Любить и оберегать

У них с Чонгуком нет никакой истории знакомства. Они как бы… всю жизнь знакомы. Когда отец Тэхёна встретился с отцом Чонгука, последнему было едва ли больше года, Ким оказался на год старше. С самого детства у маленьких новоявленных братьев была не то чтобы какая-то особая связь (в том их возрасте ни о чём таком и речи не шло). Тем не менее Чонгук для Тэхёна был самым что ни на есть младшеньким. Омегу на подсознательном уровне хотелось оберегать и… любить. Хотелось ему помогать даже тогда, когда, кажется, помощи не требовалось, быть постоянно рядом, давая понять, что рядом с ним есть кто-то такой, кому он сможет доверить всё что угодно. И пускай Тэхён не был альфой, он был для Чона опорой. Настоящим старшим братом. Братом… Когда это слово стало казаться странным для Тэхёна, омега не знает. То ли уже в тот момент, когда они с Чонгуком приняли внезапное решение съехаться в одну квартиру (ведь так веселее, правда?) после окончания школы, то ли через год совместного проживания, когда Тэхён забирал младшего от его друзей в не совсем трезвом состоянии, а тот постоянно пытался ткнуться блондину куда-то в шею и ещё что-то шептал о смертельно приятном запахе. Возможно, ещё когда-то, уже не имеет значения. Ким стоит под холодными струями в попытке охладиться, но по телу всё равно большими наплывами раскатывается жар. Омега никогда не реагировал на брата, так, как реагирует сейчас. Ни разу его не вставляло при виде полураздетого Чонгука, хотя видеть его таковым приходилось за 20 лет сознательной жизни не раз и даже не десять. Блондину хочется списать это на феромоны, что охватили всю его комнату, начавшуюся течку младшего и приближающуюся свою, но есть ли в этом смысл? Когда всё, что находится в голове у Тэхёна — это Чонгук, и желание его беречь. Позаботиться… Должно ли быть стыдно за такие мысли с участием младшего брата? Пускай они не родные друг другу по крови, но родные во всём остальном, и Тэхён хочет, чтобы ему стало стыдно за свои мысли, ведь, возможно, хотя бы это приведёт его в чувства. Но ему почему-то не. Киму теперь кажется всё слишком очевидным, они были слишком близки всю жизнь, Чонгук всегда слишком тянулся к нему, а блондин нуждался в нём. Тоже слишком. Ему абсолютно плевать на то, что они оба омеги, разве является это хоть малым поводом для беспокойства, когда дело касается их чувств и внутреннего душевного состояния? Тэхён так не считает. Нет, он никогда не задумывался над тем, что может иметь хоть какие-то чувства к младшему, выходящие за рамки. Но теперь ему на самом деле всё очевидно. Он старается успокоиться, утихомирить неугомонное сердце, что пульсацией отдаётся во всём теле. Пытается восстановить дыхание, но осознание того, что Чонгук сейчас лежит в его комнате, его постели, потому что нуждается в его, Тэхёна, запахе, бьёт под дых, а после укатывается куда-то в низ живота, растекаясь там уже сладкой болью. Омеге кажется, что по внутренней стороне его бедра что-то стекает. Есть вероятность, что ему не кажется. Он споласкивается прохладной водой в последний раз и выходит из кабинки, снимая с крючка полотенце. Одевается во взятые ранее в комнате чёрные домашние штаны и свободную футболку, а после потихоньку, практически не слышно, выходит из ванной, прислушиваясь к посторонним звукам. В квартире тихо, Тэхён мягко наступает на пол босыми ногами, направляясь в свою комнату. Заходя внутрь, он видит, что Чон по-прежнему лежит в кровати, до носа закутавшись в одеяло, и снова сопит в подушку. На лице блондина расцветает улыбка. Чонгук очаровательный, и как он раньше не замечал. Тэхён садится на кровать, замечает на омеге свою толстовку и щурится довольно. Где-то глубоко внутри становится тепло. Киму кажется, что Чонгук вновь уснул, поэтому он ведёт себя тихо, стараясь не потревожить более чувствительного и тревожного сейчас младшего. Однако последний сам нарушает тишину, шепча совсем тихое: — Иди ко мне, хён. Тэхён смотрит на него внимательно, подмечая вновь начавшие подрагивать ресницы и участившееся дыхание, и ещё сильнее обострившийся запах он тоже прекрасно замечает. Внизу собственного живота тянет всё больше и больше, но вопреки всему: — Гук-а, мы хотели пого… — Пожалуйста… — голос Чонгука срывается, и Тэхён вскидывает на него взгляд, чтобы увидеть, как в наконец открытых глазах омеги начинает скапливаться влага, брюнет морщится, когда очередной спазм боли простреливает поясницу, после отзываясь во всём теле, а у Тэхёна в груди всё стискивается, когда