Останусь

***

Стоит им подать заявку на участие, как сразу же выясняется, что Санремо - это вам не лайтовенький Х-фактор. Им сходу, прямо вместо приветствия говорят, что неплохо бы выбрать другую песню, потому что этот их сомнительный рок не слишком-то соответствует формату мероприятия. После этого им приходится заполнять такую гору документов, что Дамиано всерьёз начинает подозревать, что организаторы просто решили завалить их макулатурой в надежде, что их погребёт с головой и придавит насмерть. - Мы репетировать будем или нет? - Канючит Томас не прекращая. - У нас этот ваш сраный конкурс, выход альбома на носу, а вы какой-то ерундой занимаетесь! - Будем, Том, сейчас дочитаем и будем. - Тихо вздыхает Виктория, которая тоже с удовольствием приступила бы к настоящим репетициям вместо шуршания бумажками. - У нас есть менеджеры. И юрист компании. Почему мы это всё читаем? - Продолжает нудеть Томас. - Ты деньги зарабатывать хочешь или нет? Если бы я ничего не читала, мы бы до сих пор стояли на площади с чехлом от гитары! - Огрызается Виктория. Томас дуется, как хомяк, но послушно оставляет её в покое. Вообще-то в мире для него существуют два самых интересных момента: игра на гитаре и Дамиано. Но, так как играть на гитаре ему не дают, он утаскивает за собой Дамиано. - Что ты делаешь? - Краду тебя. - Ворчит в ответ Томас. - Вик с Итаном зарылись в бумажки с головой. Скучно. - Нам стоит сказать им спасибо. - Вздыхает Дамиано, оглядывая диван рядом с Томасом, словно видит его впервые, а затем забирается к нему на колени и устраивается поудобней. Томас пережидает возню и осторожно обнимает его за талию. - Нервничаешь из-за конкурса? - Когда я вообще не нервничаю? - Ворчит Дамиано. - Ты же понимаешь, что мы всё сделаем, чтобы выступить хорошо? - Спрашивает Томас. Дамиано только пожимает плечами. Томас прижимается мягкими губами к его шее, медленно и аккуратно оставляет на коже цепочку поцелуев. Дамиано запускает пальцы ему в волосы, подставляет шею поудобней и рассеянно думает, что самое важное для участия в конкурсе он уже себе вернул. Его спокойствие, равновесие и вдохновение снова с ним, а значит, он готов к конкурсу настолько, насколько это возможно.

***

- Господи, мы правда едем на Евровидение. - Повторяет Вик в сорок пятый раз за последние пять минут. - Мы уже давно на него приехали, Вик. - Отзывается Итан. - Финал через несколько дней. Они действительно прибыли в Роттердам несколько дней назад, сдали сотню тестов на ковид, прошли миллион всяких проверок, выслушали десять тысяч наставлений о соблюдении социальной дистанции и всё равно не верили, что они здесь. Томас периодически ловил Вик или Итана на том, что они щиплют себя за руку или с подозрением ощупывают какой-нибудь кусок стены в коридоре отеля, словно пытаясь убедиться, что всё вокруг них - не сон. У самого Томаса этого ощущения не было с того момента, когда организаторы в довольно категоричной форме заявили им, что песню неплохо бы перевести на английский, потому что никто не будет слушать этот их непонятный язык. Он за песню искренне обиделся, но перевести они честно попытались. Дамиано просидел за переводом часов пятнадцать без перерыва, безостановочно бурча, что получается какое-то говно, а потом орал, что пусть они вообще ничего не займут, не войдут даже в десятку, но песню портить он не даст. На этом тема перевода была закрыта. - А представьте: мы бы попадали не сразу в финал, а как все нормальные люди вынуждены были бы начинать с первых отборочных. - Не унимается Виктория. Все они вокруг неё вздрагивают, включая Лео, которому на сцену было выходить вовсе не нужно. - Вик, если