Find me

Чонгук шел по коридорам дворца, его быстрые шаги отзывались эхом в тишине, нагнетающие атмосферу. Приближаясь к императорским покоям, чувство гнева внутри него росло, заполняя каждую клеточку тела. Он не мог поверить, что Тэхена, ему дорого человечка, его розочку, насильно увели к этому самодовольному императору. Чонгук не мог принять тот факт, что Хосок солгал ему, посмел предать, а ведь альфа доверился ему. Доверил самое драгоценное — Тэхена. Его доминантная аура, как мощная волна, наполняла пространство вокруг, заставляя слуг невольно опускать головы и отводить взгляды. Чонгук стал стихией, пронизывающей воздух невидимой силой, которая заставляла людей замирать на месте, забывая о своих обязанностях и о том, что их жизни зависят от соблюдения правил этого дворца. Он чувствовал, как жилки на его руках напрягаются, а дыхание становится более тяжелым. Гнев зажигал в нем внутренний огонь, готовый вспыхнуть в любой момент. Мысли о том, что с Тэхеном могли сотворить за этой закрытой дверью, разрывали его на части. Внутри росло ощущение безысходности, что он может опоздать. Меняясь под влиянием своих эмоций, Чонгук подошел к двери с такой решимостью, что, казалось, сама стена готова была уступить ему дорогу. В его глазах горело свирепое пламя, а напряжение в теле было таково, что под его взглядом даже самые смелые осмеливались отворачиваться. Стража стойко стояла до конца, противясь Чонгуку, который убийственной аурой подчинял себе всех. Альфы вскоре пали на холодный кафель, начиная истерически кашлять, а после и вовсе падая на пол без сознания. Сжав кулаки, Чонгук, самодовольно осмотрев стражу, толкнул дверь. За этой чертой, в этом мире интриг и манипуляций, он был готов бороться за все, что было ему дорого. Чонгук больше не был просто молодым человеком; он стал оружием, полным готовности устроить настоящую бурю. Двери распахнулись с громким грохотом, и его глаза мгновенно упали на сцену, разыгрывающуюся перед ним. Тэхен, прижатый к столу чужим весом, с отчаянным взглядом сопротивлялся, пытаясь вырваться из хватки, но его усилия были тщетны. Он ёрзал на столе, стараясь сбросить с себя тяжесть Намджуна, который с наглой самодовольной улыбкой, находился сверху. Ярый взгляд Чонгука метнулся от омеги к императору, что был полностью нагой с крепко стоячим членом, головка которого сочилась. Его мускулы напряглись, и он ощутил, как адреналин бурлит в его венах — Чон готов был броситься в самую гущу событий, лишь бы спасти Тэхена. — Не знал, что ты заглянешь сегодня, — с хитрым оскалом бросает остановившийся Намджун, повернув голову к брату, что стоял за порогом. — Как видишь я занят, поэтому наш разговор подождет до завтра. Джун дал ясно понять, что не желает его видеть, но Чонгук без омеги уходить не собирался. — А я к вам пришел не разговаривать, — аметистовые глаза заискрились убийственной чернотой, полной ненависти. — Как видите ваша стража тоже не сильно разговорчивая оказалась раз я смог пройти. — Кто тебе помогает? — отстранившись от дрожащего Тэхена, император развернулся к брату. — Ты не мог сам выйти из своих покоев. Не поверю, что ты в одиночку смог уложить стражу. — Сам нет, — кивает задумчиво. — Мне помогаете вы, — просто кидает Чонгук, ухмыльнувшись. Мельком осматривает омегу, что поправляет одежду, спрыгивая со стола. — Чушь не говори. — Я серьёзно, ваше величество, — сложив руки за спину, испытывающее хихикнул. — Ваши действия заставляют моего внутреннего зверя вырваться наружу. — Не верю, — мотает головой Намджун, смеясь. — Ты не способен даже мухи убить, не говоря о том, чтобы покалечить людей. — А кто сказал, что я их калечил? — Чонгук замечает, как пытавшегося Тэхена проскользнуть к нему, за локоть хватают, к себе прижимая. — Я даже пальцем не трогал их. Чонгук, глядя на то, как Джун специально носом проводит по шее, вдыхая запах роз, не может сдержать нахлынувшую ярость. Когда он видит, как руки императора обволакивают талию омеги и силой прижимают к голому телу, членом упираясь сзади, — его гнев закипает. Чонгук фокусируется, выпуская волны своих феромонов. Его запах проникает в воздух, окрашивая окружающее пространство в тяжелые, почти осязаемые оттенки. В ту же секунду, как феромоны начинают действовать, Чонгук чувствует, как энергия в комнате меняется. Император начинает колебаться в своей решительности. Его хватка ослабевает, словно невидимая сила заставляет его выпустить Тэхена. Омега, почувствовав облегчение, отстраняется, делая не уверенные, но большие шаги к Чонгуку, который словно взрыв, — яркий и опасный, его присутствие заполняет пространство, как буря, которая готова разразиться. В воздухе витает напряжение, и Тэхен, не смея произнести ни слова, просто смотрит на него, в то время как император в замешательстве отступает назад. — Что это такое? — хрипит Намджун, падая на колени. Он, как и все другие, начал за горло хвататься, в котором будто лезвия вонзились. — Я же говорил, что и пальцем их не касался, — с удовлетворенной ухмылкой переступает, наконец, порог комнаты альфа, подходя к стонущему императору. Он склонился, понизив свой голос. — Луна сегодня довольна кровава, не так ли? — с приподнятым уголком губ в оскале шепчет Чонгук, глядя прямо в дрогнувшие зрачки императора. — Вы забрали у меня отца, но Тэхена не позволю. Он принадлежит мне и только. Ради него я готов войну развязать, если с первого раза до вас не дойдёт. — Угрожаешь? Император заметно охладевает, и в его глазах мелькает осознание: перед ним не просто мальчишка, а человек, готовый пойти на всё ради любви и справедливости. Тишина между ними становится гробовой, каждая секунда затягивает напряжение. — Предупреждаю. Чонгук разворачивается на пятках и покидает императорские покои, схватив за запястье вздрогнувшего Тэхена, что последовал молча без сопротивлений.

