Останусь

***

- Да сколько можно! - Ты сам не можешь объяснить, что тебе нужно. - Фыркает Томас. - Это не я не могу объяснить, а ты бездарность! - Огрызается Дамиано в ответ. - Что ты сказал? - Тихо переспрашивает Томас. Дамиано очень быстро понимает, что брякнул что-то не то, в очередной раз проклинает свой поганый язык и сдаёт назад: - Извини, я не имел в виду... - Знаешь что? - Задумчиво тянет Томас. - Иди-ка ты на хуй со своими извинениями. Дамиано нервно сглатывает, понимая, что атомный взрыв предотвратить не удалось, и немного испуганно наблюдает за тем, как Томас отключает гитару и аккуратно убирает её в чехол. - Слушай, я погорячился, мы здесь четвёртый час торчим, а готово ровно нихера. Я считаю тебя очень талантливым и... Томас демонстративно втыкает в уши наушники от телефона и машет рукой, разворачиваясь к двери. - Удачи, талантливый наш. Пиши сам, раз всё умеешь. Дамиано растерянно таращится на дверь ещё несколько минут, потом открывает окно и курит одну за другой до тех пор, пока не начинает кружиться голова, а от вкуса табака не начинает тошнить. В таком настроении предсказуемо не делается абсолютно ничего, а потому он бесцельно шарахается по студии ещё часа два, в надежде, что, когда он приедет домой, Томас уже немного остынет и с ним можно будет нормально поговорить. Разговора не получается: когда он открывает дверь, его встречает темнота и тишина. Он щёлкает выключателем и с ужасом оглядывает свою квартиру. Томас крайне болезненно относился к двум темам: к шуткам насчет внешности и к своему музыкальному таланту. И если за резкое высказывание насчет первого ещё можно было вымолить прощение, потому что Томас со временем собрал вокруг себя вполне приличный и очень преданный фанклуб и набрал немного уверенности в себе, то насчет таланта было без вариантов - в своих способностях к музыке Томас никогда не сомневался и не терпел, когда сомневался кто-то другой. Эту уверенность он сам лично внушал Томасу с момента знакомства. И поэтому за те несколько часов, что он докуривал вторую пачку и пинал по студии мятые бумажки, Томас успел собрать свои вещи, демонстративно навести порядок, насколько вообще представлял себе это понятие, и отчалить в неизвестном направлении. Дамиано жалобно стонет, сжимает голову ладонями и хватает телефон. Абонент, естественно, недоступен. - Твою мать, твою мать. - Бормочет Дамиано и принимается строчить Томасу тысячу СМСок, сообщений в Твиттер, инстаграм и, от отчаяния, даже на электронную почту. Бодренькие зелёные галочки сообщают ему, что Томас читает первые пять штук сообщений, а потом, похоже, даже не открывает их. Он листает страницы соцсетей взад-вперёд, обновляя их каждые три секунды, но уже понимая, что ответа он не получит. Спать в пустой квартире совершенно невозможно, и он всю ночь бродит из угла в угол, курит и тормошит телефон до тех пор, пока у него не садится зарядка. Дамиано приезжает в студию к обеду, так и не сомкнув глаз ни на минуту, и стоит у порога до тех пор, пока не убеждает сам себя, что сможет общаться с Вик и Итаном нормально, ни на кого не срываясь. - А где Томас? - Вместо приветствия спрашивает Вик, кажется, даже заглядывая ему за плечо, будто надеется обнаружить Томаса там. Дамиано медленно выдыхает, обречённо думая, что возможности своего спокойствия он переоценил. - Мы поссорились, Вик. Он собрал вещи и свалил от меня. Ну и на звонки не отвечает, естественно. - Коротко объясняет он ситуацию. Вик стонет и закрывает лицо ладонью. Итан строит самое несчастное лицо, какое Дамиано у него только видел. Дамиано терпеливо ждёт. Пару минут спустя Вик берёт телефон и звонит Томасу сама. Конечно же, ей он не ответить не смеет. - Где тебя носит, Раджи? - Шипит Виктория в трубку. Она молча выслушивает ответ, а потом косится на трубку с таким видом, словно не уверена, туда ли она звонит. - Так в Милане или в Венеции? - Переспрашивает