ты пытаешься накрутить нас ещё больше, то у тебя отлично получается, спасибо, продолжай. - Фыркает Дамиано, и Вик пристыжённо замолкает. Дамиано кажется, что никогда в жизни он ещё не чувствовал себя таким сосредоточенным, как сейчас. До выхода буквально несколько секунд, сердце колотится у него в глотке, но он не смеет показать, как ему на самом деле страшно. Он обнимает каждого из своих ребят, хлопает по плечам, говорит что-то ободряющее. Дамиано сотню раз повторяет, что мир совершенно точно не рухнет, если они не выиграют. Вообще ничего страшного не случится, проиграют и проиграют. Пока он мысленно настраивает себя на поражение, Томас сжимает его за запястье, быстро тянет за ближайшую загородку, привычно игнорируя неодобрительный взгляд Марты. Томас вжимает его в жалобно скрипнувшую перегородку и быстро целует в губы. - Мы справимся. Ты справишься. Я в тебя верю сильнее, чем в самого себя. - Быстро выдыхает Томас ему в губы. Дамиано благодарно касается его губ своими и тянет обратно к людям. Это они-то проиграют? Да он всю сцену сейчас разнесёт! Итан хлопает его по плечу, крепко пожимает ему руку, Вик безжалостно дёргает его за лямки комбинезона, заставляя наклониться, и быстро чмокает в щёку. Он шагает под свет софитов, точно зная, что за его спиной сейчас шагают трое человек, на которых он может положиться полностью, и теперь он сделает всё, чтобы не подвести их. Когда он точно так же шагал по сцене Санремо и пел эту же песню, ему казалось, что он работает на максимуме своих возможностей, использует весь свой голос, харизму, обаяние и внешность на двести процентов из ста, и сильнее выложиться просто не может. И вот прямо сейчас он поёт, ощущая, как напрягается каждая мышца в теле, каждая связка в горле, и думает, что прямо сейчас сделает невозможное, чтобы получить вовсе не награду, нет. Чтобы получить признание для них всех и возможность сделать следующий шаг к музыкальному Олимпу. - Можно было лучше. - Бормочет Дамиано, как только опускается на диван. Все вокруг него только фыркают, прекрасно зная, что он и так сделал абсолютно всё, что только смог. Томас сдирает с себя противно липнущую к телу кофту, швыряет её куда-то на спинку дивана и растекается рядом с ним, прижимаясь бедром к его ноге. Не то чтобы они всерьёз думали о победе, когда ехали сюда. Когда они подавали заявку на Санремо, у них у всех теплилась смутная надежда, что они могут оказаться сильнейшими. Сюда они приехали не столько за победой, сколько потому, что автоматически считались представителями Италии после победы в Санремо. Но теперь, когда они уже были здесь и была приложена тонна усилий, отступать было некуда, он хотел уйти отсюда исключительно с кубком победителя в руках. Пока он обдумывает всё это, Томас и Вик успевают выхлебать всё пиво, которое было оставлено на столике, и начать расковыривать крышку на бутылке с шампанским. Он молча наблюдает за этими сомнительными попытками и молча двигает ближе свой бокал и бокал Итана. - Не упейтесь, нам здесь сидеть ещё довольно долго. - Обеспокоенно предупреждает Марта. Все её наставления привычно игнорируют. Под шампанское голосование жюри идёт довольно терпимо и ненапряжно: они болтаются где-то в пятерке лидеров, но это совершенно не имеет значения, ведь на самом деле всё решит голосование зрителей. Они немного успокаиваются после выступления, двадцать раз ходят покурить, строчат сообщения всем знакомым, шлют фотки и триста раз отвлекаются от происходящего на экране. Всё меняется в один миг, когда на этом самом экране появляются строчки голосования зрителей, и Великобритания получает ноль баллов. Ещё страшнее