Останусь

***

- Это просто позорище какое-то! - Фыркает Вик. - Вы двух слов не можете связать по-английски! А мы, между прочим, на этом языке песни пишем! - Не хочу ничего учить! - Огрызается Томас. - Как вспомню школу - так вздрагиваю. - Да? Ты наш график видел? У нас там по три страны в неделю и по пять интервью в день! Расскажи мне, на каком таком языке ты собираешься общаться с журналистами? - Наезжает на него Виктория, размахивая руками, как маленькая мельничка. - Ни на каком! Я буду молчать на всех интервью до одного! - Отвечает ей Томас и очень медленно отступает от неё вдоль края бассейна. - Ни на каком? А кто будет делать за тебя твою работу, Томас Раджи? Я? Дамиано? - Пусть наймут нам переводчика! - Продолжает спорить Томас. - Ах, великая рок-звезда, переводчика ему! Хватит бегать от меня кругами, будто тебе два года, бери в зубы учебник и начинай учить английский! - Не буду я ничего учить! - Ругается Томас, опасно проскальзывая ногами по мокрому бортику. - Снова будешь нас позорить, отвечая, что твой английский очень плох?! Итан уже начал заниматься, и у тебя жопа не отвалится! Томас хочет что-то возразить, но вместо этого как-то странно зависает в воздухе, взмахивает руками и с громким матом падает в бассейн, поднимая целую тучу брызг. Дамиано сдвигает на нос солнечные очки и двигается ближе к краю шезлонга, оценивая масштабы катастрофы. Катастрофа заключается в том, что Томас теперь не только очень злой, но и очень мокрый. - Нихрена не буду учить! - Заявляет он, как только выбирается на берег. - Будешь, куда ты денешься. - Не менее категорично отвечает Вик. Дамиано хмыкает и натягивает солнечные очки обратно. Чего Дамиано совершенно точно не учёл, так это того, что Вик заберёт Итана себе, а обеспечивать языковую практику Томасу придётся ему самому. Томас, который сильно не хочет чего-то делать — это страшная, в общем-то, штука. Томас мастерски вредничает уже полчаса, и Дамиано смутно подозревает, что этих потрясающих по своей полезности умений он набрался от него самого. Ещё где-то в процессе попыток заставить Томаса разговаривать выясняется, что тот абсолютно любой разговор способен свести к игре на гитаре. Чёртов упрямый засранец даже на вопрос о погоде может ответить, что погода превосходная для того, чтобы... Правильно, поиграть на гитаре. - Ладно, давай ещё раз. - Вздыхает Дамиано. Томас косится на него с интересом, явно намереваясь продолжать развлекаться. - Какое твоё любимое занятие? - Спрашивает Дамиано по-английски, практически сразу понимая, какую ошибку он совершил, потому что ответ будет максимально предсказуемым. - Играть на гитаре! - Радостно отвечает Томас, а потом, неожиданно продолжает. - И ещё секс с тобой. Дамиано невольно замирает на месте. Ну надо же, секс с ним поставили в один ряд с игрой на гитаре. Великая честь, между прочим. Как-то внезапно он осознает, что Томас сидит перед ним на постели в одних трусах и насмешливо ему улыбается, а кончики его волос всё ещё мокрые после полета в бассейн. Английские слова как-то резко улетучиваются из его головы. После нескольких месяцев без доступа к любимым костям его до сих пор накрывает буквально от каждой мелочи. Хочется круглосуточно касаться, целовать нежную кожу и вообще всячески навёрстывать бездарно потерянное время. Дамиано протягивает руку и осторожно ловит влажную русую прядь, накручивая её на палец. Томас склоняется вперёд, заставляя упасть спиной на постель, и нависает сверху, мягко целует его в губы. Учебник английского с грохотом падает на пол. - Вы должны были заниматься. - Встречает Томаса