Останусь

***

Запланированная поездка на море превращается в полный балаган ещё до того, как они выезжают из дома. Идея взять с собой Лео и парочку подружек Вик, чтобы не было скучно, внезапно превращается в катастрофу, и теперь с ними собирается целый цыганский табор, состоящий из кузенов Томаса, подруг и девушки Вик, приятелей Итана, нескольких друзей самого Дамиано, пары человек из персонала, а позже к ним и вовсе присоединяются какие-то люди, имён которых Дамиано даже не знает. Эти самые люди обнимают его, хлопают по плечу, целуют в щёки и отвратительно сокращают его красивое греческое имя до первых трех букв. И, конечно же, девушка Томаса тоже едет с ними. Он заранее запасается сигаретами и успокоительным, а потом клянётся и божится себе, что не будет цепляться к ней и вести себя как скотина. Но прямо сейчас Томас и Лавиния стоят в углу отдельно от всех, тихо шушукаются и держатся за руки, а его это бесит с такой силой, что ещё немного - и он долетит до Луны на реактивной силе своей злости. Превосходно, они только приехали, но его уже раздражает буквально всё. И как он собирался выносить это целых две недели? - А ну разойдитесь! - Командует где-то у него за спиной Виктория. Он оборачивается и видит, как Вик, словно маленький ледокол, прокладывает себе путь сквозь толпу, безжалостно расталкивая всех локтями и умудряясь буксировать за собой свою девушку. - Вы что, даже в гостиницу заселиться без меня нормально не можете? - Пыхтит Виктория, бросая свой чемодан где-то на полпути и останавливаясь у стойки регистрации, плюхая перед удивлённой девушкой на ресепшн свой паспорт. - Все встали с теми, с кем бронировали номера, и приготовили документы! - Командует Вик. - Я вам тут что, вожатая детского лагеря? Толпа вокруг оживляется, шуршит сумками и документами, Дамиано и сам невольно тянется за паспортом в задний карман джинсов, попутно ища глазами Томаса. Ах да. Разумеется. Томас что-то тихо объясняет Лавинии, склонив к ней лохматую голову и кончиком пальца показывая на что-то в экране своего телефона. Конечно же, номера они в этот раз тоже бронировали отдельно. - Всю жизнь живу в тёплой стране, в которой есть море, а сегодня даже не смог вспомнить, когда я отдыхал на море последний раз, представляешь. - Раздаётся голос Итана у него за спиной. Дамиано вздрагивает от неожиданности и оборачивается на звук. Итан смотрит на него серьёзно и очень внимательно. - Перестань на него так смотреть, пожалуйста. Я знаю, что ты не слишком доволен, но не стоит делать так, чтобы все остальные тоже об этом узнали. Дамиано дёргает углом губ и хлопает Итана по плечу. - Пойдём заселяться, у нас номер с тобой. - Итан кивает и пропускает его вперёд. - Спасибо. - Бросает через плечо Дамиано. Итан молча кивает. Дамиано понятия не имеет, как так вышло, что в воде они остались вдвоём. Буквально минуту назад с ними плескалась и визжала Вик, Лео обсуждал что-то с Итаном, сидя на мелководье, кто-то ещё носился вокруг них, и вот они уже одни, а все остальные обсыхают и трескают мороженое где-то на берегу. - Наперегонки? - На пробу предлагает Дамиано. Томас ехидно фыркает в ответ и брызгает в него водой. Плавать с Томасом наперегонки - заранее провальная идея, потому что это единственный вид спорта, в котором тот мог дёрнуть его с легкостью, но Дамиано всё равно пытается при каждой возможности. - Дать тебе фору? - Ехидничает Томас. - Вот ещё. Раз, два, три! Они стартуют в сторону буйков одновременно, но Дамиано отстаёт практически сразу, буквально через пару гребков оказываясь изрядно позади. Когда-то давно Томас пытался учить его плавать брасом, но он всё равно поднимал слишком много брызг, как-то неправильно толкал тело вперёд и чувствовал себя бестолково барахтающейся медузой. Потом дело пошло немного лучше, но до Томаса ему явно было очень и очень далеко. Когда провал становится очевидней некуда, Дамиано останавливается и обиженно барахтается на месте. Томас возвращается к нему через пару минут, лениво болтает ногами в воде, отлепляет волосы ото лба и зачёсывает пальцами назад мокрые пряди. - Ну