***

— Что это было? — в замешательстве обращается к Чонгуку Тэхен, прослеживая за быстрыми действиями его. Альфа закрывает дверь на замок, на мгновение лбом облокачиваясь о поверхность, и прикрыв глаза, выдыхает. — Я и сам не знаю. Тэхен ещё никогда не видел такого. Лишь мог слышать, что существуют люди, которые могут убить, не касаясь человека. Без оружия. Таких называли проклятыми, ведь сильно боялись их. — Ваше высочество?! — шепчет осторожно, прикасаясь ладонью к плечу принца, что тяжело дышал. — Не называй меня так, — просит, резко оборачиваясь и в крепкие объятия заключая омегу. — Мне больше нравится, когда ты зовешь меня по имени. Его сердце колотилось как сумасшедшее, в груди бурлили эмоции. Он чувствовал, как Тэхен напрягся при неожиданном контакте, но вскоре расслабился, уткнувшись лицом в его плечо. Запах Кима, такой любимый и успокаивающий, помогал Чонгуку немного остынуть, но беспокойство все еще переполняло его. — Ты в порядке? — осторожно спросил Тэхен, отмечая, как альфа еще крепче сжимает его, словно боясь, что тот исчезнет, если он разожмет объятия. — Нет, не в порядке, — ответил Чонгук, и его слова повисли в воздухе. Омега слегка отстраняется, насколько позволяет сам альфа, и в глаза заглядывает, пытаясь найти нужные слова. — Меня пугает, что однажды, проснувшись утром, тебя не будет. Я боюсь, что мои страхи окажутся реальностью, а все воспоминания — сном. Их взгляды пересеклись, и Чонгук влюбленно утопал в зелени этих прекрасных изумрудных глаз, что смотрели на него с обожанием. Он осознал, что вместе они справятся с чем угодно. — Я здесь, — прошептал омега, и его голос, подобно мелодии, проникал в сердце Чона, наполняя его спокойствием. — Никуда не уйду. «Я никуда больше не уйду. Даже не посмею о таком подумать. Буду рядом, потому что я не смогу без тебя жить» Чонгук чувствовал, как его напряжение постепенно уходит, словно толстый туман отгоняется солнечными лучами. Глядя на Тэхена, он понимал: даже в самые мрачные времена их связь была сильнее любых испытаний, и это давало ему силу. Теперь, когда они вместе, он готов встретить все, что бы ни ждало их в будущем. — В мире столько прекрасного: лес, море, звезды, закат, радуга, луна, и ты с красивыми глазами, с искренней улыбкой, с милыми щечками, с очаровательным голосом, и с прекрасными волосами. Сердце альфы стучит в унисон с тихим дыханием Тэхена, и в этом ритме он чувствует спокойствие, которого так не хватает в их непростой жизни. — А я не хочу любить другие глаза, не хочу любить другие руки, не хочу любить другой характер, — не остаётся в долгу омега, приподняв голову, чтобы поцеловать в щеку. — Никто мне не нужен, так, как ты. Чонгук нежно касается лба любимого, его губы почти касаются кожи, чувствуя пульсацию жизни. Он хочет, чтобы Тэхен всегда чувствовал его любовь, даже в самые темные времена. — Прости, из-за меня ты поссорился с близкими тебе людьми, — вдруг вспоминает омега, позабывшись в нежных объятиях принца. — Ты моя любовь, моя душа, моё всё. Мой осознанный выбор. И любой, кто не проявит к тебе должного уважения будет для меня никем. Чонгук смотрит в изумрудные глаза с минуту, после чего пшеничные волосы с шеи убирает, глядя на пульсирующую жилку. Пальцем проводит, позволяя фарфоровой коже мурашками покрыться. — Я согласен, — неожиданно шепчет Тэхен. Он понял чего хочет альфа. В его глазах читалось всё. — Уверен? — Я буду самым счастливым человеком в мире, если на моей шее будет красоваться метка от тебя. Оба понимали, что это единственный вариант. Так Чонгук защитит и покажет всем, что Тэхен