Останусь

***

Утром Марта собирает их в скайп-конференцию. Она хмуро оглядывает сонных Томаса и Дамиано, втащивших ноутбук в общую постель, ничуть не менее сонных Итана и Вик, ради её звонка выбравшихся тоже из одной постели, и максимально долго и нудно читает им лекции об отношениях внутри группы, запрещает постить совместные фото и сторис из одной квартиры и настойчиво требует не распространяться о личной жизни и не давать фанатам повода для сплетен. Лекция настолько длинная и утомительная, что Томас практически засыпает обратно, удобненько прислонившись щекой к плечу Дамиано. Итан и Вик, не имеющие никакой совместной личной жизни, но всё равно попавшие под раздачу, внимательно слушают, кивают и втихаря показывают неприличные жесты виновникам своих бед. Когда Марта убеждается, что все всё поняли (или что никто её толком не слушает), то выясняется, что она звонит им, чтобы предложить ещё несколько вариантов студий. Примерно на этот моменте на сонных лицах появляется первый проблеск интереса. Она оставляет им адреса, напоминает о необходимости носить маски, обрабатывать руки и передвигаться на личном транспорте, на что все предельно серьёзно кивают. Ещё Марта напоминает им о маячащем в конце месяца онлайн-концерте, ещё раз ехидно уточняет, что проводить концерты из общей постели у них не получится, и оставляет их наконец в покое. Конечно же, ни к каким десяти часам они никуда не собираются. Дамиано сушит волосы, непрерывно ругаясь по телефону с Вик, отчего та собирается ещё медленней, чем обычно, потом скандалит с Томасом, которому зачем-то непременно требуется взять с собой гитару, и к дверям первой студии они приезжают примерно к обеду. Три часа спустя у них остается последняя, одна из тех, что прислала Марта. Хмурый хозяин пропускает их вперёд и останавливается в углу, явно не собираясь им ничего показывать. - Жёлтые стены. - С отвращением бормочет Вик себе под нос. - Мерзость какая. - Соглашается с ней Дамиано. Они переглядываются друг с другом и принимаются на два голоса ныть, как им всё не нравится и как тяжело им будет работать в таких условиях, в процессе ковыряя стены пальцами и едва ли не пробуя их на зуб. Томас тяжко вздыхает, прихватывает с собой Итана и растерявшегося от такого поворота событий хозяина студии, и идёт смотреть всё сам. Мужик явно не воспринимает его всерьёз, но к этому Томас давно привык - ни один человек, не работавший с ним раньше, не способен был прислушиваться к мнению тощего носатого пацана с первого раза. Он суёт нос в каждую розетку, проверяет каждый имеющийся провод, а затем подключает гитару и выгоняет Итана на улицу, проверять звукоизоляцию. Итан, ни на секунду не сомневающийся в его мнении по поводу технических вопросов, послушно выполняет все его странные требования. Вообще-то, всё было по-честному. Если к его мнению по поводу техники в группе прислушивались безоговорочно, то мнение Итана на сто процентов учитывалось в любых финансовых вопросах, Вик - по поводу костюмов, мейка, оформления сцены и мерча, Дамиано целиком и полностью отвечал у них за контакт с внешним миром, вроде прессы, менеджеров и прочего, потому что все остальные периодически из связи с реальностью вообще выпадали. - Студия - огонь. Мы остаёмся. - Заключает Томас полчаса спустя, найдя Вик и Дамиано ровно у той стены, у которой оставил. Итан за его плечом молчаливо соглашается. Нытьё о жёлтых стенах загибается как-то само собой, а в качестве последнего аргумента Томас сообщает, что в студии есть нормальный человеческий диван и им не придётся везти с собой очередное кресло, а ещё есть душ, холодильник и аж три стола, что, несомненно, плюс, потому как на один Дамиано никогда не помещается со своими охапками бумажек. Хозяин студии, изначально традиционно принявший Дамиано за старшего и ответственного, продолжает слегка ошалело хлопать глазами, наблюдая, как все с Томасом безропотно соглашаются. Томас усаживается на высокий стул в углу, который уже считает своим, притягивает к себе гитару и теряет к происходящему всякий интерес, справедливо рассудив, что его миссия на этом выполнена. Потрясения хозяина студии на этом не заканчиваются: перед ним внезапно возникает Итан, до этого казавшийся ему то ли немым, то ли мебелью, и принимается очень вежливо и со знанием дела требовать с него договор аренды...