Виктория недовольным взглядом, когда через полтора часа тот сползает на улицу и останавливается на пороге, почёсывая кончиками пальцев свежий засос на шее. - Мы и занялись, только немного не тем. - Довольно отзывается Томас и поднимает руки над головой, потягиваясь до хруста в спине. - Всё равно тебе придется учить, Том. - Устало вздыхает Виктория. - Я знаю, Вик, я же не идиот. Если мы хотим пробиться куда-то, английский придётся подтянуть по-любому. - Спокойно отвечает Томас. Вик хмыкает в ответ и прижимается спиной к нагретой стене дома. - На самом деле, у нас есть другая проблема. Не такая глобальная, конечно, но... - Начинает Вик издалека, скрещивая на груди руки. - Вижу. - Резко скисает Томас. По газону перед их домом вальяжно вышагивает Джорджия Солери, которую он не видел лет примерно тысячу, держит на руках Чили и, как обычно, выглядит так, словно это они все у неё в гостях. - Кто её сюда пригласил? - Вздыхает Томас, прислоняясь к стене рядом с Викторией. - Понятия не имею, я точно не приглашала. И вообще, получается, что никто не приглашал, но она приехала с кем-то из моих девочек. - Морщит нос Виктория. - Извини, Том, я не думала, что она приедет. - Забей, мне всё равно. - Отмахивается Томас, зевает и тащится к бассейну. Где-то на полпути неожиданно понимает, что ему и правда глубоко наплевать на неё: в чувствах Дамиано он уверен, как в себе. Когда он выныривает из воды после очередного заплыва, Джо сидит на бортике и болтает в воде ногами, курит и стряхивает пепел в траву. - Привет. - Привет. Он подтягивается и выбирается на бортик рядом с ней, стараясь не обдавать её брызгами. - Ты был прав тогда. Ты остался. А мне пришлось уйти. Как ты это сделал, Томас? - Спрашивает Джо, поднимая на него взгляд сквозь солнечные очки. - Я люблю его. И он любит меня. Я же тебе говорил. - Отвечает Томас, рассказывая об этом так спокойно, словно тысячу раз говорил это едва знакомым людям. Джо только вздыхает и молча отворачивается от него. Томас шлёпает по траве в сторону дома, жмурится от удовольствия, понимая, что ему потребовалось гораздо меньше шести лет, чтобы стать самую капельку нахальным засранцем.

***

Когда во время выступления в Берлине Дамиано опускается рядом с Томасом на колени и поёт ему пару строчек из “For your love”, никто особо не обращает на это внимания. Зал пуст, концерт транслируется онлайн, а трое бородатых операторов явно не в том возрасте, чтобы пищать с милых мальчиков на сцене. Зато Дамиано очень чётко осознает, что всё пошло не так. Он в очередной раз не может остановиться. Ему хочется выйти на сцену и орать Томасу все подряд песни про любовь, которые он только сможет вспомнить. Вообще-то он искренне надеялся, что со временем его отпустит и он перестанет чувствовать себя как героиновый наркоман в ломке, стоит только Томасу пропасть из поля зрения на несколько часов. Ну правда, невозможно же столько лет подряд непрерывно чувствовать себя таким безнадёжно влюблённым ебланом? Оказывается, что вполне себе возможно. Томас за последние несколько месяцев вытягивается ещё сильнее, обзаводится целым облаком пушистых волос и некоторым количеством уверенности в себе. Как только Дамиано окончательно перестаёт видеть перед собой веснушчатого мальчишку с хомячьими щёчками, то мгновенно ощущает, как крыша медленно, но верно съезжает, оставляя вместо себя непрерывное желание творить какую-нибудь безумную хреноту. И, конечно же, чтобы его добить, теперь Томаса красят совершенно на каждое интервью и выступление. Пока он рассеянно размышляет, сколько вёдер говна выльется на