давай, смейся. - Ворчит Дамиано. Томас только отмахивается от него и шлёпает по воде ладонью, поднимая тучу брызг. Дамиано брызгает его в ответ, ругается и вопит. В какой-то момент он дёргает Томаса за плечо, заставляя буквально влететь в себя и столкнуться с ним практически нос к носу. Томас замирает, сглатывает и смотрит ему прямо в глаза. Мягкие розовые губы буквально в паре сантиметров от его лица. Ему ничего никогда не хотелось так сильно, как качнуться вперёд и накрыть их своими. Он осторожно тянется вперёд, и ему даже кажется, что Томас тянется к нему тоже. Ещё немножечко, совсем чуть-чуть... Что-то внезапно врезается ему прямо в шею сзади, от чего он дёргается, впечатывается носом Томасу в щёку и с испугу едва не забирается ему на голову. - Что за нахрен!.. - Практически взвизгивает Дамиано и быстро оборачивается, ожидая увидеть там как минимум стаю голодных акул, пытающихся откусить ему голову. Вместо жестоких хищников за его спиной обнаруживается весёленький зелёный надувной матрас, кем-то брошенный и мерно покачивающийся на волнах. - Забирайся! - Тут же командует Томас. - Чего? - Тупит Дамиано, оглядываясь по сторонам в поисках владельца зелёного монстра. От берега они умотали довольно далеко, и, кроме них, никаких ненормальных в обозримом пространстве не наблюдалось. - На матрас залезай, говорю! - Радостно плещется вокруг него Томас. Дамиано оглядывается вокруг ещё раз, а потом неохотно лезет. Томас нетерпеливо подпихивает его под зад. - Ну хорошо, я залез, что дальше? - Спрашивает Дамиано, вытягиваясь во весь рост. - Теперь... - Загадочно начинает Томас, а потом с размаху плюхается ему всем весом поперёк живота. Естественно, матрас они при этом переворачивают. Они оба ржут, плюются водой, орут и матерятся так, что их слышно, наверно, до самого Рима. Спустя всего-то жалких двадцать неудачных попыток, заканчивающихся перевёрнутым матрасом, они всё же утрамбовываются на него вдвоём, для чего им приходится улечься практически друг на друга и очень постараться не шевелиться. - Ненавижу тебя и твои мудацкие развлечения. - Обречённо сообщает Дамиано, когда острый локоть в очередной раз проезжается по его рёбрам. Томас хихикает ему в плечо и радостно командует. - А теперь греби! - Куда, блять?! - В Грецию греби! - Ржёт Томас, цепляясь за него и изо всех сил стараясь не навернуться с матраса в очередной раз. - К берегу, куда же ещё! - Как я могу грести, если я лежу на спине?! Греби сам в свою Грецию! - Сквозь смех огрызается Дамиано. Томас послушно гребёт, но, так как он лежит с одной стороны и болтает в воде одной рукой, то матрас просто медленно крутится по кругу на одном месте. - Всё, я устал. - Сообщает Томас три минуты спустя. - Мы так в Грецию никогда не попадём. - Оценивает его усилия Дамиано. Томас трясётся от смеха и утыкается лбом ему в плечо. Дамиано улыбается тоже и аккуратно обнимает его, насколько позволяет дурацкая поза, и замирает от восторга, когда никакого протеста не следует. Они лениво валяются так целую вечность, пока солнце не начинает печь совсем уж сильно, и они оба с сожалением решают, что к берегу развернуться всё же придётся. До берега плыть приходится нормально. Многострадальный матрас они прихватывают с собой, то толкая его перед собой, то по очереди таща на буксире. На берегу их встречает заплаканная девчушка лет десяти, от которой этот матрас успешно удрал чуть раньше, и её мама, рассыпающаяся перед ними в благодарностях за то, что они вернули пропажу. И пока Томас смущённо лохматит затылок, поднимая дыбом мокрые волосы, и уверяет женщину, что это не доставило им никаких неудобств и вообще как-то само получилось, Дамиано ловит на себе серьёзный и очень внимательный взгляд Лавинии. Она смотрит на него оценивающе, но ничего не говорит. Дамиано очень старается не пялиться в ответ и с каким-то внутренним беспокойством думает, что зря он не воспринял её всерьёз с самого начала. Собственная самоуверенность помешала ему заметить, что она не просто хороша внешне, но ещё и интересна, умна и прекрасно уравновешивает томасово шило в