она. - Что значит, “не знаю, да и всё равно”?! - Орёт Вик ровно через три секунды. - Собирайся немедленно, и чтобы к завтрашней репетиции был в Риме! Дамиано прислушивается очень внимательно, и знакомый высокий голос в телефоне Вик царапает голову изнутри, но слов разобрать всё равно не получается. Вик бросает на него недовольный взгляд и отходит в сторону. Она торгуется с Томасом ещё минут двадцать, и от “ищите себе нового гитариста” доходит до “вернусь, когда вернусь”. Что удивительно, на большее не хватает даже её упрямства. - Передай, что я очень извиняюсь за свои слова. И считаю его очень талантливым. И... - Шепчет Дамиано, боком подползая к Вик практически вплотную. Вик послушно передаёт, а Томас вежливо прощается с ней и вешает трубку. Вик убирает телефон в карман, а потом разворачивается и отвешивает ему такую затрещину, что ему кажется, что у него звёздочки из глаз посыплются. - Справедливо. - Бурчит Дамиано, потирая затылок. - И почему ты такой козёл! Все проблемы всегда из-за тебя! - В сердцах восклицает Вик. - И как он тебя вообще терпит! Дамиано в очередной раз мрачно думает, что, видимо, уже, никак. Упрямства у него, конечно, хватит на всю группу и ещё немного останется. Он звонит Томасу каждый день, планируя взять его измором и поговорить нормально. Примерно на пятый день непрерывно трезвонящий телефон достает Томаса достаточно, чтобы взять трубку. - Ну? Дамиано так теряется от неожиданности, что мигом забывает все слова, которые хотел сказать в своё оправдание. Пока он судорожно собирает в кучу мысли, Томас начинает сам. - Ладно, давай я. Ты не хотел, сказал всё это не специально, а со злости, но на самом деле ты меня очень любишь и не хочешь потерять. Дамиано что-то невнятно мычит в ответ, пытаясь поживее сформулировать что-нибудь новое, потому что всё озвученное Томаса, очевидно, не устраивает. - В принципе, я уже даже остыл. Хотя не стоило бы. Ведь ты выучил меня чертовски хорошо и обязательно скажешь то, что гарантированно меня зацепит. - Продолжает Томас, не позволяя ему вставить ни слова. - Но знаешь, я наслушался этого всего за несколько лет выше крыши. Не хочу больше. Найди себе кого-нибудь другого, кто будет терпеть твой замечательный характер. Пока. - Стой! Слушай, Том, я... - Не хочу ничего слушать. - Устало повторяет Томас. - Буду слушать тебя тогда, когда ты научишься нормально говорить с людьми, которые тебя любят. А пока передай Вик, что я приеду через два дня. И сбрасывает звонок. Дамиано сжимает зубы и думает, что нихрена просто так не сдастся.

***

Через какое-то время выясняется, что терпеть его Томас больше действительно не собирается: из поездки он возвращается с высокой симпатичной брюнеточкой, которая смотрит снизу вверх влюблённым взглядом широко распахнутых голубых глаз и совершенно точно не говорит ему никаких гадостей. У девочки большие глаза, красивая улыбка и приятный мягкий характер. После первых же пяти минут знакомства Дамиано понимает, что помимо всего прочего она ещё и умная, а потому на его ехидные подколы просто не реагирует. И вообще, она вся такая замечательная, что ему как-то даже совестно ругаться с ней специально. Следующим утром он открывает глаза в своей квартире совершенно один, пялится в потолок и рассеянно думает, что все они правы: характер у него и правда отвратительный, а он не то чтобы очень старается что-то с этим сделать. Все их ссоры всегда проходили по одному и тому же сценарию: он не в состоянии был удержать свой противный характер, обижал человека, который всегда был ему дороже всего, а потом чувствовал себя абсолютно несчастным идиотом. После ссор он всегда прокручивал ситуацию в голове, пытаясь оценить, как вообще так получалось. Выходило, что злость просто затапливала его с головой, и он говорил гадости и глупости, в самом деле желая зацепить, получить ответную реакцию, выместить свой гнев, даже