***

- Привет! - Радостно машет рукой Вик. - Привет. - Лениво отзывается Дамиано, щёлкая зажигалкой. - О боже, у тебя там что, пожар?! - В ужасе отшатывается от экрана Вик, разглядев за спиной Дамиано клубы дыма, равномерно покрывающие всю комнату за его спиной. - Не, это Томас учится печь блины. - Флегматично отвечает Дамиано, разгоняя ладонью клубы дыма перед лицом. - Мы уже открыли окно. - Он сожжёт тебе все сковородки. - Бурчит Вик, немного успокаиваясь. - Наплевать. - Фыркает Дамиано, подпирая голову ладонью и двигая ноут поближе к себе. - Зато он отремонтировал все розетки, которые не работали с того момента, как я сюда приехал, прикрутил плинтус и починил замок на входной двери. - Мне казалось, что вы планировали разъехаться, когда снимете студию, потому что ваша теория совместного проживания держалась на необходимости репетировать? - Ворчит Вик, внимательно наблюдая, как клубы дыма за спиной Дамиано потихоньку рассеиваются. - Отстань, Вик, я вчера полтора часа висел в скайпе с его мамой, убеждая её, что Томас мне не мешает, что мы не слишком много бухаем и что ему очень надо остаться со мной, потому что надо. - Бубнит Дамиано, зевая и прикрывая рот ладонью с сигаретой. - Нехорошо обманывать. Бухаете вы там как черти. - Хихикает в ответ Вик. - Завидуй молча. Или найди себе того, кто будет печь для тебя блины в десять утра в воскресенье. - Ехидничает в ответ Дамиано. Вик от него привычно отмахивается. - Я вообще-то с новостями. Марта говорит, ограничения потихоньку снимают и к концу мая мы сможем нормально репетировать и прекратить добираться в студию короткими перебежками. - Почему Марта никогда не сообщает ничего важного мне? - Возмущается Дамиано, размахивая остатками сигареты. - И вообще, конец мая - это ещё через месяц. - Потому что вы были в общем чате два дня назад. И вообще, вы то спите, то трахаетесь, то репетируете втихушку ночами, а потом опять спите, с вами обоими невозможно связаться. - Любезно поясняет Вик. Дамиано фыркает в ответ и уже собирается сказать ей, что все, кто хотел, с ним связались, но в комнату заглядывает Томас и приветственно машет в камеру лопаткой для блинов. - Привет, Вик. Дам, ты завтракать идёшь или нет? Дамиано мгновенно расплывается в совершенно счастливой улыбке, прощально машет рукой и сворачивает разговор, игнорируя максимально ехидную мордаху Вик. - Рифф - полная херня. - Безжалостно сообщает Дамиано, только дослушав мелодию. - Твой новый текст весь сопливый, будто его писала двенадцатилетняя девочка. - Не остаётся в долгу Томас. Они сообщают друг другу ещё несколько милых ласковых вещей и расходятся по разным углам квартиры. Томас прячется от него на кухне, дуется, тыкает в телефон и уминает печенье, как хомяк. Дамиано наблюдает за ним в отражении зеркала в коридоре и минут через пятнадцать ловит себя на том, что разумилялся настолько, что готов стечь лужей на пол и просочиться сквозь перекрытия к соседям снизу. Он подхватывает телефон и заливает в инстаграм одну за другой несколько совместных фоток, утыкав половину из них сердечками. После четвёртой сторис он усилием воли заставляет себя остановиться и с интересом следит за тем, как обиженное выражение лица Томаса сменяется сначала удивлённым, потом смущённым, а потом Томас начинает ржать, зажимая рот ладонью. Дамиано ухмыляется, считая миссию выполненной, поднимается с дивана и идёт на кухню мириться. - Дуешься? - Дуюсь. - Легко соглашается Томас. - Извини меня, ладно? Мы немного поправим и будет хорошо. - Мягко предлагает он. - И текст твой перепишем. - Вредничает Томас. - И текст перепишем. - Согласно кивает