заднице своим спокойным характером. Эта мысль заставляет его жутко нервничать, потому что, помимо всех прочих достоинств, она была девушкой, а Томаса всегда как-то смутно напрягали отношения с мужчиной. И с чего он вообще взял, что получится легко вернуть его обратно?.. - Ну вы и тюлени! - Вопит Вик, возникая прямо перед ними словно из-под земли. - Два часа не вылезать из воды! - Почему тюлени? - Тут же влезает Томас. В дальнейший спор о тюленях Дамиано не вслушивается, просто идёт следом за Вик и Томасом, которые забирают вещи и направляются к выходу с пляжа. Кто-то из их компании уже уполз с жары, кто-то остался, прячась от палящего солнца под зонтиками и поедая мороженое. Томас бодро топает рядом с Викторией, звонко шлёпает по пяткам мокрыми сланцами и оглядывается на него каждые две секунды, проверяя, идёт ли он следом, но зато, кажется, напрочь забывает, что с ними вообще-то ещё была его девушка. Дамиано решает ему не напоминать и прибавляет шагу. До гостиницы идти не больше десяти минут, но Вик всё равно умудряется по пути затащить Томаса в какой-то крохотный закуток, гордо называющийся винтажным магазином, но по виду стойко напоминающий обычную барахолку. - Не можем мы зайти сюда завтра? Или вечером? Я хочу в душ, у меня яйца чешутся от соли. - Ворчит Дамиано, но послушно тащится за ними следом. - Потерпишь десять минут, я хочу солнечные очки. - Отмахивается от него Вик. Томас с Вик скачут вокруг витрины с очками, выбирают парочку для себя, одни для Итана, для Лео... - Ну что вы за любители всяких помоек. - Бубнит Дамиано, вертя в руках пластиковую оправу. - Только очков по пять евро вам и не хватает в этой жизни. - Тебе тоже не хватает. - Заверяет его Томас и аккуратно опускает ему на нос одну из оправ, хмыкает, тут же снимает и прикладывает следующие. Дамиано замирает на месте и ждёт. Томас выбирает для него очки. Конечно же, он будет носить очки за пять евро, куда он вообще денется? - И штанов, Том! Мне ещё не хватает штанов за десятку, я уверена, что тебе тоже! - Кричит Вик откуда-то из недр магазина. - Не буду мерить штаны на мокрую солёную задницу! - Отвечает ей Томас. - Да кто тебя спрашивает! Томас закатывает глаза, в последний раз оглядывает Дамиано, наконец удовлетворившись результатом, оставляет его в покое и уносится куда-то на голос. Дамиано оглядывает своё отражение в мутном пыльном зеркале, поправляет пластиковый ужас на своем носу и весело фыркает. Настроение ползёт вверх со страшной скоростью. И чего он вообще разнылся на пустом месте? Томас про свою даму сердца даже не вспомнил, а он вдруг счёл её серьёзной конкуренткой себе любимому. Томас носится от Вик между рядами с одеждой, а Вик скачет за ним и щиплет его за задницу каждый раз, когда ей удается догнать его на повороте. Томас ойкает, прикрывает зад ладонями, но сдаваться явно не собирается. - Что вы делаете, сумасшедшие? - Фыркает Дамиано, на всякий случай отходя с пути их движения. - Ты видел его ноги? Видел? - Гневно выдыхает Виктория. - О, Вик, я видел его ноги в таких позах... - Начинает Дамиано. - Извращенец. - Хихикает Вик. - У него лучшие ноги на свете, а он хочет купить себе очередной картофельный мешок, чтобы их спрятать! Томас смущённо хмыкает и нежно прижимает к себе выбранные широкие штаны. Вик же размахивает в воздухе очень узкими белыми брюками и чёрными джинсами. - Почему нельзя купить и те, и другие, тем более если они все по десятке? - На всякий случай уточняет Дамиано. Томас и Вик растерянно переглядываются и синхронно фыркают. Такой вариант явно не пришёл ни в одну из двух блондинистых голов. До дома они добираются через полтора часа, с тремя огромными пакетами всякого барахла. Если бы Дамиано спросили, как, помимо отвратительных очков, он стал счастливым обладателем двух пёстрых рубашек и панамки, он ни за что не придумал бы, что ответить. Но зато Томас размашисто шагает рядом с ним, увлечённо рассказывает о дельфинах на соседнем пляже, размахивает руками в воздухе и периодически хватает его за руку и за плечо от переизбытка чувств. Отпуск обещает стать идеальным.