становится, когда почти ничего не получает и Германия... Не может же быть, что и они ничего не получат?.. Напряжение растёт с каждой объявленной страной, все они давно повскакивали на ноги, и теперь Дамиано мечется между ними, в итоге забираясь ногами на диван и опираясь на плечи Итана и Томаса. Итан смотрит на экран с цифрами как заворожённый и практически не шевелится, а самому Дамиано кажется, что ещё немного, и его просто разорвёт от эмоций. Вик и Томас не выдерживают напряжения и начинают реветь ещё на середине голосования, отчаянно цепляясь друг за друга и бормоча друг другу что-то бессвязно-успокаивающее, только заставляя друг друга расчувствоваться ещё сильнее. Томас ревёт прямо у него под боком, а он ничего не может сделать для него, потому что на них смотрят сотни тысяч людей по всему миру, и он только кусает губы, сильнее сжимает ладонь на костлявом плече и сверлит взглядом табло, умоляя время идти побыстрее. Время тянется как резиновое. Нет, даже хуже, ведь резину можно растянуть, если приложить побольше усилий. Сейчас же им остаётся только цепляться друг за друга, нервно глотать шампанское, не чувствуя вкуса, и ждать, потому что они уже приложили все усилия, какие только было возможно. Когда они взлетают на первое место, никто из них не может поверить своим глазам. Дамиано сотню раз повторяет про себя, что это ещё не конец. Это ещё не победа, ещё есть Швейцария, Франция - чудовищно сильные конкуренты. С объявлением каждой следующей цифры у него словно что-то обрывается внутри. Всё ещё первое... - Если швейцарец выиграет, то мы все дружно идём его поздравлять. - Собирает в кучу Дамиано последние внятные мысли. В ответ ему со всех сторон мычат что-то невнятное. Когда они так и остаются на первом месте, первые несколько секунд Дамиано не верит своим глазам. Эмоции сметают все разумные мысли, все вокруг него орут и прыгают, он орёт тоже, не зная, куда ему бежать и кого обнимать в первую очередь, а потому просто хватает всех по очереди, до кого может дотянуться. Наверно, после пива и шампанского не стоило угощаться финской водкой на перекуре, но теперь уже всё равно было поздно. Уже гораздо позже, в записи, Дамиано будет смотреть, как он падает, пытаясь подхватить на спину Вик, как они орут с Томасом с такой силой, что заглушают торжественную музыку и речь ведущей, хотя у них даже нет микрофонов. Во всей этой суете они умудряются даже прочесать мимо выхода на сцену, но Итан вовремя разворачивает их в правильном направлении. Кто-то поздравляет их с победой, и Дамиано понятия не имеет, кого и за что благодарит в ответ, но зато отлично помнит, как они все орут “Rock 'n' Roll Never Dies” и трясут в воздухе наградой. К моменту исполнения победной песни он окончательно теряется в пространстве, начинает не вовремя, матерится в микрофон, забывает часть слов, голос у него срывается от нервов и холодного пива, и, чтобы вернуть себе хоть какое-то равновесие, он повисает у Томаса на плечах. Стоит только начать, и остановиться оказывается невозможно - он треплет Томаса по волосам, обнимает, вешается ему на плечи... И даже этого недостаточно, совершенно недостаточно! Дамиано забирает статуэтку, стоящую на лестнице, ведущей к барабанам, высоко поднимает её над головой под одобрительные крики публики и шагает обратно к Томасу, вбивая тяжёлые каблуки в сцену, тут же бросает хрустальный микрофон посреди пути. Они выиграли, но то, что он держал в руках - всего лишь стекляшка, а вот настоящую награду он сейчас получит. Он склоняется к Томасу, стоящему у самого края сцены, и быстро целует его в губы, прямо под сотнями взглядов и камер, под сиянием софитов и