Останусь

***

- Как думаешь, мы уже достаточно известны, чтобы ставить свои условия? - Задумчиво спрашивает Дамиано. Томас давится последним глотком кофе и кашляет так, что аж слёзы на глаза наворачиваются. Дамиано немедленно бросается к нему, аккуратно хлопает по спине. - Что? - С трудом выдавливает Томас из себя. - Какие ещё условия? У меня вообще ощущение, что всё вот-вот закончится, нас выгонят и мы вернёмся на улицу с чехлом от гитары! Дамиано хмыкает понимающе, усаживается на край стола и тянет Томаса за собой, прижимая спиной к своей груди. - Я серьёзно. Есть чертовски важная вещь, которую я хочу сделать. Это будет первая вещь, которую я сделаю, пользуясь своим положением артиста... - Хватит драму разводить, что там у тебя? Звучит как будто ты собрался соблазнять жену президента. - Фыркает Томас, возясь в объятиях и устраиваясь поудобней. Дамиано терпеливо дожидается окончания возни, обнимает Томаса за талию, сцепляя руки в замок на его животе, и утыкается лбом в костлявое плечо. - Все дело в Лео. - Грилло? - Переспрашивает Томас. - Ага. - А что с ним? Пока Дамиано молчит, собираясь с мыслями, Томас мучается от неловкости, потому что стоять с опущенными руками как-то глупо, а в такой позе он понятия не имеет, куда их устроить. - Ты же знаешь, что он в универе учится? - Начинает издалека Дамиано. Томас согласно мычит в ответ и всё же устраивает свои ладони поверх рук Дамиано. Сразу становится чуть менее неловко и гораздо более удобно, что дает ему возможность сосредоточиться на том, что Дамиано говорит. - Он ищет работу. Что-то такое, что он мог бы совмещать с учебой. Его родителям тяжело ему помогать, а найти подходящее место довольно сложно. - Ииии? - Тянет Томас. - Хочу обнаглеть и потребовать для нас личного ассистента! И предложить Лео на это место. Как думаешь, мы уже достаточно знамениты, чтобы требовать для себя ассистентов? - Мы, конечно, знамениты всего месяца два, но... В чём проблема? При самом плохом раскладе тебе просто откажут, при хорошем - мы получим ассистента, который нам неизвестно зачем нужен, а Лелло получит работу. - И откуда ты только такой рассудительный взялся. - Ворчит Дамиано, чуть выпрямляясь и чмокая его в шею. - Я второй день над этим страдаю! - Тебе бы только пострадать. - Хихикает Томас в ответ, невольно передергивая плечом, когда длинные волосы Дамиано щекотно проезжаются ему по шее. - Только пусть не пишет в резюме, что он умеет срезать замки на крышах, лазать через школьные заборы и проводить несовершеннолетних в клубы. Дамиано согласно усмехается, прижимаясь губами к самому основанию шеи и очень медленно перебирая губами по коже. - У нас там стиралка сломалась. Залила весь коридор. Кто-нибудь шарит, что делать? - Неожиданно раздаётся голос Вик. - Вик, ты знаешь, что ты всегда, абсолютно всегда не вовремя? - Недовольно отвечает ей Дамиано. - Потом пососётесь, там воды целое озеро. - Категорично обрывает любые возмущения Вик. - Живее! Если уж Вик приказывает, то ничего не остаётся, кроме как отцепиться друг от друга и идти устранять проблему.