***

- Что ты сделал? - Удивлённо переспрашивает Томас. - Я обрезал волосы. - Терпеливо повторяет Дамиано. - И даже видос в инсту сейчас выложу. Тишина в трубке заставляет его раз сто пожалеть об этом. Он даже успевает прикинуть, можно ли ещё сказать, что это была шутка, и быстренько сбегать нарастить обрезанную длину в каком-нибудь салоне, чтобы выглядело максимально натурально, но отбрасывает эту мысль как совершенно бредовую. - Ну ладно, твои же волосы, ты можешь делать с ними что захочешь. - Вздыхает в итоге Томас. - Думаешь, не надо было? - Осторожно уточняет Дамиано. - Думаю, тебе будет отлично. Твою внешность невозможно чем-то испортить. - А тебе длинные нравятся? - Брякает Дамиано и тут же закусывает губу. Боже мой, он же просто хотел спросить, когда и во сколько они поедут в студию! - Немного жалко их, конечно, но я же тебя не из-за волос... Ээээ. - Что? - Быстро переспрашивает Дамиано. - Ничего. Так что там у нас со съёмками? - Студия свободна завтра с четырех до восьми, послезавтра... - Когда ты хочешь? - Обрывает Томас его бубнёж. - Сию минуту хочу! - Честно признается Дамиано. - Если не налажаем, то клип будет крутой. Завтра поедем? - Конечно. - Легко соглашается Томас. - А теперь иди выкладывать видос со стрижкой, я хочу посмотреть. Дамиано довольно фыркает и сбрасывает звонок. Дамиано чертовски нервничает. Задумка, казавшейся ему очень милой и искренней, теперь кажется идиотской и неоригинальной. С чего вдруг он решил, что валяться по траве - отличная мысль для съёмок клипа? Обычно, когда он нервничает, то он тормошит свои волосы, но с этим есть небольшая проблема, потому что чёртовы волосы он обрезал ровно вчера, и теперь они были короче некуда! Он раздражённо дёргает короткую прядь, падающую на лоб, и быстро двигается по дивану вплотную к Итану, ловит его волосы и принимается наматывать их на палец. Итан скашивает на него взгляд, выразительно осматривает руки Дамиано, превращающие работу стилистов в полнейший кошмар, но ничего не говорит. Дамиано считает это разрешением и второй рукой ловит вторую прядь, поворачиваясь к Итану и сдвигаясь чуть ближе. Волосы гладкие, как шёлк, легко скользят между пальцев и приятно щекочут кожу. Он очень старается не дёргать и не причинять боли, и, судя по тому, как Итан прикрывает глаза, у него даже получается. Дамиано чувствует, как диван выпрямляется сбоку, когда с него поднимается сидевший там Томас. Он оборачивается, но успевает увидеть только неестественно выпрямленную спину, удаляющуюся от него с каждым быстрым шагом. Томас выходит из студии и хлопает дверью с такой силой, что они подскакивают все втроём. - Что это было? - Осторожно уточняет Итан. - Кажется, это сцена ревности по-томасовски. - Предполагает Виктория. Дамиано осторожно и очень медленно убирает руки от чужих тёмных волос. С одной стороны, раз Томас ревнует, значит, всё ещё что-то чувствует к нему. Это давало некоторую надежду. С другой - ему только начало казаться, что Томас оттаивает и скоро у него будет возможность вернуть их отношения, как он опять взял и накосячил. - Ну вот, прекрасно. - Бормочет Лео. - Вообще-то, вы двое должны были работать парами. И ты, Дамиано, должен был быть с Томасом. - Почему я? - На автомате переспрашивает Дамиано. - Вам не привыкать. - Пожимает плечами Лео. Дамиано поднимается со своего места и идёт искать Томаса. Он слышит, как за его спиной Лео что-то тихо бормочет про сроки, но Вик на него тут же недовольно шипит. Томаса он находит у ближайших кустов. Укрытие на взгляд Дамиано так себе, но они притащились снимать клип практически в чистое поле, так что других вариантов особо не было. Томас курит и ковыряет землю носком сапога. - Том. Томас вздыхает, затягивается и делает от него два шага в сторону. - Том, это детский сад. - Ворчит Дамиано, наблюдая за этими сомнительными попытками побега. Томас, мнящий себя взрослым и серьёзным музыкантом, на такое вообще смертельно обижается и дуется ещё сильнее. - Том, у меня с ним ничего нет. - Устало вздыхает Дамиано. Он хочет объяснить что-то про то, что у него с Итаном ничего нет, что Итан - бро, что ему вообще, чёрт возьми, никогда не нравился ни один парень, кроме Томаса. - Это все чёртовы волосы, не надо было их стричь. Я привык тормошить свои, когда нервничаю, но теперь они слишком короткие, а у него - длинные. - Максимально честно говорит Дамиано. Томас словно чувствует его настрой спиной - оборачивается, бросает сигарету себе под ноги и тушит кончиком ботинка. - Почему меня