Останусь

***

- Ну и жарища. - Бормочет себе под нос Дамиано. - Ага. - Глубокомысленно соглашается Томас. Отодвинуться, чтобы не прилипать друг к другу, ни один из них, конечно же, даже не пытается. Дамиано лежит на траве, вытянувшись на животе и тесно прижавшись боком к бедру Томаса, и бестолково медитирует в открытую перед собой книгу. Томас рядом с ним лениво перетягивает струны на гитаре, что-то там поправляя по сотне раз, пытаясь достичь одному ему известного идеала. - Надо будет газон подровнять, а то трава в задницу впивается. - Несколько минут спустя делится Томас. - Ага. - Соглашается Дамиано. Из своей книжки он за последние пару часов прочитал ровно нихрена, потому что пялился на Томаса. Дамиано с чистой совестью хлопает обложкой, укладывает на книгу голову и довольно жмурится. - Вы опять здесь. - Вздыхает Вик где-то у них над головами. Дамиано щурится: она стоит против солнца и ему почти ничего не видно, но это особо и не требуется, ведь её недовольство он прекрасно слышит по голосу. - Вы думаете, компания здесь ваш медовый месяц оплачивает? Вы только едите, полощетесь в бассейне и режетесь в приставку целыми днями! Кто будет писать альбом?! Дамиано с Томасом синхронно вздыхают. Все эти претензии сыпались на них третий день, но настроение было совершенно не рабочее, причём, как обычно, одно на двоих. - Мы пишем, Вик, пишем. Видишь, у Томаса в руках гитара. - Лениво отвечает Дамиано, прекрасно зная, что Вик не отступится так легко. Но Вик его удивляет: - Я натравлю на вас Марту. - Обещает она и уходит, круто развернувшись на месте. - Ну вот, теперь у нас будут проблемы. - Демонстративно-печально вздыхает Томас, явно ничуть не впечатлённый угрозой. - Скажу, что это всё из-за тебя. - Хмыкает Дамиано. - Никак не могу работать, ты ослепил меня своей красотой, как июньское итальянское солнце! - Что? - Ошарашенно переспрашивает Томас, тут же начиная ржать. - Вот ты смеёшься над моими нежными чувствами, а я, между прочим, совершенно серьёзно! - Возмущается Дамиано, добавляя максимум драмы в голос. Пока Томас продолжает веселиться, Дамиано с кряхтением перекатывается на спину, словно неуклюжая черепашка, складывает на животе руки и принимается вещать: - Ты вообще знаешь, что мог бы быть моделью с такой длиной ног? Томас нависает над ним, наконец-то загораживая бьющее в лицо солнце, с подозрением поводит длинным носом, принюхиваясь. - Ты травы накурился без меня, что ли? Дамиано обнимает его за талию и тянет на себя, заставляя потерять равновесие и рухнуть сверху. - В чём ты меня вечно подозреваешь? Почему я не могу быть совершенно искренне тобой восхищён? - Ворчит Дамиано, медленно и с нажимом проводя по нагретой солнцем коже спины, в итоге сжимая тонкую талию. - Ты изящный, словно тростиночка. Будь у меня ладони чуть побольше, твою талию можно было бы обхватить двумя руками. Томас затихает у него в объятиях, смотрит как-то растерянно-удивлённо и хлопает светлыми ресницами, выгоревшими на солнце. - А руки свои ты видел? Словно с полотна Леонардо! - Грилло? - Всё же не выдерживает Томас, принимаясь мерзко хихикать. - Да Винчи. - Ворчит Дамиано в ответ, легонько хлопая Томаса по заднице. - Ладно-ладно, я больше не буду. - Тут же сдаётся Томас, устраиваясь на нём поудобней, привычно пихая Дамиано всеми своими костями. - Ты очень красивый. - Серьёзно повторяет Дамиано. - Как девчонка. - Недоверчиво хмыкает Томас. Он устраивается, сложив руки Дамиано на грудь, опускает сверху подбородок и грустно смотрит ему прямо в глаза. - Почему? - Удивляется Дамиано, на автомате поглаживая его по спине. - Ну, ножки длинные, ручки тонкие, всё такое. - Поясняет Томас. Дамиано мысленно отвешивает себе парочку смачных подзатыльников, тут же понимая, откуда растут ноги у таких мыслей. - А если бы как девчонка, разве это обидно? - Осторожно уточняет он. - Девочки красивые. Почему ты думаешь, что быть похожим на девочку - это оскорбление? Томас хмурится, принимаясь возиться по нему с утроенной силой, совершенно не способный оставаться спокойным при обсуждении таких серьёзных вопросов, но зато обдумывает как следует, не пытаясь увильнуть. - Потому что в школе дразнили. Самое обидное было “как девчонка”. Не важно, что именно ты делаешь таким образом, всё равно было неприятно, потому что это было направлено, чтобы тебя обидеть. Никогда не задумывался, почему именно это должно задеть. - Наконец отвечает Томас. “Ты тоже так дразнил” - повисает в воздухе, так и оставшись неозвученным. - Если задуматься хоть на секунду, ты же понимаешь, что