его омега и он уже принадлежит ему. Намджун не посмеет больше притронутся, а казнить тем более. Но Чон не хотел ставить просто метку по середине комнаты из-за безысходности. Он хотел, чтобы этот момент запомнился им на всю жизнь. Чонгук, полон нежности, медленно наклоняется к Тэхену. Его губы касаются нежных и сладких, уволакивая в тягучий поцелуй. Альфа одной рукой обнимает юношу за талию, словно стараясь впитать его в своё сердце, а второй в светлые волосы ныряет, не сильно надавливая на затылок. И с каждым его движением, с каждым поцелуем, Ким ощущает, как мысли обволакивает дурман. Принц осторожно приподнимает худое тельце, накрепко прижимая к себе, чтобы не дай бог не упустить. Омега ногами обволакивает торс, хватаясь руками за широкие плечи. Его мягко укладывают на постель, нависая над ним. Каждый метр кожи начинает получать ласки: губы скользят по шее, ведут к ключицам, затем тянутся вдоль грудной клетки. Тэхен реагирует на каждое прикосновение, его дыхание учащается, а тело откликается на нежность, которая исходит от Чонгука. С каждым новыми поцелуями, каждый штрих, каждый новый момент становится все более интенсивным и наполненным эмоциями. Тэхен отдается этому ощущению, позволяя всем чувствам овладеть им. Эта игра движений и чувств, эта связка нежности и страсти создает уникальный момент между ними, который невозможно выразить словами. Чонгук легким движением пальцев освобождает омегу от единственного халата, что был надет на нём. Все ненужные украшения летят на пол, а следом и шпильки с волос, которые альфа отшвыривает в сторону. В полумраке комнаты, где мягкий свет ламп создавал уютную атмосферу, Тэхен стеснялся своего обнажённого тела, уютно устроившись на кровати. Его глаза блестели от смущения, но в то же время излучали нерешительность и ожидание. Чонгук, замечая его состояние, склонился ближе, увлекая в сладкий поцелуй. Он с лёгкостью отвлекал его от смущения, сильные руки скользили по подрагивающему телу, оставляя за собой трепет. Одежда начала медленно срываться с его плеч, а вскоре и вовсе открыла для омеги вид на мускулистое загорелое тело, мышцы которого перекатывались в бликах огня. В воздухе витала лёгкая нотка напряжения и предвкушения, заставляя их обоих забыть о заботах за пределами этой интимной обстановки. В тени полумрака их дыхания сливались, создавая атмосферу тепла и близости, в которой каждый звук становился более четким, а каждый взгляд более глубоким. Хоть крупный член, обвитый венками, уже давно крепко стоял, Чонгук терпел, временами издавая тихий рык, когда головка неприятно терлась о ткань штанов. Но его мучения окупались картиной, что открывалась аметистовым глазам. Лежащий на постели Тэхен, выгибался, когда Чон, чуть-чуть раздвинув его ноги, просунул один палец на пробу. Омега словно мурлыкал, закидывая голову назад. Такой вид изводил альфу, который стискивал челюсть, чтобы не сорваться и не причинить боль любимому. Он, не желая мучать обоих, посему Чонгук просовывает сразу три фаланги до конца, метко касаясь простаты, от чего Тэхен вздрогнул, попятившись назад. Сойти с пальцев Чонгук не позволил, схватив за талию. Омега замычал, пытаясь слезть, но Чон к губам примкнул, отвлекая от возможного дискомфорта. Довольно долгое время Чонгук уделил внимание для растяжки, не желая порвать девственное нутро, тем самым причинив боль не только любимому, но и себе, ибо страдания Тэхена — его страдания. Убедившись в том, что его розочка хорошо подготовлена к большему, Чон сильнее раздвинул ноги, прикладывая немного силы, ведь омега смущаясь, сдвигал