сыплющейся сверху мишурой... Вот теперь он действительно чувствует, что выиграл. Когда они убираются за кулисы, получив ещё полсотни хлопков по плечам и столько же поздравлений, Дамиано прижимает Томаса к стене прямо посреди коридора, обнимает изо всех сил и утыкается носом ему в шею. Он даже не целует его и ничего не говорит, но когда жёсткие пальцы ответно вцепляются ему в спину, мир внезапно перестаёт вертеться. Оказывается, не так уж он и пьян, стоит ему только найти свою стабильную точку в бушующем море эмоций. В кои-то веки никто даже не комментирует их странный порыв, зато все отводят глаза. - Наконец-то можно пойти отдыхать! Всего одна песня и пара часов сидения на диване, а я чувствую себя, будто отпахала сутки в студии! - Ворчит Вик. - Ничего подобного, теперь пресс-конференция. - Возвращает их Марта с небес на землю. Ответом ей служит дружный стон умирающих. Все остальные уходят чуть вперёд, а Марта смотрит на Томаса и Дамиано крайне выразительно. Дамиано, только что осознавший, что Томас тоже едва держится на ногах после такой встряски, обнимает его ещё крепче. - Что? Это Евровидение, здесь все всегда целуются! - С вызовом отвечает на её взгляд Дамиано, даже не думая убрать руку с талии Томаса. Марта только закатывает глаза и машет рукой. В каждой бочке мёда обязательно должна быть ложка дёгтя, не так ли? По крайней мере, в их случае было именно так. Стоило вернуться обратно в Рим, как Марта собирает их в студии, не позволив даже выспаться и толком прийти в себя. Она едва дает им пару минут, чтобы устроиться, и привычно начинает с самого важного. - Я составила вам примерный план действий на ближайшую пару месяцев. У вас будет пресс-тур, множество интервью и выступлений по разным странам. Я прикинула их условия работы, и, простите, ребят, но я вас не потяну. Моя область - это Италия, я не готова бесконечно ездить по всему миру. Марта пережидает пару минут оглушительной тишины и продолжает, так и не дождавшись ответа: - Если вы не будете против, моё место подхватит Фабрицио. У него гораздо больше опыта и вы с ним уже работали. Я с ним поговорила, он согласен. - Продолжает Марта, с каждым словом теряя уверенность под четырьмя совершенно ошарашенными взглядами. - Но... Как мы вообще будем без тебя работать? - С ужасом начинает Вик. - Ладно, давайте так, народ. У меня муж и совсем маленький сын, я хочу видеть их чаще, чем раз в несколько недель. Я вас всех безумно люблю, но я всё равно выбираю семью. - Мягко отвечает ей Марта. - Фабрицио - отличный менеджер, он организует вашу работу не хуже меня. Марта оставляет на столе кучу документов о грядущем пресс-туре, которые нужно посмотреть, обещает заехать к ним завтра и оставляет их в одиночестве. Праздновать победу больше совершенно не хочется. - Не представляю, как она может нас оставить. - Озвучивает общее мнение Томас. - Ты же слышал: у неё сыну ещё и года нет, конечно, она хочет проводить с ним время. - Бурчит в ответ Вик, хотя на самом деле она не представляет тоже. - Да ладно вам, это же работа, а не клятва на крови. - Неожиданно отвечает им Дамиано и решительно поднимается с дивана. - Её уход омрачает нашу победу, но всё в порядке, никто не умер. Будет непривычно, но мы сможем работать дальше, тем более Фабрицио и правда отличный чувак. И, раз уж никто не желает теперь напиться по поводу нашей победы, то предлагаю пойти и сделать что-то, что мы умеем лучше всего - давайте сыграем что-нибудь, раз мы в студии, только не осточертевшую Zitti e Buoni. - Импровизацию? - Тут же переключается Томас, поднимаясь с дивана за ним. Вик и Итану ничего не остается, кроме как потянуться следом.