группу, если он прямо на выступлении засунет руку Томасу в штаны или рухнет перед ним на сцену и сделает минет, Томас склоняется к зеркалу рядом с ним и тычет пальцем в щёку под глазом. - Мне не нравится. - Заявляет Томас на всю гримерку. - Не нравится - возьми и перекрась. - Раздражённо фыркает Вик. - Вот и перекрашу! - Неожиданно отвечает Томас и тянет к себе ближайшую косметичку. Косметика принадлежит Дамиано, но он не жалуется, сосредоточившись на любопытном зрелище. Томас вытряхивает из косметички всё её содержимое, практически утыкается в зеркало острым носом и принимается возить под глазом кисточкой, аж высунув кончик языка от усердия. Сборы вокруг останавливаются сами собой, все замирают, вяло имитируя подобие какой-то деятельности, но на самом деле с огромным любопытством таращась на Томаса. Дамиано таращится тоже, рискуя заработать себе косоглазие, пытаясь смотреть одновременно и за движениями тонких пальцев, но и от выставленной задницы тоже взгляд не отводить. Девушка-визажистка корчится в углу от каждого движения кисти, размазывающей густо-чёрные тени, будто её тыкают шокером. - Прекрасно, к двадцати годам я умею красить глаза. И ещё ходить на каблуках. Отличный набор полезных мужских навыков. - Ворчит Томас, чуть отстраняясь от зеркала и оглядывая один глаз, намазанный чуть ли не до самой брови. - Не умеешь. - Лениво возражает Дамиано. - Что? - Удивлённо оборачивается к нему Томас. Идеально ровный черный круг вокруг глаза выглядит так, будто кто-то поставил ему шикарный фингал. - Не умеешь красить глаза. - Вздыхает Дамиано и поднимается с кресла. - И на каблуках, кстати, тоже держишься так себе. - Ну спасибо. - Дуется Томас, возвращаясь к зеркалу. - Почему вообще в прошлом году я был слишком похож на парня, чтобы делать макияж, а теперь что, снова не похож? - Опять эти твои задротские комплексы. - Закатывает глаза Дамиано и бесцеремонно вытаскивает кисть из длинных пальцев, разворачивая Томаса лицом к себе. - Потому что я похож на девчонку. - Недовольно морщится Томас, но послушно усаживается прямо на край столика и подставляет лицо. - Не похож. Я совершенно уверен, что у тебя есть член. - Терпеливо возражает Дамиано и принимается аккуратно стирать всё, что Томас только что намазал. - Да, но я не могу ходить и показывать всем член, а с лица я похож на девчонку. - Продолжает ныть Томас. - А ещё ты волосатый весь. - Задумчиво продолжает Дамиано, явно не слушая привычное нытьё и продолжая очень аккуратно красить глаза с нуля. - Я вчера... - Так, ну всё, не хочу слушать, что ты с ним вчера делал, чтобы это выяснить. - Неожиданно отмирает Итан. - У вас обоих обострение какое-то, что ли? Томас и Дамиано синхронно фыркают и замолкают. - У них пять лет уже сплошное обострение. Это ты ещё не слышал, как Дамиано ему вчера в ресторане шептал в ухо: “я дрочу на твои руки”. - Ехидничает Виктория. - Это ты ещё не слышала, как Томас ему отвечал: “прекрати так наклоняться, у меня встаёт на твою задницу”. - В тон ей отзывается Итан. Дамиано ухмыляется во весь рот, а Томас выглядит так, будто готов немедленно провалиться сквозь пол от стыда. На концерте он расходится настолько, что на окончании выступления обнимает Томаса за плечи и последние несколько строчек буквально допевает ему в ухо. Томас от этого внезапно делает такое лицо, словно собирается не то умереть, не то кончить прямо на сцене. Дамиано старательно повторяет себе, что это милый семейный фестиваль, они и так напугали всех своими блядскими розовыми костюмами, не хватало ещё полезть к Томасу целоваться прямо на сцене. Он