он видит, что младшему омеге больно. — Я не… не могу сейчас… пожалуйста, иди ко мне. И Ким не может не подойти, когда Чонгук практически скулит и зовёт его. Просто не может так поступить с ним, оставить в таком состоянии, потому что понимает его, как не смог бы понять ни один альфа, ведь сам переживает подобное стабильно раз в несколько месяцев. Младшего слишком хочется любить, хочется вдруг зацеловать всё его лицо, начиная с шеи, и заканчивая кончиками пылающих сейчас ушек, лицо, покрытое россыпью родинок, которые Тэхёна завораживают, заставляя невольно залипнуть иногда. Конечно, старший всегда видел, какой Чонгук красивый, но он воспринимал это… не так. И блондин не может сопротивляться самому себе, когда всё же забирается на кровать, аккуратно укладывая младшего спиной на простынь, а сам нависает сверху, глядя в припухшие ото сна и покрасневшие от слёз глаза. Чонгук смотрит на него беззащитным оленёнком, а потом так свойственно ему ластится к большой тёплой ладони, что нежно накрывает его щёку. В глазах ужасно щиплет из-за снова подступающей влаги от переизбытка эмоций, и ему сейчас так хочется позорно расплакаться от того, что хён рядом с ним. Он ведь так хотел этого, так стыдился, но так отчаянно желал. Омега всхлипывает, когда чувствует, как чужие руки осторожно пробираются под толстовку, и как губы накрывают его горячую и влажную щёку, мажут тёплыми прикосновениями, медленно поднимаясь к уху, чтобы доверительно прошептать: — Всё хорошо, Чонгук-а, отпусти себя. Тэхён всегда был смелее. Чонгук всегда мог довериться ему полностью. И это именно то, что он делает сейчас, судорожно выдыхая, но всё же постепенно расслабляется, находясь в объятьях Тэхёна. Старший омега выполняет задуманное ранее, медленно покрывая щёчки и лоб лёгкими, практически невесомыми поцелуями. Старается не пропустить ни одного сантиметра ароматной кожи, когда выцеловывает шею, чувствуя, как запыханно дышит Чонгук под ним, как дёргается его кадык, когда Тэхён попадает губами в особенно чувствительные точки, а сверху слышатся тихие, но такие отчаянные всхлипы. И как собственное бельё пропитывается густой влагой, грозясь перейти на штаны, Тэхён тоже прекрасно чувствует. И так же прекрасно игнорирует это, всё своё внимание уделяя потерявшемуся в удовольствии омеге, что сладко мечется по постели и впервые сегодня тихонечко стонет, когда горячие губы Тэхёна касаются его вмиг запылавших ушек. Старший улыбается довольно, продолжая доводить Чонгука до дрожи во всём теле губами и ладонями, не останавливаясь гладить раскалённую взмокшую кожу под толстой тканью кофты. Киму хочется избавиться от неё, чтобы увидеть Чонгука без лишней одежды, но он до сих пор чувствует, как омега напряжён, не так сильно, но всё же. — Вот так, мой хороший… — Тэхён поощряет его, пытаясь добиться того, чтобы Чон забылся здесь, растворился в удовольствии. — Ты молодец, Гу. — и судя по тому, как Чонгук вздрагивает, а после неожиданно вплетается своими пальцами в волосы Тэхёна, прижимая того ближе к себе, и выдыхает еле слышное «Тэ-э», старший понимает, что движется в правильном направлении. — Давай снимем? — он всё ещё шепчет, потянув края толстовки наверх. Чонгук кивает закрытыми глазами, продолжая часто сглатывать скапливающуюся во рту слюну и сам помогает избавить себя от лишнего. Тэхён смотрит на него, не отрывая глаз. Чонгук безумно красив, его стройное подтянутое тело теперь хочется ласкать и нежить в два, а то и в три раза сильнее. И он не может себе отказать, склоняясь к чонгуковым плечам, прикасаясь и к ним влажными губами, пока что проигнорировав очевидно стоящий член младшего и небольшое пятно предэякулята, пропитавшее бельё. И он собирается продолжать своё занятие, если бы не внезапно сжатые бока коленями младшего и тихое: — П-пожалуйста… — Чонгук продолжает сдавливать чужие рёбра, потому что терпеть в какой-то момент стало просто невозможно. Чужие и такие желанные прикосновения доводят омегу до невменяемого состояния, и он чувствует, что если в ближайшие пару минут Тэхён не двинется дальше, Чонгук сойдёт с ума. — Я не могу терпеть больше, Тэ… не могу. И блондин видит, видит, как отчаянно Чонгук нуждается в нём сейчас, он буквально просит, смотря своими слезящимися глазами прямо в душу. Омега отлично знает это чувство острого отчаяния, поэтому немедленно опускает одну из рук, осторожно, словно боясь чего-то, укладывает её на пах младшего, он слабо сжимает чужое возбуждение и немного удивлённо вскидывает брови, когда