***

Евровидение не отпускает никого из них. Они, как и всегда, после очередных безумных нагрузок, старательно рассказывают друг другу, что работать теперь не будут лет двадцать пять, а по факту же уезжают в Гарласко и зависают в студии чуть ли не на следующий день, очень лениво работая над всем и сразу, но и не отдыхая толком. - Что это? - С интересом заглядывает Дамиано Томасу через плечо. - Где? - Удивлённо отзывается тот, оборачиваясь и едва не сталкиваясь с Дамиано лбами. - Ты играешь что-то. Я не слышал раньше. Что это? - Терпеливо объясняет Дамиано. - Ааа! - Машет рукой Томас. - Да вот, привязалось. Два дня звенит в голове, никак не могу прогнать этот мотивчик. Дамиано опускает на стол несколько объёмных бумажных пакетов с логотипом Макдональдса, которые только что забрал у курьера, и усаживается на край стола. - Сыграй целиком. - Требует он. - Да оно... - Мямлит Томас, прижимает к себе гитару сильнее и поудобней устраивает её на бедре. - Ну такое... - Знать не хочу, какое, давай играй всё что есть. - Командует Дамиано. Пока Томас жмётся и ломается, а потом всё же начинает играть, Дамиано успевает притянуть к себе пакет с едой, выудить оттуда коробку с картошкой фри и начать жевать, прислушиваясь с огромным интересом. Готовый кусок мелодии заканчивается, и Томас наигрывает пару вариантов продолжения, а потом смотрит на него с надеждой, ожидая реакции, но Дамиано заставляет его сыграть ещё раза три, под конец принимаясь ритмично притопывать ногой в такт. Он вскакивает с места и несётся в сторону санузла, крича Томасу на ходу: - Возьми мою тетрадь с текстами, ту, которая с рыжим котиком, открой сначала четвёртую страницу, потом восьмую, а потом третью с конца, почитай текст! - А сам ты не можешь, что ли? - Бубнит Томас, но послушно делает, что ему говорят. - У меня руки все в масле, сейчас помою и вернусь! - Орёт Дамиано на всю студию. Томас хмыкает и открывает тетрадь, с интересом вчитываясь в кривые строчки, пытаясь решить: заржать ему или смутиться. Песня, которую про себя он уже называет “Маммамия”, действительно должна отлично лечь на привязчивый мотивчик, который он подобрал. Когда-то давно у Дамиано была привычка записывать рифмы на обрывках чего угодно, вплоть до туалетной бумаги. Что закономерно, в один прекрасный день Вик выбросила аж три куска от разных песен вместе с каким-то мусором, решив, что свинарник свинарником, но огрызки туалетной бумаги посреди комнаты - это перебор даже для них. После грандиозной истерики песни Дамиано потом более-менее восстановил, но Томас всё равно поехал в ближайший канцелярский магазин и купил там все варианты толстых тетрадей с котами, которые у них только были. Тетради Дамиано оценил и теперь старательно записывал тексты только в них, но вот истребить привычку писать огрызками на разных страницах так и не смог, поэтому если ты не знаешь, что именно и где искать, то ни за что никогда не соберешь текст песни воедино. - Положи немедленно! Ты с ума сошёл, что ли! - Неожиданно раздается шипение Вик ему прямо в ухо. Томас дёргается, прижимает к груди тетрадь и сообщает Вик всё, что о ней думает, в самых непечатных выражениях. - Положи, говорю, тетрадь, камикадзе! Я один раз взяла посмотреть, так Дамиано на меня два дня орал, а потом ещё пять вообще не разговаривал! - Продолжает шипеть Вик. - Да он сам сказал: возьми тетрадь. - С сомнением отвечает Томас, переводя взгляд с наглого рыжего кота на обложке на Викторию и обратно. Вик не успевает ничего ответить, потому что Дамиано возвращается обратно в комнату, на ходу вытирая чистые, но мокрые руки об джинсы. - Ну что? Ты посмотрел? - Тут же спрашивает он. - Немножко подгоним, и получится идеально, будто ты писал музыку специально