Дамиано. Томас думает ещё пару минут, кивает и подскакивает со стула. - Если будешь меня обижать - соберу вещи и уеду жить к маме! - Максимально плаксивым голосом сообщает Томас, упирая руки в тощие бока. Дамиано ошалело хлопает глазами, а потом складывается пополам от хохота. Томас тут же начинает ржать вместе с ним. Он подхватывает хихикающего Томаса под зад и усаживает на стол, тут же прижимается сам и жадно целует в губы, вжимает в себя всем телом, проводя ладонями вверх по спине, с удовольствием ощущая, как тонкие пальцы зарываются ему в волосы, сжимая у корней. Он вылизывает горячий рот, сжимает ладонями худую спину, пытаясь притиснуть к себе ещё сильнее, и с удовольствием ощущает, как Томас охотно прижимается ближе и отвечает на поцелуй с не меньшим энтузиазмом. Несколько минут спустя до него доходит, что в заднем кармане джинсов настойчиво вибрирует телефон. Дамиано игнорирует его несколько минут, но тот, кто строчит ему одно сообщение за другим, явно знает его слишком хорошо и не собирается останавливаться. Он жалобно стонет в поцелуй, разжимает пальцы на плечах Томаса и отстраняется. - Да какого хрена... - Бормочет он, быстро проводя по экрану пальцем. На экране одно за другим мигают сообщения от Марты, в которых она сообщает всё, что думает о его сторис. Он фыркает, отрубает вибрацию и запихивает телефон обратно. - Бесится? - С интересом спрашивает Томас. - Ага. - Хмыкает Дамиано, прижимая Томаса обратно к себе и мягко целуя в уголок губ. - Не представляешь, как раздражает, что я не могу говорить обо всём как есть. Какого хрена я вообще пою про свободу, машу радужными флагами и вот это всё? - Да ладно, всё не так плохо. - Задумчиво отвечает Томас. - Я, в случае чего, буду говорить, что я гетеросексуален. И это даже почти не будет враньём. - Чего? - Фыркает Дамиано ему в плечо. - У меня от твоей гетеросексуальности периодически задница болит и ноги не сдвигаются. - Да ладно, серьёзно. - Отмахивается от него Томас. - Ты бы хотел переспать с Итаном? Дамиано давится воздухом, отрывается от щеки Томаса, по которой он с удовольствием водил губами, и таращится на него огромными круглыми глазами. - А с Лео? С Фабрицио? С кем-то ещё? Дамиано кривится в ответ. - Вот и я бы не хотел ни с кем, кроме тебя. - Подводит итог Томас. Дамиано опускает голову ему на плечо, задумчиво гладит по спине и думает, что Томас, как обычно, прав.

***

- Томас, Томас! - Ммм? - Сонно отзывается тот, даже не думая открыть глаза. - Ты был когда-нибудь влюблён в Вик? - Шепчет Дамиано ему прямо в ухо. Томас честно обдумывает вопрос, который в полусне даже не кажется ему странным. - Ну лет в восемь был, наверно. - Бурчит он и утыкается лицом обратно в подушку, надеясь доспать спокойно. - Серьёзно? - Не отстаёт Дамиано, продолжая тормошить его за плечо. - Нет, погоди, а в каком-нибудь сознательном возрасте? Томас резко садится на постели, трёт кулаком глаза и недовольно щурится. - Ты спятил, что ли, окончательно? Девять долбаных часов утра! - Отвечай! - Требует Дамиано, безжалостно тыкая пальцами Томасу в рёбра. - В тебя! В любом сознательном возрасте я был влюблён в тебя! - Огрызается Томас, звонко шлёпая его по руке. - Ты доволен, чокнутый? Могу я обратно лечь спать? - Нет. - Категорично отзывается Дамиано, тут же принимаясь тормошить его за бедро. - С какого конкретно сознательного возраста ты в меня влюблён? Томас жалобно стонет, падает обратно на постель и накрывает голову подушкой. - Ладно, вообще-то я разбудил тебя, чтобы сказать, что ограничения почти сняты и мы можем поехать репетировать нормально. - Сообщает Дамиано. Томас