатывая глаза. — Через окно тоже подойдет, — светло улыбается омега, демонстрируя ряд белых зубов. Пока принц смотрит в ответ цепко и с обожанием, улавливает каждую эмоцию, для себя замечая совсем маленькую родинку на кончике носа. Ужасное настроение до прихода солнышка с наступления темной ночи, незаметно для него улетучилось, испарившись. — Я сильно испугался за тебя, — вдруг выдаёт тихо Чон, позабыв обо всём. Слова вырывающие наружу, его чувства раздирающее сердце, с легкостью произносятся в слух без какого-либо страха или неуверенности. Лицо серьезное, как и голос альфы без единого намека на шутку. — Ты заставил моё сердце встрепенутся. И не только сейчас. Ещё месяц назад при виде тебя моё сердце с ума сходило. — Ваше высочество, вы мне что, сейчас в любви признаётесь? — выгнув бровь, Тэхен поворачивает голову. — Нельзя? — Почему именно сейчас? — удивленно хлопает ресницами Ким, поджимая губы в тонкую линию. — Я не думаю, что сейчас подходящий момент для этого. Тем более мы от силы знакомы чуть больше недели. — Я не знаю, что в твою красивую голову взбредёт ещё. Ты упал в обморок в нашу первую встречу. — Заснул из-за ваших феромонов, — поправляет, но Чонгук мимо ушей пропускает, продолжая. — Сейчас чуть не упал с третьего этажа, к тому же ещё и порезался, — замечает он кровь на ладони и цокает о его неаккуратности. — Лучше сейчас, чем упустить этот момент. — Вы всегда живёте в таком беспорядке? Или только к моему приходу так подготовились? Тэхен меняет тему, потому что ещё чуть-чуть и его щеки станут от смущения красными, и даже мрак не скроет их. — Не льсти себе, — неприметная улыбка проскользнула на губах альфы, что обернувшись, стал поднимать разбросанные на полу книги и бумаги. — Настолько всё плохо у вас? — Я не хочу об этом говорить, — резко отрезает Чон. Тэхен и не настаивает. Молча сидит, облокотившись об косяк окна, и наблюдает, как четвертый принц убирается. Изредка зевает, а глаза сладко слипаются, запрашивая окунутся в царство Морфея. Но омега встряхивает головой и отгоняет тянущиеся нити сна. — Луна сегодня прекрасна, не так ли? — вдруг разгоняет мирную тишину, любуясь красотой неба. Вот только пока его глаза были направлены на звезды, Чонгук с подушкой в руках застыл. Его кинуло в холодный пот, а через секунду в жар. Перед глазами лежащий на полу отец, а в ушах стоит мерзкий голос старшего брата, чьи слова навечно закреплены в свежих воспоминаниях.

« — Луна сегодня довольно кровава, не так ли? В принципе как и твой рот, наполненный кровью.»

Тэхен не виноват, ведь он не знал, что эта фраза теперь ассоциируется у Чонгука со смертью его отца. Альфа на него не сердится, но руки непроизвольно сильно сжимают подушку в руках, от чего ткань вот-вот треснет. — Да, она прекрасна, — всё-таки выдавливает из себя Чонгук, мысленно разгромив в комнате обратно всё то, что складывал около часа. Ответ последовал из его уст, вот только глаза так и не сумели взглянуть на луну.