сваливает со сцены чуть ли не бегом и первым делом вжимает в стену гримёрки удивленно хлопающего глазами Томаса, быстро прикидывая, получится ли запихать руку в его свободные штаны прямо как есть или всё же придется их расстегнуть. - Мы должны забрать эти чёртовы кроличьи уши себе. - Бормочет он Томасу в губы. Томас согласно кивает, но не успевает ничего ответить, потому что Вик и Итан в четыре руки бесцеремонно отрывают его от слегка дезориентированного Томаса. - Ты должен это прекратить! - Практически взвизгивает Вик. - Что прекратить? - Совершенно ошалело переспрашивает Дамиано. Визжащей Вик его не удивить, а вот суровый хмурый Итан немного напрягает. - Всё прекратить! Ты охренел, что ли, совсем? И ты тоже не лучше. - Тычет Вик пальцем в Томаса. - Вы ещё потрахайтесь прямо на сцене! Это больше не местные итальянские концертики, где все привыкли к тому, какие вы ебанутые! Миллионы людей смотрят! Итан хмурится и согласно кивает у неё за спиной. - Я ухожу из группы. - Мгновенно реагирует на это Дамиано. - Что? - Испуганно переспрашивают все в один голос. - Если мне нужно прекратить встречаться с Томасом, чтобы не портить репутацию группы, то я ухожу. - Совершенно спокойно отвечает Дамиано, словно тысячу раз обдумывал эту ситуацию. - Не прекратить с ним встречаться, а прекратить палиться, идиот! - Орёт на него Вик. - Мы едва начали пресс-тур, а никто уже не верит в то, что тебе нравятся хоть какие-то девушки! Дамиано явно собирается заорать что-то в ответ, но Томас аккуратно перехватывает его за запястье и тянет на себя, сбивая с мысли. Напротив них Итан точно так же аккуратно притягивает к себе Вик, обнимая за плечи. - Перестаньте кричать, пожалуйста, пока сюда не сбежалась полиция со всей Швеции. Попробуем обсудить всё спокойно. - Вежливо предлагает Итан. - Вичка-истеричка. - Едва слышно шепчет Дамиано, словно обиженный ребёнок. Вик сверкает злобным взглядом в ответ и разве что не рычит на него. - Давайте все успокоимся, пожалуйста, и подумаем, что с этим можно сделать. - Продолжает настаивать Итан. Томас тянет Дамиано за собой и усаживается в кресло, утягивая того к себе на колени. Дамиан послушно садится, складывает руки на коленях и в своих розовых шортах выглядит как самая примерная девочка на свете. Итан переглядывается с Викторией и утягивает её к себе на колени, точно так же устраиваясь напротив них. - Варианты такие. - Продолжает Итан. - Либо вы прекратите творить это безобразие, чего, очевидно, вы не можете, потому что всем слышно, как при каждом движении на сцене у вас обоих звенят яйца, либо нам нужно обыграть это как очень хороший, продуманный фансервис. Дамиано открывает рот, явно собираясь высказать Итану всё, что он думает про фансервис, яйца и его мнение, но Томас аккуратно накрывает узкой ладонью его открытый рот и осторожно переспрашивает: - Что ты имеешь в виду, Эдгар? - Девочки визжат с вас двоих ещё с Евровидения. Но тогда мы легко представили это как продуманный план, потому что там все так делают, а сейчас вы творите какую-то рандомную ерунду и плодите основания для слухов. Можно попробовать аккуратно это обставить, неплохо было бы попутно получить поддержку ЛГБТ-сообщества, тем более что технически мы все и так являемся его частью. - Слишком хорошо звучит. В чём-то должен быть подвох. - Отвечает ему Томас, рассеянно поглаживая губы Дамиано подушечками пальцев, но не спеша убрать руку. - В чём? Итан колеблется, не торопясь отвечать. - Подвох в том, что фанатки визжат не только с вас. Они визжат с нас всех в разных комбинациях. - Нехотя продолжает Итан. Дамиано