колени. Удобнее устроившись между ними, альфа головку изнывающего члена приставил к пульсирующему проходу, что был хорошо влажным и горячим. Медленно проталкиваясь внутрь, Чон вошел лишь на половину, давая привыкнуть к размерам. Тэхен заскулил, вновь пытаясь слезть, но и на этот раз Чонгук не позволил. Войдя на полную длину, альфа остановился, прикрывая глаза от наслаждения. Он склонился к нахмурившемуся омеге, что ртом заглатывал воздух, и в шею носом уткнулся, вдыхая запах роз. Пальчики Тэхена крепко сжались на плечах Чонгука, что сделал первый толчок, пробуя, а ноги скрестились на взмокшей пояснице. Чон медленно и осторожно двигался, прослеживая за состоянием омеги, который мычал при каждом толчке, ахая. Но стоило привыкнуть к немаленькому размеру члена, а Чонгуку усилить темп в три раза, и толчки сделать более грубее, стены заполнились тягучими стонами. Тэхен полностью испробовал вкус секса, от чего его мысли больше не его, а голос живет своей жизнь. Идеальные, равномерные, резвые толчки сводили с ума, руки альфы, что временами баловали своей лаской, лишь одним прикосновением пускали холодных мураше по коже. А влажные поцелуи, покрывающие каждый метр тела, добивали. Чонгук искусно убивал. Тэхен не возражал. Не останавливал. Маленький член омеги взрывается бурным оргазмом, заляпывая впалый живот и помятые простыни. Ким закрывает глаза, пытаясь прийти в себя, но звездочки в глазах сверкают, закрывая своей пеленой происходящее. Он прикусывает губу, когда влажный язык альфы дорожками проходится по вздрагивающему животу, слизывая сперму. А когда кожа омеги таила на себе только въевшийся запах шалфея, Чонгук ускорился, вдалбливаясь по самые яйца, желая спустить. Комната пропиталась их смешанными запахами, их страстью и любовью. Ночь запомнила звуки их соприкасающихся тел, прерывистое дыхание, сладкие стоны и тихое рычание альфы. А луна стала свидетелем их любви и страсти. Чонгук, чувствуя разрядку, склоняется к подставленной машинально шее, и вылизывает кожу, не сбавляя темпа. Но не прошло и трех минут, как Тэхен почувствовал разливающее семя внутри, а следом пронзающую боль. Альфа свои клыки вонзает в нежную кожу, накрепко сдерживая любимого, чтобы тот и шелохнутся не сумел. Он знал, что бывает, если неправильно поставить метку. Видел, как Юнги мучался и такой участи для Тэхена не хотел. Поэтому крепко сдерживая омегу, Чонгук глубже клыки проталкивает, желая, чтобы на шее Кима красовалась вечная метка. И вот место укуса жжет, а отстранятся Чонгук не хочет, беря в охапку своих объятий изнеможенного омегу. Сцепка набухает, распирая Тэхена, что тихо стонет каждый раз, когда новый короткий оргазм альфы его тревожит. — Люблю тебя, — шепчет на ушко Чон, поправляя прилипшие к взмокшему от пота лбу волосы. Спиной он удобно облокачивается на изголовье кровати, усаживая аккуратно омегу на себя, не разрывая сцепку. — Знаю, — еле шевеля губами, Тэхен голову на плечо кладет, не открывая глаз. — Ты говоришь мне это постоянно. — Когда я говорю, что люблю тебя, — начал альфа, потянувшись за одеялом. — Я говорю это не по привычке, а напоминаю тебе, что ты лучшее, что случилось в моей жизни. Губы омеги расплываются в благодарной улыбке, когда его заботливо накрывают одеялом. Возбужденное и распаренное тело начало остывать, давая почувствовать, как холодные деньки октября кусают за оголенную кожу. — Я тоже тебя очень сильно люблю. Тэхен сладко зевает, удобнее умостившись на члене альфы. Только вот Чонгук вдруг вспоминает слова Хосока, которые не могут вылезти из головы, липким осадком осев на стенках.