стряхивает с лица подушку, щурит один глаз и с интересом смотрит на него из-под торчащей во все стороны чёлки. - А ты был когда-нибудь влюблён в Вик? Дамиано невнятно булькает и сваливает с кровати, бодро шлёпая в сторону ванны. - А ну стой! Был, да? - Скатывается Томас следом за ним. - Когда ты только успеваешь! Дамиано тихо ржёт и закрывает дверь ванной прямо у него перед носом. Они появляются на пороге студии через час, и это их личный рекорд. Кроме них, конечно же, ещё никого нет, поэтому в ближайшие полчаса они слоняются из угла в угол, пытаясь поймать ощущение, что больше не нужно торопиться и успевать вернуться до комендантского часа. Томасу первому надоедает хождение из угла в угол. Он устраивается на диване и тянет Дамиано к себе на колени, обнимает и мягко целует в губы. Они не успевают толком даже увлечься процессом, как дверь в студию хлопает и на пороге возникает Итан. - Вот же, опять. Я только понадеялся, что теперь вы живёте вместе и я перестану попадать на такие сцены. - Печально вздыхает Итан. Дамиано с Томасом переглядываются с широкими улыбками, явно вспоминая утренний разговор, и бодро соскакивают с дивана, подбираясь к Итану с двух сторон. - Итан, а почему ты всегда только смотришь? - Ласково начинает Томас. - Иди к нам, будешь третьим. - Продолжает Дамиано, аккуратно перехватывая удивлённо хлопающего глазами Итана за запястье. - Мы будем с тобой нежными, тебе понравится. Итан испуганно дёргается в сторону, но на втором плече уже повис Томас, заглядывающий ему в лицо с демонстративно-восторженным видом. Итан издает какие-то задушенно-пищащие звуки, с испугу не соображая, как бессовестно его разводят, и начинает сопротивляться, только когда его укладывают на диван и зажимают с двух сторон. - Боже мой, да вы сошли с ума! Отпустите меня немедленно! - Наконец сипло выдыхает он, с трудом собирая мысли в кучу. Дамиано с Томасом переглядываются ещё раз, а потом заходятся смехом на всю студию. Итан хлопает глазами ещё несколько секунд, а потом выдыхает с облегчением. - Иногда ненавижу вас обоих. - Бормочет он себе под нос. Двое довольных собой засранцев совершенно бессовестно хохочут, уткнувшись ему в плечи. Итан слабо улыбается и аккуратно прижимает к себе их обоих, за что оказывается немедленно нацелован в щёки с обеих сторон. - Вот я так и знала, что всё этим закончится! - Доносится до них возмущённый голос Виктории. Итан оглядывает сначала её, стоящую в дверном проёме со скрещенными на груди руками, потом похрюкивающих ему в плечи Томаса и Дамиано, страшно смущается и сваливает с дивана со скоростью света. Дамиано с Томасом цепляются друг за друга и ржут ещё громче. - Ничего не было, Вик. Только дружеские объятия. - Мямлит Итан в ответ. - Конечно, когда у них всё начиналось, они тоже убеждали меня, что ничего нет и это всё дружеские обнимашки. - Ни на секунду не верит ему Виктория. Пока Итан мучительно соображает, как бы так всё это сформулировать, чтобы выглядело правдоподобно, а Томас и Дамиано продолжают веселиться, Вик закрывает за собой дверь, проходит в студию и тут же начинает раздавать команды. - Шевелимся, народ. У нас для альбома полностью готово три с половиной песни, всё остальное - сырой материал, а вы все заняты чёрт знает чем. Не видела вас почти две недели, только попробуйте сказать мне, что за это время у вас совершенно ничего не готово. Бурное веселье тут же сменяется негодованием, мол, как она может, за кого она их принимает и далее по списку. Вик от их бубнежа привычно отмахивается и требует показать всё, что что у них есть. - Серьёзно, блин, вообще? - С ужасом спрашивает