под этот текст! Вик недовольно щурится и складывает руки на груди. - Значит, ты и правда разрешил ему взять тетрадь? - Спрашивает она Дамиано. Дамиано насмешливо приподнимает брови и принимается аккуратно вытаскивать еду из пакетов на стол, стараясь не умазаться снова. - Почему ему можно, а мне нельзя? - Ворчит Вик. - Потому что помимо текстов я там пишу ещё признания в любви Томасу. - Ехидно отвечает Дамиано. - И он их уже слышал, а если увидит ещё раз - то ничего страшного, а вот ты перебьёшься! Вик замолкает и смотрит на него как-то очень серьёзно, мгновенно переставая возмущаться. Дамиано только передёргивает плечами в ответ. - Пойдем-ка за Итаном. - Быстро решает Вик и дёргает Томаса за руку, буксируя за собой с упорством маленького трактора. Томас послушно поднимается со своего кресла, оставляет тетрадь на столе и идёт за ней, беспомощно оглядываясь на Дамиано через плечо. - Шевелитесь поживее, иначе будете есть холодное! - Кричит им вслед Дамиано. Как Томас и думает, “за Итаном” они уходят от студии ровно на пять ступенек вверх по лестнице. - Признания в любви? Серьёзно? - Сурово спрашивает Виктория, приперев его к стенке. - Ну да. - Неуверенно соглашается Томас. Если ей хотелось, Вик с легкостью напугала бы стаю тигров, не то что одного его. - И ты любишь его тоже? - Хмурится она ещё сильнее. - Ну да. - Осторожно кивает Томас. - О боже мой. - Выдыхает Вик и прижимает пальцы к вискам. - Мы думали, у вас что-то вроде дружбы с привилегиями, что угодно, но только не до настоящих чувств! Вы же никому не рассказывали! - В чём проблема-то? - Хмурится Томас. - Да это же Дамиано! Он ведёт себя как последняя скотина, его невозможно выносить, при этом ранимый и чувствительный, как маленькая девочка! Если он заговорил о чувствах всерьёз, то это всё, край, он же жить без тебя не сможет, если ты его бросишь! - Не рассказывай мне про Дамиано, Вик. Я получше тебя, и вообще кого угодно, знаю, какой он! - Огрызается Томас, прижимаясь лопатками к стене и тоже складывая на груди руки, привычно чуть выгибаясь вперёд, а потом нехотя продолжает. - Он тоже очень важен для меня. Вик молчит, явно понимая больше, чем он говорит вслух, а потом спрашивает снова: - И как давно? Томас переводит взгляд к потолку, пытаясь вспомнить, когда это безобразие вообще началось, но как-то неожиданно получается, что всё было потеряно в тот день, когда Вик познакомила их, а он таращился на белоснежную улыбку парня напротив и не мог отвести взгляд. Он молча пожимает плечами в ответ. Вик вздыхает, а потом делает шаг вперёд и обнимает его изо всех сил, утыкаясь носом ему в грудь. - Итану я всё равно всё расскажу. И Лео. - Предупреждает она. - Без проблем. - Легко соглашается Томас, крепко обнимая её в ответ. - Будь счастлив, братишка. И не обижай его, пожалуйста. - Очень мягко и как-то совершенно несвойственно для неё просит Вик. - Ты что там, ревёшь? - С подозрением спрашивает Томас. - Только не это, умоляю! Почему все вокруг меня всегда ревут? У тебя тушь потечёт, а я только утром надел чистую футболку! - Вот ещё, реветь из-за тебя. - Фыркает Вик и легонько шлёпает его по боку, нехотя отстраняясь. - Спасибо, Вик. - Тихо благодарит он и осторожно гладит Викторию по плечу. - Что тут происходит? - Раздаётся голос Итана где-то над их макушками. Они синхронно запрокидывают головы, переводя взгляд на Итана, стоящего лестничным пролетом выше. - Я тебе потом расскажу. - Обещает Виктория. - А теперь идём есть и собирать по кускам новую песню. Эти двое говорят, что там “немножечко подогнать”, но я им не верю, Эдгар. Ты вот веришь? Итан хмыкает, отрицательно качает головой и окидывает их очень внимательным взглядом, но больше ничего не спрашивает и послушно идёт следом.