Ты просто одурманен им. Он играл с тобой. Всё это было ложью!

Я подослал его к тебе, я заставил дружить с тобой, чтобы вывести тебя из того состояния.

В своих чувствах Чонгук не сомневался, а вот почему-то именно сейчас, обнимая любимое тельце, чувствуя дыхание, слыша сопение, он вдруг задумался. — Что, если взаимность я сам себе навязал? — думает альфа, пронзенный внезапным сомнением. — Искреннее ли его признание было? Принц отстраняется на мгновение, наблюдая за спокойным лицом Тэхена, который мирно спит в его объятиях и губами прикасается к золотистой макушке, пряди которой хаотично разбросаны. Но в голове раздаются тревожные мысли, словно назойливые мухи, не давая спокойно наслаждаться моментом. Чонгук вновь прижимает омегу к себе, вдыхая его аромат. Страх потерять эту идиллию заставляет его крепче сжимать тонкую талию. Новый поток сомнений накрывает его, словно шторм на спокойном море. Чонгук решает, что нужно поговорить, выяснить все. Но затем, глядя на свою спящую розочку, он понимает, что сегодня, хотя бы на мгновение, он хочет просто быть здесь, с ним, не размышляя о том, что может быть. Тэхен что-то пробубнил, утыкаясь носом в шею принца, на что тот мило улыбнулся, после чего напрягся, нахмурив брови. Чонгук давно не обращал внимание на холод, но именно сейчас по его телу прошлись мурашки, напомнив о том, что Тэхену нужно тепло. Альфа замечает, что в его объятиях тельце слегка подрагивает. Посему аккуратно уложив омегу на кровать, Чон встал осторожно, чтобы не потревожить сон любимого, предварительно хорошо укутав в одеяло по самую шею. Накинув халат и присев на колени перед камином, его сердце било с тревожной частотой. Он долго колебался, смотря на спящий камин. Запах жженной древесины с тех пор, как его отец ушел из жизни, стал для него чем-то невыносимым. Это был не просто аромат — это было воспоминание о тепле, о заботе и о тех бесконечных вечерах, когда они сидели вместе, делясь историями и мечтами. Он медленно поворачивает спичку в своих пальцах, прислушиваясь к тишине. Сердце диктует ему, что сейчас самое время, посему глубоко вздохнув и собравшись с мыслями, Чонгук подносит палочку к пламени свечи, после чего протягивает к куче дров, слегка дрожащими руками. Искры полетели в разные стороны, и огонь с жадностью начал поглощать и разгораться, раскрашивая комнату светом. Альфа застывает на мгновение, наблюдая, как маленькое пламя захватывает всё больше и больше территории. Оно трепещет, борясь с холодом, как и сам Чонгук, пытаясь согреть не только комнату, но и себя.

Камин тело согревает, но душу обминает.

Запах жженной древесины заполнил воздух, но вместо болезненных воспоминаний он принес ощущение уюта. В глазах Чонгука засветились слезы, не от горя, а от понимания того, что память об отце продолжает жить — в его действиях, в любви, в желании предоставлять уют тем, кто рядом. Альфа спиной облокачивается об кровать, удобнее усаживаясь в позе лотоса. Мягкая улыбка касается его губ, когда он наблюдает за тем, как пламя танцует, преодолевая тьму. Наслаждаясь давно забытыми звуками трескающих дров и ощущая, как тепло постепенно наполняет комнату, Чонгук решает, что сделает всё возможное, чтобы защитить Тэхена и создать уют в их маленьком мире.