Вик, вчитываясь в строчки предложенного ей текста. - Вот это вы сотворили из того милого навязчивого мотивчика, который скидывали в чат? Впечатлена она явно настолько, что даже не орёт, как обычно. Итан у неё за плечом что-то удивлённо побулькивает, в двадцать восьмой раз скользя взглядом по кривым строчкам почерка Дамиано. - Мы не можем это играть! - Прорезается у Вик голос. - Вы бы ещё описание БДСМ-сессии туда впихнули целиком! Ах, подождите, вы почти это сделали! Дамиано с Томасом привычно пожимают плечами в ответ. - А что, у нас кому-то двенадцать, и мы не можем петь про секс? - Тут же огрызается Дамиано. - Нет, у кого-то просто нет мозгов! - Ничуть не менее "ласково" отзывается Вик. - ”Я хочу быть твоим рабом”, серьёзно?! Вы ещё напишите песню с подробным описанием того, что вы делаете друг с другом в постели! Ах, погодите... - Как думаешь, сможем мы записать песню без бас-гитары? - Тут же оборачивается Дамиано к Томасу. Пока Томас всерьёз прикидывает возможность, а Вик пышет праведным гневом, Дамиано успевает повернуться к Итану и сходу на него наехать, ожидая привычного безоговорочного согласия с Вик: - Ну? Ты тоже считаешь, что я пишу порнуху, которую не возьмёт ни одно радио? - Нет, я считаю, что это отличная песня. - Невозмутимо отзывается Итан, имеющий грандиозный опыт общения с истеричками и явно не собирающийся поддаваться на общий психоз. - Трое против одного. Будем работать. - Флегматично подсчитывает Томас. - Ну вы и козлы! - Бессильно топает ногой Вик, но послушно тащится за гитарой. “Козлы” разве что не жмурятся от удовольствия, наслаждаясь редчайшей возможностью её переспорить. Из студии они выползают глубокой ночью, дорвавшись до возможности работать нормально и словно пытаясь записать музыки на десять лет вперёд, а потому просидев там почти двенадцать часов. Прохладный ночной воздух немного разгоняет сонные мысли. Они неспешно бредут по городу, наслаждаясь компанией друг друга и тишиной пустынных улиц. - Ладно, народ, песня нормальная, но нам нужно сделать её более нейтральной. - Бормочет Вик, зябко передёргивая плечами. Итан тут же стягивает свою куртку и набрасывает Виктории на плечи, оставаясь в одном пиджаке. - В каком смысле? - Уточняет Дамиано, от умиротворяющей атмосферы подрастеряв желание ругаться и ворчать. - Нужно сформулировать предложения так, чтобы можно было понимать текст как в адрес девушки, так и в адрес мужчины. - Поясняет Итан. - Прости, Дамиа, но историю о том, как твой парень кончает тебе на лицо, действительно не возьмёт ни одно радио. - Тихо смеётся Виктория. Дамиано самоуверенно фыркает в ответ, а Томас смущённо улыбается и отводит взгляд. На набережной Тибра посреди ночи нет ни одной живой души, и они останавливаются у самого ограждения. Томас неспешно шуршит по карманам свой толстовки, ища сигареты и попутно роняя монетки, чеки и прочий мелкий мусор. Дамиано обнимает его со спины, запуская ледяные руки Томасу под толстовку и прижимая к животу. Томас вздрагивает от неожиданности, но только прижимается к нему спиной, откидывая голову на плечо. Время, когда его волновало мнение случайных прохожих, давно осталось далеко в прошлом. - Я переделаю текст. - Миролюбиво обещает Дамиано. - Никаких описаний того, кто кому кончает на лицо. Вик одобрительно кивает. Они стоят у реки ещё немного, лениво перебрасываясь короткими фразами, наслаждаясь компанией друг друга и постепенным возвращением жизни в привычное русло, а потом так же лениво расходятся в разные стороны: Дамиано и Томас в сторону своей съёмной квартирки в двух кварталах отсюда, а Итан отправляется провожать Вик.