***

- Не имею представления, как это должно работать. - Сообщает им Вик. Итан и Дамиано синхронно вздыхают у неё за плечом. Когда Дамиано словно в приступе какого-то помешательства заказывал дико навороченную стойку для микрофона, ему и в голову не могло прийти, что у него не хватит толку ей пользоваться. Не пультом управления от космического корабля, а стойкой для микрофона! Казалось бы, что может быть проще? Но после открытия коробки выяснилось, что ножки стойки сложены каким-то хитрым способом, и он понятия не имеет, как разложить их в нормальное состояние. Это было так... Унизительно, что первым его порывом было сдать её обратно в магазин. Только подумать, его победила стойка для микрофона! Этого никак нельзя было позволить, поэтому он смиряется с безысходностью и идёт за помощью к Итану. Итан внимательно его слушает, трижды читает инструкцию и весь текст на коробке, заставляя Дамиано злиться ещё больше, а потом делает ровно то же самое, что и он сам: тянет вверх металлическое кольцо у основания ножек и прижимает ножки к полу, ожидая, что они раскроются. Результат, собственно, получает ровно такой же, что и он сам: никакого. Вик инструкцию небрежно бросает на пол и принимается дёргать и тянуть всё, что только попадается под руки, в процессе выясняя, что стойка сгибается в трёх совершенно неожиданных местах, но ножки всё ещё остаются сложенными. Они страдальчески переглядываются. Из вариантов оставалось только позвать Томаса, с которым они умудрились переругаться все втроём из-за совершенной ерунды. Кто-то из них закинул в стиральную машинку джинсы с целой горой мелочи в карманах, от чего она, конечно же, сделала "брррр", выплюнула воду и перестала работать. Томас, их рассеянный бестолковый Томас, не способный погладить собственную рубашку и вспомнить, где он оставил все свои вещи, за исключением гитары, внезапно притащил целую кучу неизвестно где взятых инструментов, уселся на пол прямо в огромную лужу воды, натёкшую из машины, бодренько открутил заднюю стенку и принялся ковыряться в механических внутренностях с таким видом, словно правда в этом что-то понимает. И им бы промолчать, хуже-то этой машинке всё равно не будет, но они зачем-то начали его очень некрасиво подкалывать. Томас огрызался и ругался на них, а потом замолчал совсем, напрочь игнорируя дурацкие шутки. Он ковырялся часа полтора, забравшись в корпус едва ли не по пояс, а потом закрутил всё на место, оставил на столе горсть монет и два кольца Вик и куда-то ушёл, на ходу стягивая с себя насквозь мокрые джинсы. Полными идиотами они почувствовали себя в тот момент, когда выяснилось, что машинка теперь снова работает. Вдвойне совестно было от того, что сам Дамиано вряд ли разобрался, как хотя бы открутить заднюю стенку, а Вик едва ли сдвинула бы машинку с места. Возможно, Итан смог бы сделать что-то, дотошно следуя инструкциям из интернета, но это заняло бы примерно года три и проще было машинку сразу выбросить. - Надо пойти и позвать Томаса. - Осторожно начинает Итан. - И извиниться. Вик с Дамиано кисло кривятся в ответ. Итану легко было говорить: он меньше всех вчера сыпал острыми шутками и даже пару раз одёрнул их, когда они откровенно перегнули, а вот им двоим почему-то было невыносимо смешно. - Если он соберёт и эту штуку, клянусь, никогда в жизни больше не буду над ним ржать. - Тихо говорит Вик и первой разворачивается к выходу из студии. Томаса они обнаруживают по едва слышным звукам гитары, долго топчутся перед дверью, но потом всё же стучат и заходят внутрь, дисциплинированно дождавшись приглашения. - Мы просим прощения. - Сразу же начинает Виктория. - Мы вели себя глупо. - Продолжает Итан. - Извини нас. Дамиано стоит, смотрит на него и не может заставить себя произнести хоть слово. Томас нехотя кивает. Вик мгновенно расплывается в улыбке и прыгает к нему на постель, обнимает со всей дури и звонко чмокает в щёку. Итан по кроватям не прыгает, но осторожно усаживается на самый краешек постели и с