***

Первые лучи просыпающегося солнца коснулись щеки альфы, который не заметил этого, будучи погруженным в свои утягивающие мысли. Чонгук протирает уставшие глаза и на камин глядит, где пламя уже потихоньку угасало, прятавшись от слепящих лучей. Тихое копошение на кровати привело Чонгука в реальность, который сразу же вскочил и аккуратно подлез под одеяло, приобнимая ещё не до конца проснувшегося омегу, сонно причмокивающего. — Ты где был? — первое, что бормочет Тэхен, не разлепив глаза. — Рядом, — неоднозначно отвечает, сильней стиснув в объятиях. — Всегда буду. Ким морщит носом, а после приоткрывает через силу один глаз, им же глядя на лицо любимого, что выглядел не важно. — Ты не спал, — и это был вовсе не вопрос. — Что случилось? — С чего ты взял, что в это прекрасное утро что-то случилось? — не естественно удивленно спрашивает Чонгук, вскинув бровь. — Солнце взошло, освещая твое прекрасное личико, которым я могу любоваться. Я люблю тебя. — Я тоже, очень, очень люблю тебя. Чонгук следил за глазами изумрудными, в которых читалась искренняя правда сказанных слов. Они смотрели в ответ влюбленно. — Что тебя мучает, — не унимается омега, протирая глаза. — Говори мне, Чонгук, — настаивает. — Если ты не забыл, то вчера мы стали единым целым, — Тэхен на метку указывает. — И все твои эмоции я чувствую. Альфа выдыхает, усаживаясь на кровати. Протирает ладонями лицо, и собравшись мыслями, все же решается спросить. — Знаю, это будет слишком тупой вопрос, но… ты правда любишь меня? — альфа рассеянно смотрит в пол, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он понимает, что слова, которые только что произнес, повисли в воздухе, как мокрая туманная мгла. Тэхен замирает, истерично зажмурившись. Вокруг них будто сгустилось молчание, наполненное невысказанным ожиданием. Чонгук, понимая всю тяжесть момента, вскрикивает от испуга. — Забудь, не нужно было этого спрашивать. Он поднимается, шаги его быстры, но внутри него все сжимается от страха. Ему не нужна правда, он предпочел бы остаться в этом тумане. Чонгук боится услышать правду. Жить в неведении лучше, чем зная истину мучатся в своих чувствах. Его любви хватит им обоим. — Постой, — просит Тэхен и его просьбу сразу выполняют. Принц тормозит перед дверями в купальню. — Я… — начинает он, но слова застревают в горле, когда замечает, что пламя в камине ещё горит. Тэхен понимал через что пришлось альфе пройти этой ночью, чтобы разжечь огонь, который спал долгие месяцы. Этот поступок еще больше разогрел любовь в его сердце. Чонгук замечает, как омега медлит, и это пугает его ещё сильнее. — Просто… забудь, — умоляет он снова, пытаясь укрыться в своей привычной маске беззаботности. — Мы лучше поговорим о чем-то другом. Но внутреннее напряжение не уходит. Тэхен понимает, что избегание не решит их проблему. В его сердце появляется желание быть честным, но страх перед возможной потерей отношения с Чонгуком заставляет его замереть на месте. Но когда спина альфы скрывается за дверями, Ким вновь больно ощутил вкус потери, как когда-то видел уход папы, что больше не вернулся. Посему не раздумывая, Тэхен вскакивает на ноги и, поморщившись от боли в задней части, схватил свой вчерашний халат, который на него надели слуги. Двери оказались не заперты, что порадовало. Чонгук сидел спиной к нему в большой квадратной ванне. — Могу войти? " Ты вошел без стука в моё сердце, поселившись там, поэтому в этом мире для тебя все двери открыты. А если хоть одна дверь окажется заперта, то я её открою так же, как и свою душу когда-то открыл тебе» На вопрос принц лишь кивает, ухмыляясь своим мыслям. — Ты знаешь, иногда лучше сказать, что на душе, — тихо произносит Тэхен. — Чем держать в себе, а потом сорваться на любой незначительной мелочи. Чонгук, не смея поднять взгляд, ощущает, как его мир начинает рушиться. Он не может представить, что произойдет, если Ким ответит искренне. Слова, которые могли бы либо сблизить их, либо разрушить, зависли в воздухе, как напряженная пауза перед бурей. — Пять месяцев назад я и представить не мог, что сейчас буду стоять рядом с четвертым принцем, метка которого красуется у меня на шее. Еще прохладной весной я не мог определится с будущим, лишь мечтал, сидя в саду, — Тэхен садится позади на стул, и сделав пену за счет мочалки, нанёс на голову альфы, что без сопротивлений положил её на бортик. — Одним майским днём огласили о кончине императора Анджона и весь Айдан пал в траур. Даже мой отец плакал у себя в комнате вечером того же дня. Потом объявили о церемонии, огласив, что на трон сядет новый император Намджун. Конечно, ходили разные слухи, но никто возразить не мог, так как боялись его. Тэхен нежными пальчиками зарывается в волосах альфы, что прикрывает глаза и отдаётся ласкам, сдерживая своё урчание. — Спустя несколько дней после церемонии, ко мне ранним утром является Хосок, запрыгнув через стену. Он умолял меня, чтобы я помог тебе выйти из того состояния, в которое ты сам себя и загнал. Мы с ним даже обговорили несколько деталей. Решили, что я буду сад реставрировать заново, а ты по идее должен будешь приходить в него. Так по нашему плану мы должны были с тобой познакомится. Но судьба решила всё за нас. Встретились мы совсем при других обстоятельствах. Омега ненадолго замолкает, поддавшись своим воспоминаниям. — Потом ты сам знаешь: сон из-за твоих феромонов, карабканье по лиане с наступлением темноты каждый день. — Тот первый вечер был потрясающим потому, что в твою голову взбрела идеальная мысль, — вспоминает с улыбкой на губах Чонгук. — Хоть и до безумство опасна. — Ты стал проживать дни, хоть охрана за дверями ущемляла твою свободу, — продолжил Ким, но массировать кожу головы перестал. — Для меня стало это уже обыденным, и я настолько привык подниматься по лиане, что даже не замечал этого. Наши частые прогулки стали для меня идеальным способом убить время. Это было лучше, чем сидеть дома в четырех стенах. А когда отец вновь заговорил о замужестве, то я вдруг задумался о тебе, ведь ты при каждой встрече не упускал возможности говорить мне о своих чувствах. Чонгук вдыхает глубоко, чувствуя, что эти слова раздирают его изнутри, и чем больше говорит Тэхен, тем больнее, а кусочки мельче. — Ты был бы идеальным мужем, вот только кто ты, а кто я. Мы с тобой из разных миров. Но я знал, что любовь слепа, поэтому ты сделаешь всё ради меня, — омега сглатывает. — Ответить взаимностью не составило труда, тем более ты быстро повелся на мои слова.