округляет глаза и протестующе мычит Томасу в ладонь, но тот даже не думает её убрать. - Что придётся делать? - Задумчиво уточняет Томас. - Пара поцелуев, немного объятий на публику, какие-нибудь провокационные шутки. - Отвечает Итан. - Да уж точно не групповуху на сцене вам предлагаем! - Не выдерживает Виктория. Дамиано тут же убирает руку Томаса от своего лица и огрызается в ответ: - Если фансервис не с Томасом - я не согласен! Томас закатывает глаза, аккуратно сгоняет Дамиано со своих колен, подталкивает к выходу из гримерки и на ходу через плечо спрашивает Итана: - Как давно вы с Вик это придумали? - Давно. Это был запасной план Евровидения, когда вы с Дамиано приклеились друг к другу и не смогли оторваться. Пришлось тоже его целовать, чтобы не выглядело, как будто Дамиано просто решил целоваться на сцене со своим парнем. - Немного виновато отвечает тот. - Так я и думал. - Весело отвечает Томас, продолжая пихать в спину упирающегося Дамиано. - Поговорим ещё раз завтра. Я сейчас его успокою, аккуратненько дожму и завтречко он будет на всё согласен. - Эй! - Возмущается Дамиано уже за дверями. - Какого хрена? Не буду я ни на что согласен! - А минет хочешь? - Невозмутимо спрашивает Томас. - Хочу, конечно! - Ну вот и иди тогда в туалет сам, я заколебался тебя толкать! - Ворчит Томас в ответ. Вик с Итаном переглядываются и заходятся смехом. Итан тихо смеётся, закрывая рот ладонью, Вик же ржёт так, что слышно её, пожалуй, до самой Италии.

***

- Давай, Итан, обними его. - Настойчиво повторяет Виктория. Итан тяжело вздыхает, строит самое серьёзное лицо, на какое только способен, и опускает руку Дамиано на плечи. Вик тяжело вздыхает тоже. Томас в углу гримёрки хрюкает от смеха в свою кружку с кофе. - Слушайте, у нас никогда не было проблем друг с другом. Почему, когда потребовалось немного потискаться на публику, вы двое начали выглядеть так, словно вам в задницы вставили по палке, и теперь вам нужно стоять очень ровно, чтобы палка внутри не шевелилась? Томас в углу похрюкивает ещё громче и радостней. Вик оборачивается на него через плечо и злобно зыркает чисто для профилактики, но кроме противных смешков предъявить Томасу не за что - он, как ни странно, в любой момент был готов обниматься, целоваться и вообще творить любые непотребства, какие Вик захочется. - Так и знал, что это отвратительная идея. - Ворчит Дамиано и двигается к Итану на три сантиметра ближе. - С Томасом этот ваш фансервис всегда получался как-то сам собой. - Это потому, что ты с ним трахаешься. - Фыркает Вик. - Может, тебе и с Итаном разок для налаживания контакта? Итан в ответ косится на Дамиано как испуганная лошадь и выпрямляет спину ещё сильнее. - Ни за что не полезу в эти их мутные отношения даже ради самого лучшего секса на свете. - Ооо, Итан, так ты обдумывал секс со мной? Или, может, с Томасом? - Мурлычет Дамиано практически в ухо Итану и как-то весь расслабляется, прижимается всем телом и покрепче обнимает Итана за талию. Выражение лица у того становится ещё более испуганным и несчастным. - Да ладно, расскажи нам, всем любопытно. Думаешь, это был бы лучший секс в твоей жизни? - Продолжает мурлыкать Дамиано, практически вжимая Итана в стену. Тот скользит полным ужаса взглядом по гримёрке, ища поддержки у Томаса и Вик, но натыкается на два наполненных любопытством взгляда. Итан тут же смущается ещё больше и принимается мямлить что-то про то, что он никогда бы не стал думать в таком ключе о чужом партнере. - Отлично, с одним фансервис работает на сексе, а с другим - на угрозах и шантаже. - Подводит итог