если в сказанном не было ни капли правды, лишь бы лопнул давящий пузырь напряжения. Хуже всего было то, что несмотря на всё своё показное раздолбайство и тру-рокерство, Томас был существом чутким и переживательным, и потому сейчас наверняка нервничал даже больше него самого. Дамиано отчаянно скребёт лохматый затылок, пытаясь вспомнить, было ли когда-то, чтобы Томас говорил ему что-то подобное со злости. Как обычно, выходило, что никогда. Нет, конечно же, и Томас не был святым, но все его неудачные шутки не были обидными. Он прекрасно знал, что именно его заденет и никогда не использовал это против него. Разве что случайно, по незнанию, или ещё по какой-нибудь глупости, на которую и обижаться-то не серьёзно. Но опять же, в такой ситуации Томас окажется тем, кто расстроится из-за подобной ситуации больше всех и будет извиняться целую вечность. Дамиано вздыхает, трёт ладонями лицо и отскребает себя от кровати, решительно щёлкает электрическим чайником, собираясь заварить чай вместо привычного кофе, и идёт умываться, пока кипит вода. План на обозримое будущее у него примерно следующий: перестать хлестать кофе и вино вёдрами, ложиться спать не позднее полуночи, записаться обратно в спортзал и найти себе наконец психолога. Совсем недурно было бы перестать чувствовать себя большой грустной собакой, которую бросил хозяин, но это уж совсем из области фантастики. Томасову красивую девочку он всерьёз не воспринимает совершенно и даже считает, что в какой-то мере это всё справедливо после того, сколько раз он сам после ссор сбегал к разным девицам. Вопрос был в том, как заставить Томаса снова воспринимать всерьёз его самого.

***

- Грёбаный Милан. - Едва слышно бормочет Томас себе под нос. Дамиано согласен с ним на сто двадцать процентов из ста. Они здесь всего на несколько дней, но планов у них целая тьма, начиная от похода по местным магазинам винтажного шмотья и заканчивая фотосессией, ради которой они сюда и притащились. Дамиано хмуро наблюдает, как Итан с Вик проходят мимо них, оживлённо обсуждая какую-то коллекцию шмотья тридцатилетней давности, совершенно не обращая на них внимания, и через пару минут закрывают за собой дверь одного из гостиничных номеров, явно собираясь остановиться вместе. Дамиано с Томасом переглядываются. Конечно же, можно расскандалиться или начать канючить, после чего Итан наверняка согласится махнуться номерами с кем-то из них, но тогда непременно прибежит Марта и начнёт в тысячный раз напоминать им, что все беды группы из-за их отношений. - Ладно, чёрт с ним, не собираюсь три дня жить в коридоре. - Категорично сообщает Томас и решительно открывает дверь. Дамиано согласно хмыкает. Раз дверь остается открытой, соответственно, ему в коридоре тоже ночевать не предлагают, уже хорошо. Он наблюдает за тем, как Томас растягивается на кровати, согнув одну ногу в колене и первым делом утыкаясь в телефон, и ощущает, что настроение, несмотря ни на что, медленно ползёт вверх. Дамиано ухмыляется, тихонько вытаскивая из кармана телефон, быстро фотографируя выставленную задницу и тут же выкладывая фотографию в сторис, не забывая подписать (для того, чтобы выяснить, как без ошибок написать по-английски “персик”, ему приходится влезть в переводчик). Он, вообще-то, надеется, что Томас наворчит на него или хотя бы перестанет игнорить, повернувшись к нему жопой, но выходит даже лучше, чем он думает: Томас получает уведомление от инстаграма, несколько раз тыкает в экран и начинает ржать, уткнувшись лицом в постель. Дамиано с улыбкой наблюдает за тем, как дрожат острые лопатки под тонкой тканью клетчатой рубашки, и на несколько секунд невольно проваливается в иллюзию, что всё как раньше, они снова вместе, и Томас с ним в одной комнате не потому, что место рядом с Вик внезапно занято Итаном, а потому что сам так хочет. Из задумчивости его выводит Томас, как-то по-дурацки, задом наперёд