А я не хочу любить другие глаза, не хочу любить другие руки, не хочу любить другой характер.

Никто мне не нужен, так, как ты.

Я буду самым счастливым человеком в мире, если на моей шее будет красоваться метка от тебя.

Я тоже тебя очень сильно люблю

Чонгук помнит каждое слово, произнесенное из сладких уст любимого сегодня. Они были лживыми? Все слова, что так приятно окутывали сердце были ложью?

Он не делает ничего настоящего. Это просто мимолетная увлечённость, Чонгук… ты ставишь под удар свои чувства ради него.

Он не любит тебя. Это всё обман.

Ты просто одурманен им. Он играл с тобой. Всё это было ложью!

Слова Хосока казались тогда смешными, но сейчас… Чонгук терпит каждый глубокий и кровоточащий порез, от слов, которые режут похлеще острого кинжала. — Когда я вернулся домой, то отец сказал, что я буду обязан стать наложником Намджуна, ведь тот так возжелал. Я должен был ему подарить наследника, которого он очень хотел. Но это не входило в мои планы, поэтому я отказался. Конечно, я подумать не мог, что отец выпорет меня. Но это сыграло мне на руку, ведь в таком состоянии я лишь сильнее смог укрепить в тебе чувства. Ты скрывал меня от императора, чего я и хотел. Но вот, конечно, Хосок испортил всё. Он ради Юнги сдал меня Намджуну, и я оказался в его покоях. Когда до меня стали дотрагиваться омерзительные руки его величества, я терпел, пытаясь оттянуть время, так как надеялся, что ты узнаешь и придешь. Но по истечению долгого времени я отчаялся и хотел было уже отдаться Намджуну, хорошо выполнив свой долг. Тэхен склоняется и, понизив свой голос, продолжил, словно играя на чувствах принца, что дышать пробует, ведь боль в грудной клетке не даёт вдохнут кислорода. — Но ты ворвался в покои и увёл меня. От тебя нужна была лишь метка. Мне нужно было, чтобы ты смог окончательно отрезать все нити, связывающие с императором. Чтобы он больше не мог посягнуть на меня. И ты сделал это. На секс я, конечно, не рассчитывал, но, когда ты предложил, я был не против. Мне не впервой было раздвигать ноги. Под другими раздвинул и перед тобой не с брезговал. — Хватит! — не выдержав, вскрикнул Чонгук. Его тело напряглось, а желваки перекатывались с излучающей яростью. — Что, не понравилось? Чон представлял, что будет больно, но, чтобы настолько — никогда. — Это ты хотел услышать? — вдруг подозрительно спокойно спрашивает Тэхен, промаргивая подступающую влагу. — Понравился мой рассказ? Выдуманный, — добавляет тихо, на что Чонгук резко разворачивается и вздергивает округленные глаза, полностью запутанный в сети своих собственных чувств. — Что значит «Выдуманный»? — Пусть уста могут говорить что угодно, правду или ложь, но глаза и действия… Они всегда выдают истину, — начинает Тэхен, нервно мыльные пальцы теребя. — Своим вопросом ты выбил из меня все слова. Я никогда не думал, что услышу от тебя сомнение в моей любви. Это звучало для меня как приговор, поэтому и я хотел, чтобы ты почувствовал тоже самое, — омега делает небольшую паузу, выдерживая не только давящую тишину, но и взгляд аметистовых глаз, что смотрели с сожалением. — Любовь — как раз таки из-за неё я каждый вечер получал новые раны. Подъем лиан к верху обычно объясняется их стремлением к свету, я же вскарабкивался по ним к тебе. Меня не останавливал третий этаж, стража, порезы на ладонях. Я каждую ночь к тебе тянулся, чтобы лицезреть твои удивительные глаза, наслаждаться рассказами и слушать твой приятный тембр голоса, смех любимый. Я стал жертвой собственных чувств, которые пытался запрятать, но они обернулись многослойной паутиной, из которой не было легкого выхода. Каждый промах только усиливал мою боль и увеличивал страх потерять тебя навсегда. Как бы Тэхен не сдерживал слез, они все равно скатывались. Чонгук за каждой прослеживал и, каждая разбившаяся, словно осколком пронизывала. Боль Тэхена — его боль. — Жалею об одном, что поздно принял твои чувства. Я знал, что на любовь у меня права нет, поэтому старался каждый раз ее вырвать, но с корнем не смог. Теперь там лианы, окутавшие влюбленное сердце, корни которых настолько углубились, что будет тяжело оттуда вырвать. Я представить жизнь себе не мог без тебя. А когда отец сказал, чтобы я стал наложником императора, то в ту ночь я готов был покинуть мир, лишь бы не видеть твои печальные глаза. — Покончив собой ты бы убил и меня, — выдыхает с дрожью в голосе Чонгук, отводя взгляд