***

Дамиано стоит в кухонном проёме, прислонившись плечом к косяку, лениво прихлёбывает чёрный кофе и внимательно наблюдает за Томасом. Тот валяется на диване в одних трусах, что-то быстро строчит в телефоне, тихо хихикая, и болтает в воздухе ногой. - Томас? - Ммм? - Я тебя хочу. - Разве у нас с этим какие-то проблемы? - Отзывается Томас, ни на секунду не прекращая что-то печатать. Дамиано опускает на стол кружку с недопитым кофе и усаживается на край дивана, опуская ладонь на ягодицы, притянувшие его взгляд, неспешно поглаживает небольшую округлую задницу. Они были вместе тысячу лет, умудрились сотню раз поссориться, помириться, разойтись и сойтись обратно, даже пожить вместе, но ни разу за всё это время не менялись позициями. Не то чтобы его чем-то не устраивал существующий расклад, но и поменяться иногда хотелось до дрожи в коленках. Он-то много лет исходил слюнями на этот самый маленький круглый зад, так безумно приятно ощущающийся под его ладонями. Но Томас... Томас всегда довольно резко и болезненно реагировал на любые посягательства на его мужественность, а потому Дамиано и спрашивать-то не решался, не то что предпринять какие-то попытки. Он молчит, всё ещё не зная, что ответить, рассеянно проводит ладонью вверх, поглаживая ямочки на пояснице и выступающие бугорки позвонков. Томас откладывает телефон в сторону и оборачивается на него, вопросительно вскидывая брови так, что они уползают куда-то под вечно растрёпанную чёлку. - Ты не хотел бы как-нибудь... Поменяться разок? - Всё же осторожно пробует Дамиано. Брови Томаса уползают ещё выше, совсем скрываясь под чёлкой. - Если ты не хочешь, то давай не будем, конечно. - Тут же сдаёт назад Дамиано. - Разве у нас с этим какие-то проблемы? - Насмешливо повторяет Томас. Смысл вопроса-ответа доходит до Дамиано далеко не сразу, а когда доходит, он не сдерживает тихого стона. - Серьёзно? - Бормочет он, не узнавая собственный голос, севший от волнения. Вместо ответа Томас фыркает и лениво приподнимает бёдра. Дамиано мысленно отвешивает себе смачный подзатыльник за все свои трусливые мысли и за то, что не додумался спросить раньше. Он склоняется ниже и быстро прижимается губами к торчащей лопатке, мягко проводит губами по коже, не удерживаясь и оставляя яркий засос. Томас отвечает довольным вздохом, оборачивается к нему через плечо. Дамиано тут же поднимается, нависает сверху и целует в губы, стараясь вложить в поцелуй всю свою благодарность. Целоваться через плечо не особо удобно, и он с сожалением отстраняется, ещё пару раз мягко прихватив губами мягкие губы. Дамиано знает это тело лучше, чем своё собственное, и прямо сейчас собирается использовать эти знания по максимуму. Он ласкает и целует светлую кожу, прижимается губами к самому основанию шеи и медленно опускается вниз, не удержавшись, оставляет цепочку засосов вдоль позвоночника. Не спешить и не жадничать довольно тяжело, но он собирается сделать всё, чтобы Томасу понравилось, и первый раз не оказался последним, когда ему позволено оказаться сверху. Он стягивает с Томаса бельё и легонько кусает за ягодицу. С кровати с грохотом падает забытый телефон, но никто из них не собирается прерваться, чтобы его поднять. Томас вытягивается под ним и широко раздвигает ноги, без малейшего сомнения подставляя пятую точку под укусы и поцелуи. Дамиано утыкается между ягодиц лицом и широко проводит между ними языком, накрывая ладонями бёдра Томаса и прижимая к постели, прекрасно представляя реакцию. Томас, всегда имевший слабость к таким ласкам, тихо стонет и дёргается в его руках. Дамиано довольно усмехается и прижимается губами к сжатой дырке, быстро ласкает языком чувствительное местечко, с удовольствием прислушиваясь, как Томас стонет всё громче с каждым движением языка и возится, пытаясь выгнуть спину и приподнять задницу. Он осторожно нажимает кончиком языка на сжатое кольцо мышц и толкается внутрь, вылизывая глубже. Томас скулит в ответ и прячет лицо в подушке, но отчаянно пытается потереться вставшим членом о простыни. За