должно волновать, что у тебя с Итаном? Дамиано совершенно теряется, не находя, что ответить. С одной стороны, в груди что-то неприятно сжимается, с другой - идиотом он не был и прекрасно видел, что волновало, и ещё как. - Не должно. - Осторожно соглашается он. Томас в ответ только обречённо вздыхает и машет на него рукой. - Давай поговорим после, если захочешь. - Предлагает Дамиано. - Давай. Пойдем работать. - Соглашается Томас. Работают они привычно слаженно, довольно быстро втягиваясь в процесс и забывая обо всех разногласиях. Работать вчетвером и писать музыку было их смыслом жизни, а всё остальное, даже их странные отношения, определённо шли уже после. Дамиано немного переживает, что их ссора отразится на взаимодействии, что это будет заметно на записи и испортит клип, который должен быть насквозь пронизан ощущением единства их команды, любовью и нежностью друг к другу. Томас, всегда ставивший музыку на первое место, легко отодвигает на второй план всё своё личное недовольство, если оно у него осталось. Шутит и смеётся вместе со всеми, скачет по поляне, суёт свой острый нос в камеру и охотно участвует в любых сценах для клипа. А еще обнимает его безумно нежно, смотрит так, словно видит только его одного, и Дамиано в который раз думает, что Томас совершенно точно не может быть таким хорошим актёром. Когда они там же, на поляне под деревом, пересматривают получившиеся кусочки видео и фотографии, Дамиано совершенно не сомневается, что клип будет просто шикарен, ведь они вчетвером вложили в него все свои чувства. Естественно, к вечеру они разъезжаются по домам, так и не поговорив.

***

Вообще-то, он должен думать про выход клипа. Чёртов клип на Vent'Anni неизвестно как будет воспринят публикой после долгого перерыва. Вместо того, чтобы думать про клип, он думает про кошек. Дамиано вздыхает, ёрзает по траве, пачкая брюки, и в тысячный раз заглядывает в стоящую перед ним коробку. В коробке перед ним четверо смешных серых котят. Он протягивает руку и осторожно, самым кончиком пальца, чешет котёнка за ухом. Тот охотно прижимается к его руке и тычется в ладонь крошечным розовым носом. Дамиано вздыхает и убирает руку. Он, конечно, тысячу лет хотел кошку. Но он дома бывает реже, чем в разъездах и на репетициях, куда он будет эту самую кошку девать, когда уезжает? Мозг тут же подкидывает ему пару вариантов: как минимум, кота можно было спихнуть к маме или к брату. Но какой смысл заводить животину, чтобы постоянно её кому-то спихивать? Зато ему всегда будет кого обнимать... Эти мысли он гоняет по кругу уже минут сорок, ползая по чужому газону задницей и щупая всех четырёх малявок по очереди. Кошки вовсе не были бездомными и несчастными: о них ему написала Джо, что какой-то из сотни фотографов, когда-то снимавших её, предлагает в хорошие руки маленьких смешных трехмесячных котят. И Дамиано, как разумный человек, отказался, а через полчаса обнаружил себя за рулём машины на пути по отправленному ему адресу. Он вздыхает в тысячный раз за эти сорок минут, фотографирует котят и скидывает Томасу без подписи. Пока Томас молчит и не читает сообщения, он успевает пять раз подумать: что будет, если ему однажды повезёт, и они всё же сойдутся обратно? Он всегда считал, что Томас не очень-то любит кошек. Или, по крайней мере, любит недостаточно, чтобы жить с котом в одной квартире. Не то чтобы у него, конечно, ещё была какая-то надежда... "Миленькие. Хочешь взять одного?” Дамиано тупо таращится на ответное сообщение несколько секунд и набирает ответ. Перечитывает ещё раз, стирает, и вместо “Откуда ты знаешь?”, набирает длинный подробный ответ, описывающий все его страдания и сомнения по этому поводу. “Когда будем уезжать, можем закинуть кота к моим родителям, мама не будет против. Она обожает кошек”. Пятнадцать минут спустя он бережно опускает на переднее сиденье своей машины коробку с шуршащим комком серого меха внутри. “Не вздумай назвать его Томасом”, - приходит ему следующее сообщение. Пока он выбирает между “уже назвал” и “кто-то слишком высокого о себе мнения”, Томас присылает ему фотографии витрины зоомагазина и до краёв наполненной тележки, в которой он различает наполнитель, кучу пакетов разного корма, лоток, кошачий шампунь, коробку со сборным домиком, плюшевых мышей и ещё бог знает какое барахло. “Что ещё взять? Я сейчас приеду.” Он бессмысленно хлопает глазами, глядя в экран, кусает губы и чувствует, как в груди тоже сворачивается маленький уютный клубочек какого-то очень тёплого чувства.