Вик. - Ты не радуйся особо, мы ещё с тобой не пробовали. - Посмеивается в ответ Дамиано. Репетировать фансервис было гениальной идеей Вик, которой, как подозревал Дамиано, просто хотелось немного попялиться. На все уверения, что, когда потребуется, у них всё получится легко и естественно, Виктория просто безжалостно нащипала его за ляжку и заставила немедленно идти обнимать Итана. - Алло? - Щёлкает Томас у него пальцами перед лицом. - Ты его отпустишь, или как? Дамиано моргает и отцепляется от Итана, бросая на него немного виноватый взгляд. Он-то завис, застряв в своих мыслях, а вот Итан мог бы и напомнить ему, что всё это время его вжимают в стену. Лучше бы Вик тренировала Итана без стеснения сообщать о своих неудобствах. - Пойдем-ка покурим. - Предлагает Томас, опускает ладонь ему на плечо и тянет к выходу. Дамиано с огромным сомнением оглядывает свою короткую юбку, совершенно не уверенный, что расхаживать в таком виде по зданию, в котором записывают передачу, хорошая идея, но Томас нетерпеливо тянет его за собой, и он мысленно машет на всё рукой. - Мы быстренько. - Заверяет Томас Итана и Вик и тут же утягивает Дамиано в коридор. - Погоди, погоди, куда мы идём, курилка в другой стороне. - Удивлённо отзывается Дамиано буквально через пару шагов. - Я знаю. - Насмешливо отвечает Томас и продолжает тянуть его за запястье. До Дамиано доходит, куда они идут, только когда Томас дёргает ручку двери в туалет и аккуратно подпихивает его вперёд. - Ты что, поссать без меня не можешь сходить? - Искренне удивляется Дамиано. - Нет, я не против, конечно, у всех свои фетиши, если хочешь, давай я тебе подержу, что ли... Томас ржёт как ненормальный, но всё равно целеустремлённо заталкивает его в одну из пустых кабинок. - Сдохну сейчас, как хочу тебя. - Проникновенно сообщает ему Томас и разворачивает хлопающего глазами Дамиано лицом к стене. В голове смутно крутятся какие-то возражения, что их уже одели и накрасили, сейчас они испортят всё это и придётся делать сначала, но Томас бесцеремонно запускает ладони под короткую клетчатую юбку и с силой сжимает ягодицы ладонями, выбивая все мысли вместе с воздухом из лёгких. Осознание, что Томас хочет его настолько сильно, что не может потерпеть пару-тройку часов до гостиницы, заставляет позвоночник превращаться в желе и колени предательски трястись. Перекрашиваться? Да и чёрт с ним! Он упирается в стену руками и выгибает спину, подставляясь сильнее. Томас тихо ругается у него за спиной и дёргает вниз его боксёры, по-хозяйски оглаживая внутреннюю сторону бёдер и сжимая яйца в ладони. Дамиано жмурится и старается проглотить стон, пошире раздвигая ноги и без малейшего стеснения выпячивая задницу. - Вот, значит, какие у тебя фетиши? - Пытается ехидничать Дамиано. - Купим домой парочку юбок? Обещаю носить для тебя. - Купим. - Совершенно серьёзно обещает ему Томас и сжимает его зад ладонями, сминая ягодицы и наверняка оставляя синяки на коже. Дамиано всхлипывает в ответ и упирается лбом в сгиб локтя, когда пальцы проходятся между ягодиц и оглаживают сжатый вход. - Тише. - Напоминает ему Томас и щедро льёт смазку ему прямо между ягодиц, толкая внутрь сразу два пальца. Дамиано с силой закусывает нижнюю губу, чтобы не начать стонать во весь голос. Помимо того, что они находятся в общественном туалете, сорвать голос ещё до выступления было бы очень некстати. Пальцы у Томаса длинные и очень умелые, а ещё он прекрасно знает, что именно нужно делать, чтобы свести его с ума. Жёсткие от струн подушечки пальцев скользят по гладким стенкам, заставляя трястись от возбуждения