улыбкой за ними наблюдает. Дамиано всё ещё молча подпирает спиной стену и думает: зачем он вообще вчера говорил все эти вещи? Ему девятнадцать, а не три года, зачем он влез в эти глупые дразнилки? Зачем он говорил, что тоненькие женственные ручки Томаса не созданы для того, чтобы ковыряться в технике и что он должен бросить это всё, потому что испортит маникюр? Что на него нашло? Что он должен сказать теперь, чтобы это оправдало его глупость? - Том, посмотри стойку, а? Мы все втроём пытались, но у нас толку не хватает. Может у тебя получится? - Практически мурлычет Вик. - Что, как на бабу похож, так Томас, а как стойки собирать, так опять Томас? Определитесь уже. - Насмешливо говорит Томас, но смотрит очень серьёзно и исключительно на него. - Вам не кажется, что Томас становится всё сварливей и сварливей? - Задумчиво уточняет Итан, явно пытаясь втянуть Дамиано в разговор. - Это потому, что вы тупеете с каждым днём, невозможно вас выносить. - Беззлобно отвечает Томас и больше не смотрит на него. Тонкие длинные пальцы ощупывают металлический корпус, а потом обхватывают пресловутую железку, которая должна раскладывать ножки и... Проворачивают кольцо по кругу. Внутри стойки что-то тихо щёлкает и ножки послушно раскрываются в стороны, едва не заехав любопытной Вик по носу. Томас оглядывает их со смесью жалости и удивления во взгляде, явно не веря, что у них не хватило фантазии просто покрутить фиксатор. Вик радуется так, словно Рождество наступило прямо сейчас. Итан удивлённо оглядывает стойку, не веря, что всё оказалось так просто. - Спасибо. - Всё же произносит Дамиано. Томас молча кивает в ответ. Они смотрят только друг на друга, практически не замечая того момента, когда тактичный Итан осторожно уводит из комнаты притихшую Вик, заодно прихватив с собой многострадальную стойку. Дамиано отводит взгляд первым. Томас поднимается с постели и демонстративно открывает дверь, явно предлагая ему убираться. - Я... Я прошу прощения. - Наконец осторожно пробует он, но всё же послушно тащится к двери. - Их я простил, а тебя - нет. - Коротко отвечает Томас. - Но почему? - Слабо возражает Дамиано. - Потому что с ними у меня ничего нет. А вот ты точно знал, что меня это заденет. - У тебя и со мной особо ничего нет. - Брякает Дамиано и жалеет о сказанном в ту же секунду. - Хорошо. - Легко соглашается Томас и захлопывает за ним дверь. Буквально через пару минут до него доносится гитарная мелодия, которую он раньше никогда не слышал.

***

Томас внезапно оказывается существом принципиальным просто до крайности. Дамиано извиняется ещё раз пятнадцать, получает в ответ натянутую улыбку и вежливое “ты прощён”, но на этом всё и заканчивается. Теперь ему нельзя Томаса даже целовать, не говоря уже о чём-то большем, из объятий тот ловко выворачивается, наедине с ним не остаётся и ведёт себя так, словно они познакомились вчера, а не два с лишним года назад. И Дамиано от этого немножечко умирает. Через какое-то время Дамиано приходит в голову гениальная идея, и на одном из выступлений он обнимает Томаса за плечи. Тот улыбается, склоняется ближе и продолжает играть. Теперь он делает так на каждом выступлении, пытаясь урвать хоть немного внимания. На сцене Томас его, конечно же, не отталкивает. Он позволяет складывать руки себе на плечи, трепать по волосам и практически душить в объятиях, никак на это, в принципе не реагируя. Дамиано заносит всё дальше с каждым разом, и после одного из выступлений Марта мягко намекает ему, что стоит сбавить обороты, а то выглядит совсем уж неприлично. - Захочу - встану на колени на концерте и буду ему отсасывать! - Зло огрызается Дамиано, после чего чувствует себя ещё большим козлом и немедленно просит прощения, бестолково оправдываясь тем, что он очень устал и перенервничал. Марта его, конечно, прощает, гладит по голове, как бестолкового ребёнка и больше ничего не говорит, а он в это время думает, что если бы это помогло, то он бы и в самом деле так сделал. Теперь