несколько минут он доводит Томаса до состояния безвольного дрожащего желе и решает, что это именно то, что ему сейчас нужно. Дамиано отстраняется нехотя, напоследок ещё пару раз проводя языком по блестящему от слюны кольцу мышц, получая в ответ ещё один сладкий стон, и тянется за смазкой. - Я буду осторожен. - Обещает он на всякий случай. - Я знаю. Иначе я бы тебе свою драгоценную задницу в жизни не доверил. - Тихо фыркает в подушку Томас. Дамиано показательной бравадой не обманывается, прекрасно зная, что Томас смущён и взволнован. Он аккуратно подхватывает его под бёдра, заставляя встать на четвереньки, и Томас послушно поднимается, прогибает спину и раздвигает ноги, но лицо всё равно продолжает прятать. Дамиано льёт смазку на руку и ждёт немного, чтобы жидкость не была противно-холодной, и только после этого толкает внутрь первый палец. Внутри так горячо и тесно, что Дамиано представления не имеет, как он собирается растягивать чертовски узкую задницу под свой член, но на всякий случай действует ещё медленней и аккуратней. Спустя пару минут он решается добавить второй палец, получается так же туго, но теперь ему гораздо удобней двигать рукой. Он плавно сгибает пальцы внутри, поглаживая нежные стенки, свободной рукой накрывает член Томаса и медленно двигает ладонью по всей длине. На одном из осторожных движений внутри Томас вздрагивает всем телом и придушенно охает. - Больно? - Уточняет Дамиано, огромным усилием заставляя себя не отдернуть руку. - Нет. Приятно. Сделай так ещё. - Тут же отзывается Томас и как-то сразу немного расслабляется весь, переступает коленями по постели. Дамиано довольно хмыкает. Пальцы у него далеко не такие длинные и гибкие, как у самого Томаса, но вполне достаточные для того, чтобы поглаживать подушечками бугорок простаты. Пара движений - и Томас сам подаётся назад, медленно и аккуратно насаживаясь на его пальцы, тихо одобрительно постанывает, явно распробовав ощущения. Дальше дело идёт немного легче - как только пальцы двигаются внутри немного свободней, Дамиано добавляет третий, разводя их в стороны, стараясь растянуть как можно лучше. Томас тихо постанывает в свою подушку, с которой явно не собирается расставаться, и плавно покачивает задницей, подаваясь навстречу движениям и толкаясь членом в ласкающую его ладонь. Дамиано неотрывно наблюдает за тем, как его пальцы раз за разом погружаются в тугое, блестящее от смазки отверстие, и довольно быстро понимает, что от нетерпения искусал до крови все губы. Когда и три пальца двигаются внутри свободно, он убирает руку и тут же получает разочарованный стон. - Погоди, погоди немного. - Бормочет Дамиано, дрожащей ладонью распределяя смазку по своему члену. - Ты не мог бы... Повернуться ко мне лицом? Томас замирает на пару секунд, но послушно поворачивается, растягиваясь на спине и оставляя в покое наконец свою подушку, насмешливо щурится. - Первый раз, да? Романтика, всё такое? Хочешь лицом к лицу? Дамиано аж воздухом давится, не находя, что ответить на такое, особенно потому, что это было чистой правдой. И это Томаса он считал смущённой ромашкой! Томас бессовестно ржёт, наблюдая за тем, как он хватает ртом воздух, а потом широко раздвигает длиннющие ноги и подпихивает многострадальную подушку себе под поясницу, уверенно командует: - Давай уже. Дамиано послушно двигается ближе, подхватывает его под коленями и упирается головкой в приглашающе подставленную задницу. Он входит до основания медленными крохотными толчками, замирает на месте, позволяя Томасу привыкнуть. Ему так давно этого хотелось, что сейчас он думает только о том, что было бы неплохо не кончить через пару толчков. Томас недовольно жмурится и морщит нос. - Больно? - Спрашивает он снова. - Нет, тянет немного, но ты даже аккуратней, чем я думал. - Хрипло бормочет Томас. - Двигайся. Дамиано выдыхает с облегчением и послушно покачивает бедрами - раз, другой, стараясь не разгоняться сразу и не толкаться слишком быстро. Томас недовольно морщит нос ещё несколько движений, а потом расслабляется