это всё чушь? Девчонки безумно красивые, смелые, умные. Вот, например, Вик. Быть как Вик очень круто! - Понимаю. - Согласно кивает Томас. - Ты самая красивая девочка для меня. - Мягко говорит Дамиано, опуская ладонь Томасу на щёку. Дальше он с интересом наблюдает, как щека под его ладонью становится всё краснее и краснее, а ещё через минуту Томас выворачивается из объятий, вскакивает и уносится от него к бассейну, громко топая босыми пятками по траве. Громкий плеск сообщает ему, что Томас плюхнулся охлаждать свои красные от смущения щёки. Дамиано весело фыркает, поднимается и идёт следом. Дамиано не спешит: деваться в их маленьком бассейне всё равно некуда, поэтому он опускается в воду неторопливо и вальяжно, а затем методично загоняет Томаса к самому дальнему бортику, у которого помельче, вжимает спиной в плитку и мягко целует в губы. Томас, явно успевший чуть остыть в прохладной водичке, охотно опускает одну ладонь ему на затылок и с удовольствием отвечает на поцелуй. - Всё нормально? - Выдыхает Дамиано ему в губы. - Да. Просто... Иногда ты говоришь такие вещи, которые заставляют мою голову закипать. Мне требуется минутка, чтобы их переварить. Дамиано согласно кивает и тут же целует его снова, прижимаясь всем телом и толкая колено Томасу между ног. Томас тихо одобрительно мычит ему в рот, гладит по влажным плечам и охотно, податливо подставляется. Дамиано проводит ладонью по его животу, запуская руку Томасу в плавки, и аккуратно сжимает пальцы вокруг члена. Томас стонет и чуть отстраняется, запрокидывает голову назад. Дамиано прижимается губами к этой восхитительной шее в то же мгновение. - Что-то это всё не похоже на альбом. - Раздаётся у них над головой голос Марты. Томас в его объятиях панически дёргается, но Дамиано не отодвигается ни на сантиметр, лишая возможности сбежать. Так как его рука всё ещё находится у Томаса в плавках, и этого не видно только благодаря тому, что они слишком тесно прижаты друг к другу, дёргаться Томас больше не рискует. - Мы в процессе. - Лихо врёт Дамиано, поднимая голову. - В процессе чего? - С иронией уточняет Марта. - Лучше бы тебе не знать. - Максимально честно отвечает Дамиано. - Точно. - Легко соглашается она. - Бассейн общий, народ, это мерзко. Имейте совесть. - Принято. - Нехотя соглашается Дамиано. Дрочить в бассейне, в котором купается кто-то ещё, и правда было как-то не очень. - Ах да. - На ходу оборачивается через плечо Марта. - Если вечером не найду вас в студии, то собственноручно завяжу обоим узелком то, что мешает вам работать. Дамиано весело хихикает, явно оценив угрозу, а Томас жалобно стонет, закрыв лицо ладонями. - Пожалуйста, давай ты не будешь сбегать от меня ещё раз. - Осторожно просит Дамиано, медленно убирая руку из чужих трусов. - Не буду. - Бубнит в ладони Томас. Дамиано аккуратно ловит его за запястья, заставляя убрать руки от лица, и мягко целует в нос. - Позорище. - Вздыхает Томас, выбираясь из объятий и топая по дну бассейна в сторону лестницы. - Да ладно тебе, сотню раз палились уже. - Легкомысленно отвечает Дамиано, следуя за ним по пятам. Дамиано на ходу напоминает себе, что Томас гораздо более стеснительный и чувствительный, чем он. Сам он вообще посадил бы Томаса на бортик бассейна и с удовольствием ему отсосал, не стесняясь ни Марты, ни подружек Вик, заполнивших дом. Да и вообще вряд ли выпустил бы изо рта член, когда кто-то подошёл. - Со своими я как-то привык уже, а перед ней неудобно. - Вздыхает Томас, топая по лестнице. - Вряд ли она ожидала чего-то другого, взяв на попечение группу подростков. - Да... Да, но нет! - Фыркает Томас. - Надо вести себя осторожней и палиться поменьше! Дамиано молча закатывает глаза. Паника Томаса от того, что кто-то о них узнает, была ему совершенно непонятна, но... Поменьше, так поменьше. Он вообще изо всех сил старался не вести себя с Томасом как засранец, и учитывать не только свои желания, но и его тоже. - Перенервничал с тобой, аж жрать захотелось. - Отвлекает его Томас от самокопания, звонко шлёпая мокрыми ногами по ступенькам и продолжая бурчать. - Общежитие какое-то, никакой личной жизни! - Идём, сделаю тебе бутерброды. - Весело хмыкает Дамиано. - Подобреешь. Ещё несколько минут спустя Томас с довольным видом уминает сэндвичи, сидя на кухонном подоконнике, а Дамиано сидит рядом, прижавшись бедром к его бедру, лениво тянет чай из своей кружки, старательно держит руки при себе и медленно и со скрипом осознаёт степень своей влюблённости, раз уж он и правда готов делать что-то не для себя. Впервые в жизни.