и скрести по перегородке свободной рукой. Томас разводит пальцы, старательно растягивая тугую дырку. Дамиано, честно говоря, пропустил бы всю эту мороку к хренам, но ему ещё выступать, а потому он даже не выпендривается и не торопит Томаса, стараясь расслабиться и не сжимать пальцы внутри. Дамиано ловит себя на том, что вертит задом как последняя блядь, и в сочетании с короткой юбкой зрелище должно быть просто убойное. Судя по тому, как Томас дёргает рукой и вгоняет пальцы до самых костяшек - так оно и было. Он приоткрывает рот на вдохе и сглатывает, всё ещё помня, что почему-то нужно было не стонать. Томас убирает пальцы, и у него есть несколько секунд, чтобы перевести дыхание и собрать в кучу расползающиеся мысли, пока Томас расстёгивает на себе непонятную конструкцию из корсета и шуршит упаковкой презервативов. - Ты заранее знал, что потащишь меня трахаться. - Наконец складывает два и два Дамиано. - Ага, ещё на примерке костюмов понял, что умру, если не поимею тебя в юбке. - Даже не думает отпираться Томас. Дамиано оглядывается на него через плечо и усмехается. - Мог бы предупредить, я бы надел красивое кружевное бельишко вместо скучных боксеров. Томас сдавленно фыркает от смеха и бесцеремонно дёргает его к себе за бёдра, потираясь членом между ягодиц. Крупная горячая головка скользит по смазке, проезжается по приоткрытой дырке, заставляя его дёрнуться и на автомате податься назад. Невыносимо хочется содрать с себя дурацкое платье и потрахаться нормально, но на это нет ни времени, ни условий. Дамиано опускает одну руку вниз и придерживает подол платья, чтобы не мешал. Томас прижимается членом к блестящей от смазки дырке и толкается вперёд, вгоняя член сразу до половины. Гораздо резче, чем он привык. Дамиано вскрикивает от неожиданности, но ему на губы ложится узкая ладонь, зажимая рот. Если бы Томас не держал его, то он бы, наверно, уже сполз по стене на пол. Он стоит в туалете у стены, с задранной выше некуда юбкой, и сходит с ума от того, как член растягивает его изнутри. Дамиано сдавленно стонет в ладонь, отчаянно жмурится и изо всех сил старается не зажиматься, когда Томас входит до самого основания и невнятно ругается ему в шею, тут же кусает прямо над воротом платья и начинает двигаться, не давая ни минуты, чтобы привыкнуть. Плохо растянутая дырка сжимает член слишком тесно, от этого ощущения оказываются ещё ярче и капля боли вовсе не мешает получать удовольствие. Томас тычется ему в шею мягкими губами, тут же кусает прямо под ухом, ловит губами серёжку и чуть оттягивает. У Дамиано трясутся колени, бёдра и даже мышцы на животе, а смятый край юбки выскальзывает из пальцев. Толчки жёсткие и быстрые, Томас ничуть не осторожничает и прижимает его к перегородке сильнее, практически вбивая в неё быстрыми резкими толчками. Он осторожно тянется к своему члену свободной рукой, но Томас ловко перехватывает его за запястье и прижимает ладонь к бедру. Ему хочется возмутиться, но рот всё ещё зажат узкой сильной ладонью, а быстрые движения члена, попадающие точнёхонько по простате, напрочь выбивают из него все возмущения. Ему бы сейчас хватило всего пары движений по истекающему смазкой члену, и он кончил бы тут же, но Томас всё ещё крепко держит его запястье, не позволяя дотянуться, и сам не помогает нисколько. - Кончишь без рук? - Хрипло выдыхает Томас ему в шею. Дамиано сдавленно мычит в ответ, потому что в животе сладко сводит от одной только идеи. Конечно же, он не сможет. Томас резко толкается бёдрами вверх, и кусает его сзади в шею. О боже, он сможет, ещё как сможет. Прижатый