сползающий с кровати. - В душ пойду, сейчас Вик вспомнит про нас и потащит по магазинам. Он привычно раздевается на ходу, а Дамиано так же привычно залипает, словно хоть чего-то там ещё не видел. Десять минут спустя он внезапно обнаруживает себя у приоткрытой двери ванной. Сразу же становится как-то неловко. Это что, он за месяц опустился до того, чтобы подглядывать под дверью?.. Он аккуратно пятится назад, но его тут же догоняет голос Томаса: - Что ты делаешь? - Вообще-то пялюсь на то, как ты намыливаешь ногу. - После небольшой заминки нехотя признается Дамиано, понимая, что был пойман на месте преступления. - Без понятия, почему я это делаю, если честно. Он двигается обратно и останавливается в дверях, смотрит на Томаса, больше не скрываясь и ожидая вполне заслуженных упрёков за подглядывание. Томас замирает на несколько секунд, а потом начинает ржать и демонстративно вытягивает волосатую мыльную лапу, изображая какую-то сомнительную эротику. Дамиано несколько секунд таращится на тощую конечность, а потом хрюкает и сползает на пол вдоль стены, прижимая руки к животу и трясясь от смеха. - Я бы себе пиджак посмотрела. И ещё очень нужна куртка. Что-то типа ветровки. Или, может, лёгкий плащ? И ещё блузку к тем классическим брюкам, помните, такие, с широким поясом? - Непрерывно трещит на ходу Вик. - Но это только для повседневки, а нам ещё для работы что-то нужно купить. О, и бельё, кто пойдет со мной выбирать бельё? Почему у меня в группе одни мужики? - Я пойду выбирать с тобой бельё. - Привычно предлагает Томас. - Я тоже могу. - Тут же влезает Дамиано. - Только не снова все вчетвером, пожалуйста. - С ужасом останавливает Итан их энтузиазм. - Нас и так в прошлый раз неправильно поняли, когда мы вломились толпой в магазин женского белья. - Нормально бы нас поняли, если бы Вик не гоняла нас по очереди за трусами и не называла “мои мальчики”. - Тихо посмеивается в ответ Томас. - Я как раз об этом. - Отвечает ему Итан. - Было очень неловко. - Было очень забавно. - Влезает в спор Дамиано. Итан только печально вздыхает. Спорить против всех троих сразу заведомо бесполезно. Ничего, он уже привык, пара часов позора - и можно будет пойти домой. Вик же решает не размениваться на всякие мелочи типа покупки концертных костюмов, и сразу же сворачивает в ближайший магазин с бельём, вешает на Итана свою сумку и уверенно исчезает между рядами. Они втроём безропотно тащатся за ней. - Часа на два. - Со знанием дела прикидывает Томас, окидывая взглядом огромный бутик. - Как хорошо, что я прихватил покушать. - Ты не будешь жрать бутерброды посреди магазина с женскими трусами, Том. - Ворчит на него Дамиано, послушно подставляя руки, на которые Вик не глядя цепляет вешалки со всеми мало-мальски понравившимися моделями белья. - А вот и буду. - Насмешливо отзывается Томас и аккуратно забирает у него часть кружевного барахла. - И, если ты не будешь меня доставать, то я и с тобой поделюсь. - Я уж точно не буду. - Возражает Дамиано. - Посмотрим через два часа. Может, даже через три. - Весело сообщает ему Томас и пробирается вперед, поближе к Вик. - Вон тот комплект бери, который с леопардовым принтом. - Советует ей Томас. - Буду выглядеть как шлюшка. - С сомнением возражает Виктория, но тут же передумывает. - А, впрочем... Сними, слишком высоко. Томас послушно вытягивает руки и достает для неё комплект. И даже размер не спрашивает, потому что с прошлого раза они все об этом в курсе. У консультантки, выныривающей им навстречу из-за следующего ряда вешалок, делается очень сложное лицо. - Спасибо, нам не требуется помощь. - Вежливо сообщает ей Итан, так и не дождавшись, когда девушка сформулирует какое-нибудь предложение вслух. - Куда снова хватаешь с косточками? Опять не будешь носить и раздашь подружкам! - Ворчит Томас за плечом Вик. - Но красивое же, смотри какое кружево тонкое! - Бубнит в ответ Вик. - Да ты