***

- ...первый международный фестиваль. Очень значимое событие. Дамиано, перестань, пожалуйста, жевать ухо Томаса и послушай меня хоть минутку. Так вот. Очень значимое событие, ваша первая серьёзная ступенька для продвижения за пределы итальянского шоу-бизнеса. Ваше выступление будут оценивать. Также вам придётся заинтересовать совершенно незнакомую с вами публику, которая видит вас впервые в жизни. Марта продолжает говорить, глядя на них в упор, явно считая, что они сейчас немедленно усовестятся и прекратят тискаться. Томас откидывает голову Дамиано на плечо. Дамиано прячет улыбку в основании его шеи. Марта закатывает глаза. - Ну вас. Словно детский сад, невозможно с вами работать. - Печально вздыхает их менеджер. - Марта, мы и есть детский сад. Просто мы работаем как взрослые, и поэтому ты иногда забываешь, что мне всего девятнадцать, а остальным и того меньше. - Мягко напоминает Дамиано. - Послушать важные вещи тоже могли бы как взрослые. - Не сдаётся Марта. - Важные вещи были вчера: адрес гостиницы, который мы все записали, время нашего саундчека и выступления, телефон организаторов феста, если что-то пойдёт не так... Теперь ты просто волнуешься за нас и по сто раз повторяешь одно и то же. - Усмехается Дамиано. - Ты прав. И как ты только умудряешься не переживать? - Вздыхает она. - Я переживаю. - Возражает Дамиано. - Сильно. Возможно, сильнее всех. Но если я накручу себя до психоза, то забуду слова песен и буду запинаться о собственные ноги и отвратительно фальшивить. Поэтому вместо самонакручивания я лучше лишний раз потискаю Томаса. Он такой мягкий, как плюшевый, очень успокаивает. Хочешь попробовать, Марта? - Эй! - Тут же смущается Томас. - Да ну тебя. - Смеётся Марта. - Садитесь лучше в машину наконец! Дамиано довольно смеётся, пропуская всех вперёд и подпихивая Томаса под попу, поторапливая. - Ты в порядке? - Тихо спрашивает Томас, устраиваясь рядом с ним на сиденье. - Мёрзну. - Ворчливо отзывается Дамиано. - Всего тринадцать градусов тепла! Надо было брать пальто, а я взял только ветровку. - Нам тут три дня тусить. Купим вечером тебе что-нибудь тёплое. Дамиано согласно кивает, заворачивается в толстовку Томаса, наброшенную ему на плечи поверх его собственной тонкой куртки, и прикрывает глаза, слушая, как Томас ворчит на водителя, требуя прибавить температуру в салоне. Сцена непривычно огромная. Народу пугающе много. Гримёрок десятки. Участников и персонала вообще какое-то бессчётное количество. Всё мероприятие ощущается огромным осиным ульем, в который от души потыкали палочкой. Дамиано очень чётко ощущает себя одной из бестолковых ос, заполошно летающих кругами. Какого чёрта Марта накрутила его ещё больше? Конечно, он страшно волнуется и без неё! Точно ли они проверили всё оборудование? Томас ловит его за руку на сто пятьдесят пятом круге забега вдоль задней части сцены. Дамиано кажется, он почти слышит это затихающее “бззззз”, которое издаёт его нервная система, когда Томас прижимает его к себе и смотрит абсолютно восторженными сияющими глазами. - Ты видел, сколько там народу?! - Ужасно много. - Отзывается Дамиано. - Однажды у нас будет свой собственный концерт, на котором будет столько же публики! - Мечтательно выдыхает Томас - Обязательно будет. - Без малейшего сомнения обещает ему Дамиано. Томас быстро чмокает его в щёку (скорее тычется острым носом, чем действительно целует), и тянет за собой к выходу на сцену. - Давай, идём, нам выходить через пару минут. Дамиано послушно идёт. Сцена больше не кажется такой огромной. Плещущееся впереди людское море тоже больше не выглядит так угрожающе, словно сейчас хлынет через край, смывая ограждения, и навсегда утащит его на дно. C одной стороны от него подпрыгивает Вик, с другой топчется Томас, привычно не попадая в ритм музыки, а где-то за спиной - Итан, которого он не видит, но от первых ударов в барабаны едва ощутимо вибрирует сцена, объединяя их одним ритмом. Да и сам он никогда не выходил