потихоньку, принимая толкающийся в него член легче и переставая сжимать его внутренними мышцами. Дамиано чуть меняет угол, ища нужный, внимательно следя за реакцией на каждое действие, точно зная, что если найдет правильное направление, то Томасу под ним будет так же хорошо, как бывает ему самому в такой позиции. На одном из движений Томас охает от неожиданности и распахивает глаза, а Дамиано довольно ухмыляется, двигаясь именно под таким углом, даже позволяя себе немного набрать скорость. Томас стонет громко и сладко, совершенно не сдерживаясь, двигает бёдрами навстречу, с удовольствием насаживаясь на член. Дамиано скользит взглядом по его лицу, оглядывая раскрасневшиеся щеки, приоткрытые губы и лихорадочно блестящие распахнутые глаза, и кайфует от этого зрелища даже больше, чем от ощущения горячей тесноты вокруг своего члена. Томас вытягивает к нему руки, заставляя практически лечь сверху, вцепляется ему в плечи и высоко стонет ему прямо в ухо. Эти сладкие звуки для Дамиано льются самой лучшей музыкой, которую он когда-либо слышал. Томас сцепляет ноги у него за спиной, не позволяя отодвинуться, скребёт по спине короткими ногтями, наверняка оставляя царапины, и стонет-стонет-стонет, совершенно сводя его с ума этими звуками. Отстраниться он даже не думает, прижимаясь ещё теснее и осыпая шею и плечи Томаса быстрыми поцелуями. Томас ловит его за волосы на затылке, притягивает к себе и целует в губы, постанывая теперь прямо ему в рот, словно посылая звук через всё тело. Дамиано стонет в ответ так же несдержанно, быстро срывает с нежных губ поцелуи и двигает бёдрами ещё чуть быстрее и резче, заставляя Томаса проезжаться лопатками по постели, сбивая комом всё постельное бельё. - Дамиа, пожалуйста! - Хрипло выдыхает Томас ему в рот. Толкнуть руку между их тесно прижатыми телами, чтобы не отстраняться друг от друга, оказывается немного трудно, но он с задачей справляется и сжимает член Томаса в кулаке, быстро скользит по нему перепачканной в смазке ладонью. Дрочить в ритм своим толчкам оказывается немного непривычно, и несколько мгновений у него уходит на то, чтобы поймать ритм, но Томасу на его попытки в синхронность глубоко наплевать - ему явно хорошо настолько, что стоны переходят в тихие всхлипы, а то и вовсе стихают, когда Томас не находит в себе сил стонать и только беззвучно открывает и закрывает рот. Посреди абсолютного киселя в голове внезапно проскальзывает яркая и чёткая мысль, что ему никогда ни с кем не было так хорошо, и вряд ли когда-то будет, потому что, помимо потрясающих физических ощущений, прямо сейчас ему с огромным удовольствием отдаётся человек, которого он действительно любит больше всего на свете. Эта мысль накрывает его каким-то безумным осознанием абсолютного счастья, глушит все остальные ощущения. Он целует Томаса снова, нежно и глубоко, стараясь вложить в этот поцелуй все свои ощущения. Видимо, ему это удается, потому что Томас выгибается под ним, вскидывая бёдра и вбиваясь в его кулак, и кончает практически со вскриком. Дамиано двигается внутри ещё буквально несколько раз и кончает следом, неотрывно глядя Томасу в глаза. - Почему мы не менялись раньше? - Задумчиво уточняет Дамиано, наблюдая за тем, как Томас лениво возится, устраивая голову у него на плече. - Ты не предлагал. Ну и стрёмно немного было, если честно. - Бормочет Томас, гипнотизируя пачку сигарет на тумбочке, видимо, надеясь, что таким образом она окажется у него в руках. - На самом деле, я с самого начала думал, что ты захочешь быть сверху, и сразу для себя решил, что если ты предложишь, то я дам тебе, как захочешь. Дамиано хлопает глазами, переваривая только что услышанное, и отчаянно ругает себя за идиотизм. Он-то, как всегда, придумывал себе какие-то глупости, а Томас просто любил его так же сильно, как и он сам, и сделал бы всё, чтобы ему было хорошо. Он прижимается губами к пушистой макушке и замирает, стараясь вложить в этот жест все свои чувства. Томас тихо хмыкает, пряча острый нос у него в ключицах и, кажется, тихонько довольно урчит.