потом вечность будешь ныть, что тебе железки в сиськи впиваются. - Не ведётся на это Томас. - Давай поищем что-нибудь без костей из той же коллекции. Тут написано, что она новая совсем, не может быть, что модель только одна. Вик вздыхает и послушно вешает лифчик обратно. - Напомни мне, с каких пор Томас разбирается в женском белье? - Задумчиво уточняет Дамиано у Итана, поправляя навешанные на него разноцветные тряпочки. - Лет с шестнадцати. Кто, думаешь, покупает с ней всё это обычно? - Насмешливо отвечает Итан. - Ты весь прошлый поход по такому же магазину бессовестно проспал в примерочной, а он умудрился выбрать с ней двенадцать комплектов и ещё целый ворох отдельно бюстгальтеров и трусиков. Двенадцать, Дамиа. Дамиано нервно вздрагивает и морщится. Это всё было правдой на сто процентов из ста: он притащился немного позже, когда горы белья на примерку уже были выбраны и сложены стопочками на длинную банкетку в примерочной, потом поржал с ними полчасика, а остальное время действительно проспал на пуфике за ближайшей шторкой. - Вииик! Иди сюда, я нашел тебе твои кружавчики! К ним и труселя в комплект есть! - Кричит Томас откуда-то из недр магазина, ничуть не понижая голос. Итан давится смешком и стремительно краснеет, а Дамиано закатывает глаза и идёт на звук, чтобы не потерять их в этом царстве кружева и ленточек. Ещё полчаса спустя у Дамиано и Итана в руках такие горы барахла, что они оба с трудом видят, куда идут. В закутке с рядами примерочных в час дня никого нет, поэтому они вваливаются туда все вчетвером. Томас плюхается прямо на пол около кабинки, которую выбирает Вик, и скрещивает ноги. - Ща будет самое интересное. - Радостно сообщает Томас. - Что? - Не сразу догоняет Дамиано. - Показ! - Радуется Томас. - Раджииии! - Шипит Вик из-за шторки пополам со смехом. - Не, ну а что, я просто так это всё терплю, что ли. - Ничуть не смущается Томас. Дамиано сгружает свою часть барахла на банкетку и усаживается рядом. Итан мнётся рядом ещё пару минут, явно сомневаясь в том, что пялиться на подругу в нижнем белье - нормально, но потом всё же смиряется и опускается рядом с ними. Консультантка, каждые полторы минуты выглядывающая из-за угла и наблюдающая за ними, явно начинает подозревать, что они собираются устроить оргию прямо посреди магазина. Вик отдёргивает шторку и без малейшего стеснения крутится перед ними. - Плохо, снимай. - Машет рукой Томас, принимаясь потрошить свою сумку и вытаскивать оттуда чипсы, бутерброды и газировку, явно собираясь организовать походный лагерь прямо на полу возле ряда примерочных. Дамиано с Итаном таращатся на него с двух сторон. Решиться прямо сказать девушке, что на ней что-то плохо сидит - это ж надо совершенно не хотеть жить! Но Вик только согласно вздыхает и задергивает шторку. Томас с невозмутимым видом раздаёт всем по упаковке сэндвичей. Дамиано с ленивым раздражением думает, что Томас, как обычно, чертовски прав, и жрать хочется ужасно. Выбор женского белья оказывается жутко выматывающим занятием. - А... - Только начинает Итан, вертя в руках упаковку. - Твои без химической колбасы. С сыром, помидорами и зеленью. - Тут же отвечает ему Томас. Итан смотрит на него с огромной благодарностью. - Вик, тебе оставлять сэндвичи? - Обращается Томас к задёрнутой шторке. Вик в ответ тихо невнятно матерится, врезаясь в стенки локтями. - Оставлять, значит. - Переводит Томас и откладывает сумку в сторону. Вик отдёргивает занавеску и переступает босыми ногами по коврику. - Вик, даже я знаю, какой у тебя размер сисек, почему ты не знаешь? Снимай, в эти чашки можно положить ещё одни такие же, как у тебя. - Машет бутербродом Томас. Вик молча показывает Томасу средний палец, но тот ничуть не расстраивается и на следующий вариант белья снова критично фыркает: - Это что, кости сбоку? Кто придумал делать лифчик без костей под грудью, но с костями на боках? Для чего