на выступление, собираясь отработать его спустя рукава. Бояться больше нечего. Дамиано вдыхает поглубже, расправляет спину и поёт. Толпа раскачивается неохотно, с трудом принимая незнакомую группу из другой страны. Никого из них это не пугает - им не привыкать заставлять людей принимать себя. Буквально пару песен спустя зрители прыгают, орут и визжат, толком не зная слов, но желая активно участвовать в творящемся безумии. Дамиано привычно несёт на волнах концертного адреналина к левой стороне сцены. Он вертится вокруг Томаса, пару раз треплет по волосам, не отвлекаясь от музыки, и в ответ получает улыбку и пару довольных кивков. Теперь концерт становится совсем идеальным. Когда он проходит мимо Томаса в очередной раз, то замечает, что вместо того, чтобы смотреть на гитару и свои руки, тот краем глаза отслеживает его перемещения по сцене. Он улыбается уголками губ, хлопает Томаса по плечу, проходя мимо. Выступление дальше идёт как по маслу. Народ все прибывает и прибывает к их сцене, заполняя всё свободное пространство площадки. К концу Дамиано кажется, что светящиеся огоньки телефонов заполняют всё пространство до самого горизонта. Со сцены они спускаются под восторженный визг такой силы, что каждый из них будет слышать этот звук в ушах ещё как минимум пару часов. - Что ты творишь? - Хрипло выдыхает Томас, но послушно прижимается грудью к стене гримерки, покорно подставляясь под прикосновения, абсолютно уверенный, что даже трясущийся от адреналинового скачка Дамиано не причинит ему вреда. - Больно? - Нет. - Я закрыл дверь. - Тихо смеётся Дамиано ему в шею, тут же прижимаясь губами к влажной от пота коже. Дамиано притирается к нему всем телом, вжимается пахом в зад и гладит его уверенно и очень по-хозяйски, сжимает бёдра с такой силой, что сквозь тонкую ткань джинсов Томас прекрасно ощущает, насколько у Дамиано горячие ладони. - Мы… Мы хорошо выступили. - Сбивчиво шепчет Томас. - Ага. - Хрипло соглашается Дамиано, жадно вылизывая солёную от пота шею.. - Марта наверняка нами довольна. - Продолжает Томас, послушно склоняя голову к плечу. - Серьёзно? - Насмешливо уточняет Дамиано, не отрываясь от его шеи. - Конечно нет, чёрт возьми! Дамиано хрипло смеётся, вжимает его в стену ещё сильнее, сжимает ладонями талию с силой, почти болезненно. Когда-то давно Томаса смущало такое обращение с собой, казалось странным и неподходящим, сейчас же он выпрямляется сильнее, замирает на вдохе, позволяя сжать руки ещё немного сильнее, и тут же получает в награду тихий довольный стон прямо в ухо. От адреналина после выступления потряхивает обоих с такой силой, что аж колени слабеют. С каждым прикосновением и поцелуем нервное напряжение потихоньку отпускает. - Как ты всё это выносишь? - Выдыхает Дамиано, пропихивая ладони между ним и стеной и тут же запуская их под тонкую блузку, медленно и с нажимом проводя вверх по животу, гладит по груди, подушечками пальцев поглаживает соски, всё выше задирая кофту. “Легко, ведь я тебя люблю” - с пугающей ясностью думает Томас. - Если ты перестанешь искать несуществующие сиськи и опустишь ладони вниз, то узнаешь, как именно я это терплю. - Чуть заторможенно отвечает он вслух. Дамиано послушно опускает одну руку ему между ног, широкой ладонью накрывает пах и совсем легонько сжимает. Стон сдержать невозможно, да Томас не особо и пытается. - Я успокоился. - Сообщает Дамиано, мягко целуя его в основание шеи, привычно извиняясь за свою несдержанность. Теперь его гладят нежно и аккуратно, без резких движений, словно он не человек из плоти и крови, а ромашка, с которой вот-вот посыплются лепестки. - Рад за тебя. А у меня теперь стоит. - Ворчливо фыркает Томас, всё ещё прокручивая в голове недавнее озарение. - У меня тоже. Сейчас поедем домой. У нас отдельная комната. - Отрывисто говорит Дамиано, тут же выдавая, что не так уж он и успокоился. - И мы закроем дверь. - Мечтательно улыбается Томас. - И мы закроем дверь. - Соглашается Дамиано.