в сторону. — Да, я хотел наложить на себя руки, ведь не желал, чтобы чужие прикасались к моему телу. Почему отец так жестоко поступил со мной я до сих пор не знаю, но очнувшись, адскую боль терпел, пронзающую спину, ноги вели меня к твоим окнам, а руки поднимали меня по лиане, хоть я слышал, как мои раны рвутся. Несколько недель, что я провёл у тебя, были словно в раю. Не скрываю, что хотел сбежать, потому что знал о назначенной свадьбе с сыном императорской семьи Пак. Не хотел тебя ставить перед выбором. — Ты знал? — Да, Хосок подлил мне яда на свежую рану, которую сам же и распорол словами. Одной ночью, он приказал мне бросить тебя. Исчезнуть навсегда, потому что твоя судьба уже предопределена. И я хотел, потому что пытался жить реальностью, хоть здесь это было сложно. Изначально я знал, что доверять Хосоку нельзя, но видя, как твои глаза доверчиво смотрят на брата — возразить я не смел. Подчинился и ожидаемо обжегся. Стража заперла меня в темных покоях, а с наступлением рассвета я понял, что сегодня умру в императорских покоях. Когда Намджун полез ко мне, насильно принуждая, я молился, чтобы ты спас меня. Просил, умолял, кричал. И ты услышал. Увёл оттуда и укрыл в своих объятиях. Когда твои глаза загорелись в желании поставить мне метку — я был готов, потому что давно хотел этого. Хотел быть с тобой единым целым. Но я и представить не мог, что ты усомнишься в моих чувствах. В моей любви к тебе. Тэхен признается, что хотел несколько раз сбежать, понимая, что им вместе не быть… Чонгук несколько раз осознал, что мог потерять Тэхена… Да, альфа не собирается прощать Хосока за его предательство, но в какой-то степени говорит ему огромное спасибо за его выбор, ведь так он не позволил Тэхену сбежать. Благодарит Джина за его ревность к императору, последнего за срубленные лианы, и Юнги, за его хорошие навыки в борьбе. К удивлению, но все они внесли частицу своего вклада, чтобы сейчас Чонгук смотрел на помятого от бурной ночи и заплаканного из-за его слов омегу, который теперь носит на своей шее метку, связывающую их. Тэхен задыхается в собственных слезах, смахивая их, он трогается с места и в комнату возвращается, осторожно ступая, ведь мутная пелена застелила покрасневшие глаза. Омега на кровать садится, пытаясь успокоится, но обида внутри застряла и гложет сильно. Чонгук следом сорвался, на ходу хватая халат и набрасывая на мокрое тело. На колени перед любимым садится, мыльную голову кладя ему на ноги, и молчит. Молчит потому, что чувствует вину. Не стоило и малость сомнения допускать в их взаимности. Да, Тэхен скрывал договорённость с Хосоком, но никто ведь не знал, что всё обернется вот так. Возможно, даже если бы Хосок и не появился тем утром в саду семьи Кима, то судьба бы свела их однозначно в другое время. Если это судьба, то рано или поздно она сведёт. Главное доверится и подождать. — Я не сомневаюсь в твоей любви, — тихо произнес он, будто эта фраза могла исцелить разбитое сердце. — Я просто… боюсь потерять тебя. — Знаю, — несколько раз нежно проводит по голове Тэхен рукой, всхлипывая. — В этом году на тебя навалилось многое, но ты должен знать, что пока я рядом, обещаю, что вместе мы справимся со всем. — Твоё «пока» меня настораживает, — честно произносит альфа, поднимая голову. — Мы не может предугадать завтрашний день, поэтому мне сложно сказать на счет будущего. — Ты это о Чимине? — И о нём тоже, — кивает Тэхен, прикусывая губу от кольнувшей ревности. — Вскоре он станет твоим супругом, и я не смог… — Если станет, — перебивает, вставая с колен и рядом усаживаясь. В объятия заключает всё еще обиженного омегу, что супится, но не вырывается. — У меня есть план, который должен открыть нам с тобой дорогу в свободное будущее. Рассказать не смогу, — сразу пресекает все допросы омеги, который стал бы выпытывать, на что Тэхен фыркает. — И не интересовало, — врет, потому что довольно любопытно. Но раз Чонгук хочет оставить свои планы в секрете, то пусть. Омега станет свидетелем его действий, а не просто человеком слышавший пустые ожидания. Солнце приятно ласкает своими уже не греющими лучами. Чонгук крепче сжимает омегу в объятиях и на слепящее солнце смотрит. Что преподнесёт им этот день? Какой приговор подготовил император Чонгуку за его выходку прошлой ночью? Альфа даже не догадывается, но знает, что если Тэхен будет рядом, то какое бы наказание не было, он вытерпит всё.