они там, рёбра держать? Вик поднимает руку и удивленно оглядывает ткань, на которой действительно обнаруживаются поперечные косточки, не замеченные ей раньше, вздыхает в сотый раз и тянется к занавеске. На двадцать пятом комплекте Дамиано понимает, что даже на офигенно красивую Вик в офигенно красивом бельишке он столько пялиться не способен. Ехидные комментарии Томаса немного разбавляют однообразный процесс выбора, но от мельтешения перед глазами и еды всё равно довольно скоро начинает хотеться спать. Он прислоняется спиной к стене и сонно хлопает глазами, пытаясь сосредоточиться на происходящем. Получается откровенно плохо. Вик огрызается на Томасовы шуточки, но не очень громко, потому что они в магазине, и всё это сливается в монотонный однообразный шум... Голова сама собой опускается Томасу на плечо. Томас осторожно отстраняет его от себя, впихивает в руки Итану пакет с чипсами и вскакивает с пола, изо всех сил делая вид, что собирается помогать Вик. Вик и правда не помешает помощь: она выбрала какую-то жуткую конструкцию из верёвочек, проходящих над грудью и складывающихся в сложный красивый узор под ключицами, но теперь всё это запуталось и превратилось в неудачное творение сумасшедшего паука. Ах да, конечно. Дамиано выпрямляется и стискивает зубы. Дружба - дружбой, шутки - шутками, но никаких больше нежностей. Спать почему-то больше не хочется. Он наблюдает за тем, как Томас аккуратно расправляет тоненькие веревочки странного бюстгальтера, и отчаянно злится сам на себя. Как он вообще мог так облажаться, чтобы упустить вот это ласковое и заботливое существо, которое было у него в руках? За этими мыслями остатки примерки пролетают совершенно незаметно. Вик, уставшая и довольная, одевается и выходит из примерочной, держа в руках внушительную стопку выбранного белья, благодарно чмокает Томаса в щёку, приподнимаясь на цыпочки. Томас смущённо похлопывает её по плечу и принимается собирать с пола свой походный лагерь. - Это же только начало. - С ужасом бормочет Итан себе под нос, оглядывая схему торгового центра у кассы. - Здесь ещё почти сотня магазинов. - На все всё равно времени не хватит. - ”Обнадёживает” его Томас, подхватывая пакеты с оплаченными покупками и бодро направляясь к выходу. Итан и Дамиано обречённо смотрят ему в спину, понятия не имея, откуда в этом человеке, способном по десять лет носить одну футболку, столько энтузиазма по поводу покупки шмотья. Провожать их, кажется, собираются все до одной консультантки, едва не хлопающие от радости, когда странная компания наконец-то покинула магазин.

***

У Томаса, как всегда, нет с собой сигарет. Дамиано смутно подозревает, что тот экономит на табаке за месяц довольно приличную сумму. Конечно, он делает это не специально. Сначала Томас не успевает заехать в магазин перед репетицией, потом забывает, а потом случайно оставляет дома деньги. Раньше, когда они жили вместе, Дамиано привык решать эту проблему покупкой блока на двоих. Теперь он невольно отмечал, что утром сигаретами делился Итан, в обед Лео отдал четвёртую часть пачки, а сейчас Томас трётся в курилке с Фабрицио, и тот, конечно же, угощает самого бессовестного на свете гитариста из своих. Дамиано нервно постукивает пальцами по подоконнику, возле которого топчется уже минут десять, подглядывая из-за занавески, словно ему двенадцать. Если подумать, то Фабрицио никогда ни в чём не мог Томасу отказать. Дамиано практически уверен, что приди Томасу в голову такая нахальная идея, и Фабрицио вот прямо сейчас подорвётся до ближайшего табачного ларька за пачкой Кэмэла. Да кто вообще способен отказать Томасу? И почему ему никогда не приходило в голову ревновать Томаса к женщинам, а вот к мужчинам - запросто? Дамиано делает шаг назад от окна, хватает собственные сигареты и разворачивается к выходу из студии. В конце концов, он тоже мог бы поделиться! А ведь Фабрицио ещё и в