к стене в туалете какой-то радиостудии, с задранной юбкой и с членом в заднице. - Тащишься от того, что тебя дерут в туалете, как шлюшку, Дамиа? Глаза расширяются от удивления, а член дергается от возбуждения, потому что это звучит так, словно озвучили его собственные мысли. Он знал Томаса слишком хорошо, чтобы верить в его скромность и обманываться милой мордашкой, но не до такой же степени. - Да ты серьёзно. - Хмыкает Томас, ловя его реакцию и прошедшую по телу дрожь, а потом неожиданно отпускает его запястье и коротко командует: - Не смей дрочить. Дамиано от уверенного приказного тона буквально размазывает по этой же стене, и он сам с силой впивается пальцами в собственное бедро, не смея ослушаться. Томас обхватывает его рукой за талию, вжимаясь всем телом и трахает его ещё быстрее и жёстче, вгоняя член до шлепков яиц о ягодицы, хотя ему и до этого казалось, что ходуном ходит вся кабинка. - Я бы хотел кончить в тебя, чтобы на выступлении у тебя была полная задница моей спермы. - Сбивчиво выдыхает Томас ему в ухо. Удовольствие разливается по телу медленной и тягучей волной, разбегаясь мелкими иголочками по каждому сантиметру кожи, и это определенно отличается от всего, к чему он привык, очень ново, ярко и гораздо сильнее, чем он способен вынести. Еще несколько быстрых резких движений, попадающих точно по простате всё же сталкивают его за грань. Дамиано практически беззвучно стонет, впиваясь зубами в рукав своей рубашки, и кончает, так ни разу к себе и не прикоснувшись, содрогаясь всем телом, невольно сжимая задницу вокруг члена и слыша придушенный всхлип себе в шею, когда Томас срывается следом за ним. Он отпускает рукав и неожиданно для себя мягко соскальзывает вниз по стене. В себя он приходит с огромным трудом, обнаруживая себя сидящим на закрытой крышке унитаза и первым делом видя перед собой лицо Томаса, который от беспокойства едва ли не тычется носом ему в щёку. - О боже, ты в порядке! Извини, извини, чёрт, я так перегнул! - Подожди, подожди. - Хрипло бормочет Дамиано, опуская взгляд вниз. Томас озаботился тем, чтобы убрать с его тела все лишние жидкости и вернуть на место бельё и многострадальную юбку. - И почему мы вечно ебёмся в каких-то подсобках, гримерках и прочих углах? - Бормочет Дамиано, протягивая руку и аккуратно поглаживая его по щеке. - Что? - Удивлённо переспрашивает Томас, явно ожидающий совершенно другого. - Я говорю, когда у нас будет в распоряжении нормальная удобная постель хотя бы гостиничного номера, мы это повторим. И ты будешь говорить всё это для меня. Свяжешь мне руки, если захочешь. - Поясняет Дамиано. - Безумно понравилось. - О боже. - С облегчением смеётся Томас и выпрямляется, протягивая ему руку. - Идём откроем окно и всё же покурим. Дамиано усмехается в ответ, крепко сжимает узкую ладонь и послушно поднимается на дрожащие ноги. Он понятия не имеет, как будет выступать, потому что в голове совершенная пустота, задница ощутимо ноет, а мышцы на внутренней стороне бёдер до сих пор подрагивают, но это волнует его меньше всего. Вик окидывает их с ног до головы крайне скептическим взглядом. - Сходили покурить? - Сходили. - Кивает Томас. - И по пути потрахались в туалете? - Предполагает Виктория. - И потра... - Радостно начинает Томас. - Погоди, как ты узнала?! Вик закатывает глаза. - Да вы же вместе лет триста и всё это время я с вами общаюсь. Каждый раз удивляюсь: как вам не надоело зажиматься по всяким углам? - Машет рукой Вик. - Вы выглядите как два чучела, идите поправлять мейк. Итан привычно ничего не говорит, но усмехается крайне выразительно.