он обнимает и чмокает Томаса в щёки совершенно на всех фотографиях, поэтому каждый их снимок выглядит так, будто он не занимается в этой жизни ничем, кроме этого. Кто бы знал, что сразу после того, как кадр сделан, Томас от него аккуратненько отползает на несколько шагов. Он доходит до того, что нервничает и срывается на всех практически непрерывно. Ему кажется, что хуже уже некуда, но в один прекрасный момент он умудряется услышать разговор Томаса и Виктории. - Что у вас с Дамиано? - Осторожно спрашивает Вик. - У меня с ним ничего нет. - С лёгкостью отвечает Томас, словно знает, что он сейчас их слышит. О да, за этот бесконечный месяц, который, по ощущениям, тянется всю его жизнь, он очень чётко понимает, что такое “ничего нет”. Ещё через пару недель ему начинает казаться, что ещё немного - и он просто сойдёт с ума. Поэтому он решается на отчаянные меры: снимает с Томаса гитару прямо посреди репетиции (чтобы тот не успел сбежать), перехватывает за талию, приподнимает над полом и под охреневшими взглядами остальной части группы утаскивает с собой в ближайшую в доме ванную, не обращая внимания на судорожные дёрганья и не особо успешные попытки лягнуть его по ногам. Он осторожно опускает Томаса на ноги и закрывает на замок дверь, на всякий случай перегораживает её ещё и собой. Томас складывает руки на груди и хмуро наблюдает за его манипуляциями. - Поговори со мной. - Практически умоляет он. - Ну пожалуйста, Томас. Что мне сделать, чтобы ты меня простил? - Я тебя простил. - Легко соглашается тот. - Томас! - Практически орёт он. Тонкая дверь ванной явно не рассчитана на то, чтобы сдерживать его нескромные вокальные данные, поэтому его наверняка сейчас слышит весь их дом. - Что - Томас? Ты сам сказал, что ничего нет! - Огрызается тот. - Ну пожалуйста, разреши тебя хотя бы обнимать! Я скоро с ума сойду, мне без тебя ужас как плохо. - Сам себе это устроил. - Всё ещё злится Томас. - Слушай, просто скажи, что мне сделать? Хочешь, я перед тобой на колени встану? Хочешь, ударь меня? - Ну вот ещё. Я-то ещё не сошел с ума, чтобы специально делать больно близким людям. - Бурчит Томас и сжимает переносицу тонкими пальцами. - Зачем ты вообще это сказал? - Потому что мудак! - О, ну в этом я нисколько не сомневаюсь. Они замирают напротив и смотрят друг на друга исподлобья. И когда Дамиано всерьёз думает, что в самом деле пора вставать на колени, Томас неожиданно сменяет гнев на милость: - Ладно. - Нехотя говорит он. - Но если хоть ещё раз... Пока Томас говорит, Дамиано уже бросается к нему, прижимает к себе изо всех сил и утыкается носом в тонкую шею, вдыхая знакомый запах и впервые за очень долгое время не ощущая себя так, словно следующий вздох будет для него последним.

***

За Томасом он теперь ходит по пятам, не отрываясь ни на секунду и стараясь непрерывно касаться его хотя бы кончиками пальцев. Вик издевается над Дамиано круглосуточно и умоляет Томаса рассказать, что надо сделать, чтобы Дамиано был таким ласковым и послушным. Томас терпит всё это довольно долго, а потом пакостно усмехается и что-то очень тихо говорит Вик на ухо, после чего она краснеет до самой шеи и прекращает все свои шутки. Дамиано понимает, что окончательно прощён, только когда в одну из ночей, когда он бестолково возится в студии на разложенном кресле, уже давно переставшем казаться ему удобным, в тишине спящего дома слышит шлёпанье босых ног по лестнице. - Двигайся давай. - Уверенно командует Томас и устраивается у него за спиной, возится на узкой для двоих кушетке, привычно обнимая со спины, и утыкается носом в волосы, затихая чуть ли не за минуту. Дамиано осторожно гладит его руку, лежащую на груди, пялится в темноту и не верит своему счастью. Утром Томас просыпается от какого-то подозрительного шушуканья у себя над головой. Он с трудом собирает сонные мысли в кучу и прислушивается. - А я же говорила, что они помирились. - Едва слышно шепчет Вик. - А почему ссорились? - Ещё тише уточняет Марта. - Без