гитарах разбирается! Дамиано сжимает зубы и прибавляет ходу, скатываясь по лестнице поживее. Разумеется, умом он понимает, что ничего у Томаса с Фабрицио нет, и с Лео нет, и с Итаном нет, да и вообще обычно Томасу не нравятся мужчины, но противный голосок в подкорке напоминает ему, что на него-то самого Томас как-то повелся, что ему помешает на кого-то ещё... Он толкает дверь и вылетает на улицу, пролетает сто метров до курилки, успев накрутить себя дальше некуда и ожидая увидеть там бог знает какие непотребства, но неожиданно находит Томаса в гордом одиночестве, лениво тянущим очередную сигарету и разговаривающим с кем-то по телефону. Дамиано бесцеремонно устраивается к нему вплотную, прижимается спиной к стене и щёлкает зажигалкой. Томас с тщательно скрываемым раздражением в голосе выговаривает что-то Лавинии. Дамиано затягивается, молча протягивает Томасу открытую пачку. Томас аккуратно вытягивает сигарету и кивает ему, продолжая внушать своей девушке про репетиции. Дамиано рассеянно думает, как это так вышло, что он внезапно оказался в мире, где буквально все поголовно хотят Томаса Раджи, и самое главное, как среди этих людей оказался он сам. Томас поворачивается к нему и раздражённо закатывает глаза, следом скашивая взгляд на телефон. Дамиано усмехается и склоняется к его плечу, подслушивая уже без малейшего стеснения. Лавиния, как и все нормальные девушки, требовала внимания и совместно проведённого времени. Он с улыбкой прислушивается к тому, как Томас обещает ей приехать вечером, или, может, завтра, в самом крайнем случае - в понедельник. Ожидаемо, все свои поводы для ревности он придумал себе сам, потому что у Томаса, конечно, была Лавиния, с которой он встречается, но вот только Томас бросил все свои дела и приехал в студию сегодня с утра, потому что Дамиано озарило очередной гениальной идеей по поводу новой песни, и, судя по подслушанному разговору, собирался сидеть с ним столько, сколько ему потребуется, даже если на это уйдут все запланированные выходные. Дамиано усмехается и утыкается лбом в костлявое плечо. Томас перекладывает телефон к другому уху и закидывает освободившуюся руку ему на плечи. Дамиано сглатывает и боится даже вдохнуть лишний раз. Его, безнадёжного тактильного наркомана, так долго лишали самых любимых и самых успокаивающих обнимашек в мире, что сейчас он не смеет сделать хоть одно неверное движение, чтобы Томас не передумал. От совершенно невинных прикосновений к плечам его неожиданно накрывает безумной волной нежности и умиления. Невыносимо хочется сделать в ответ хоть что-нибудь, ну хоть что-то! Кажется, если он попытается притянуть Томаса к себе за талию, то тот непременно оттолкнёт его, как делал все последние месяцы. В голову приходит способ, который уже выручил Дамиано однажды. Он осторожно вытягивает из кармана телефон, стараясь не пихать Томаса локтями, старательно выбирает одну из любимых совместных фотографий, сделанных Вик в гримёрке перед очередным концертом, и быстро подписывает: “Я люблю тебя и ненавижу, но люблю всё-таки больше”. Как раз в тот момент, когда он публикует пост, Томас заканчивает трепаться по телефону. - Женщины иногда просто невыносимы. Что мне теперь, не работать? - Бормочет он. - Пойдёшь в студию? - Ещё покурю. - Быстро отвечает Дамиано, надеясь, что Томас постоит с ним ещё хоть несколько минут, но тот быстро сжимает его плечо и отклеивается от стены. Без знакомой тяжести костлявой конечности на плечах становится так пусто, что он едва сдерживается, чтобы не обхватить себя руками. Томас скрывается за дверью студии и Дамиано тут же тянется за телефоном снова. Он успевает прочитать очередное ворчливое сообщение от Марты и обновить страницу инстаграма всего пару раз, когда под его постом появляется ответ от Томаса. “Ты моя сущность” - читает он под свои постом. Он закрывает глаза, прижимается затылком к стене и улыбается.