понятия. Но будет недурно, если они перестанут спать в студии. Потому что вроде как студия общая, а ощущение, что мы стоим в их спальне. - Вздыхает Итан. - Ну так выйди из нашей спальни, Итан. - Неожиданно громко говорит Дамиано и лениво потягивается у него в объятиях. Томас открывает глаза и прижимает его к себе теснее, ухмыляясь в черноволосую макушку. Отпустить Дамиано он даже не думает, в конце концов их тысячу раз заставали в гораздо более провокационных ситуациях. В этот раз на них обоих по крайней мере было бельё. Дамиано поворачивает голову и демонстративно целует его в скулу. У Вик с Итаном хватает совести смутиться и начать отводить взгляд, но Марту такими штуками, конечно же, не проймёшь. Она тихо посмеивается, машет на них рукой и направляется к выходу из студии. - У вас есть двадцать минут, а потом жду вас на кухне. И даже сварю кофе вам обоим. - Ты лучшая женщина на свете, Марта! - Кричит Дамиано ей вслед. Марта в ответ только смеётся. Когда им надоедает лениво толкаться у зеркала в ванной, а потом так же лениво обниматься посреди коридора, они всё же перебираются на кухню, получают по кружке кофе и усаживаются на подоконник, старательно изображая максимальную внимательность. - У меня для вас очень крутые новости, ребят. - Начинает Марта. - И они окажутся ещё лучше, если ты, Дамиано, прекратишь наглаживать Томаса по коленке и немного меня послушаешь. Что у вас двоих за непрерывная весна? Томас смущённо фыркает и сдвигает колени, стряхивая чужую ладонь. Дамиано смутить не так просто: он ослепительно улыбается Марте и опускает руку ему на поясницу, продолжая аккуратно гладить. Марта демонстративно поворачивается к ним спиной и продолжает говорить. - Не буду тянуть: раз уж у вас теперь есть отличный собственный альбом, то вы едете в тур. В кухне повисает абсолютная тишина. - Алло, ребят, вы хоть живы? - Не может быть! - Озвучивает Вик общее мнение. - Может. - Возражает Марта и плюхает на стол весёленькую картонную папку в мелкий цветочек. - Это ваш график на ближайшие сто лет. Дамиано с Томасом спрыгивают с подоконника и бросаются к столу. С другого конца кухни ровно на такой же скорости летят Итан и Вик. Папку они потрошат совершенно безжалостно, едва не разорвав её на кусочки в процессе. Потом читают, заглядывая друг другу через плечо и пытаясь вытащить листы друг у друга из рук. Когда до них доходит, наконец, что это всё правда, они орут как сумасшедшие, носятся по кухне, хлопают друг друга по плечам и даже роняют пару стульев в процессе. Марта наблюдает за ними с практически материнским умилением. - Вы двое свободны. - Кивает Марта Итану и Вик. - А вы останьтесь, пожалуйста. Они послушно усаживаются обратно на подоконник, привычно устраиваются бок о бок и ждут. - Что у вас двоих происходит? - Мягко уточняет Марта. - Я так понимаю, это перестало быть просто шуткой. Дамиано мгновенно подбирается, напрягается весь и уже открывает рот, чтобы огрызнуться и наверняка сказать, что вообще ничего нет, но быстро передумывает, вспомнив последние несколько недель веселья. - Я в него влюблён. - Категорично заявляет он и смотрит на Марту исподлобья, явно настраиваясь спорить до победного. Томас переводит на него удивлённый взгляд и не может выдавить из себя ни слова. Марта, кажется, тоже не ожидала такого ответа, но берёт себя в руки довольно быстро. - Если поругаетесь и запорете тур - поубиваю вас обоих. - Очень мирно заканчивает она свою мысль. - Мы можем работать, даже если поссоримся. Альбом прекрасно дописали. - Возражает Дамиано. - Видела я ваше “прекрасно”. Один выглядел, словно его пожевали и выплюнули, и второй немногим лучше. Они кисло переглядываются между собой. - И не палитесь слишком сильно, пожалуйста. Ну да сами знаете. - Заканчивает воспитательную речь Марта, осторожно треплет их обоих по волосам и выходит из кухни, оставляя их вдвоём. - Я это серьёзно. - Уверенно говорит Дамиано. - Я тебя люблю, Том. Томас молчит, понятия не имея, что ему на это ответить.