Чонгук вдруг вскрикивает и начинает дрожать всем телом, хватаясь руками за простынь. — Тебе больно? — взволнованно спрашивает Тэхён, собираясь убрать руку, но останавливается, когда Чонгук яро машет головой. — Е-ещё… сожми, пожалуйста, — хрипит младший, и стоит старшему ещё раз легко сдавить член, проникнув рукой под влажное бельё, пройдясь рукой от основания к головке несколько раз, как Чонгука простреливает волной безумного оргазма. Он трясётся, отчаянно хватая воздух ртом, мечется по кровати, чувствуя, как по щекам скатываются мокрые горячие дорожки. — Тише, Чонгук-а, всё в порядке, — Тэхён держит его крепко, укладываясь рядом, гладит по голове продолжая успокаивать своим голосом и запахом. — Я здесь, рядом, всё хорошо. И Чонгук действительно успокаивается, окутанный заботой и любовью с ног до головы. Он ощущает на себе родные хёновы касания и только сейчас понимает, насколько сильно он его любит. Брюнет распахивает влажные и слипшиеся ресницы и поворачивает голову, чтобы в следующее мгновение увидеть нежную улыбку и взгляд, полный поддержки и ласки. — Всё хорошо? — Ким кладёт руку на щеку Чонгука, мягко оглаживая румяную тёплую кожу. Младший тоже улыбается ему и ближе ластится, а после и вовсе немного неуклюже забирается на бёдра омеги, когда тот принимает полусидячее положение. Чонгук не отвечает на заданный вопрос, вместо этого укладывая мокрые от пота ладошки на лицо Тэхёна и неожиданно наклоняется ближе, накрывая чужие губы своими. Он целует совсем мягко, бережно сминая тэхёновы губы, вкладывая в этот поцелуй больше, чем он вложил во все поцелуи, что у него были, и чувствует себя самым счастливым человеком, когда ему так же осторожно отвечают и притягивают ближе, обхватив руками тонкую талию. Они целуются долго, блуждая руками по изнеженным телам друг друга, явно наслаждаясь каждым прикосновением, пока в какой-то момент Чонгук не начинает недвусмысленно ёрзать на бёдрах омеги, в погоне за трением, что облегчит вновь накатившее возбуждение. — Хочешь продолжить? — шепчет старший омега, ненадолго отрываясь от покрасневших от его покусываний губ, и улыбается, когда видит напротив себя раскрасневшегося омегу, что неуверенно ему кивает. И дальше всё помнится отрывками. Чонгук помнит, как ему помогли перевернуться на живот и подняться на до сих пор дрожащие колени. Его тело снова покрывали огромным количеством поцелуев теперь уже со спины, шептали на ухо какие-то сладкие слова, всё больше и больше раскрепощая. Он помнит, как снова плакал, когда Тэхён так хорошо работал сзади своими безумно длинными пальцами и невозможным языком, заставляя и так трясущиеся колени разъежаться всё дальше и дальше друг от друга. Помнит как по внутренним сторонам бёдер стекало горячее и густое прямо на кровать, пропитывая простыни. И как горячо его потом целовали, перевернув на спину, и немного несдержанно после долгого томления толкались в пах, чтобы тоже достичь удовольствия, когда младший омега успел кончить уже несколько раз, тоже отложилось в памяти. Чон лежит на своей кровати, куда ему помог переместиться брат, и блаженно прикрывает глаза, слыша шаги, приближающиеся из соседней комнаты. На пороге появляется Тэхён, останавливаясь в дверях, чтобы в очередной раз за сегодняшний день со всей нежностью и щемящей в груди любовью посмотреть на не спящего, но явно собирающегося Чонгука. Последний замечает его присутствие и, не открывая глаза, вытягивает руку, легко поглаживая простынь, зазывая таким образом к себе. — Ну же, иди сюда, — и кто такой Тэхён, чтобы ослушаться. — Я поменял бельё, — говорит он, когда забирается на кровать, — но матрас тоже… промок, поэтому туда никак пока, — он укладывается рядом, наблюдая за снова покрасневшим лицом омеги. — Прошу, не говори это вслух, — Чонгук тянется рукой вперёд, вслепую нашаривая ладонь блондина, и сжимает её. — Тебя смущает мысль о том, что это сделал ты? — легко ухмыляется старший и двигается вплотную к ушку омеги, шепчет, понизив голос, — Или ты вспоминаешь, как именно это сделал, кончая на моих пальцах? — Чонгук распахивает глаза, а дальше под звонкий смех Тэхёна начинает лупить того ладошками по груди и животу, а после, обиженно фыркнув, отворачивается. Однако долго ему пролежать в одиночестве не дают, прилипая сзади и обвивая его талию руками. Не то чтобы Чонгук что-то имеет против. — Поговорим? — неожиданно звучит сзади теперь уже серьёзно. Чонгук замирает и напрягается в его руках на несколько минут, не отвечая на вопрос, и Тэхён даёт ему время. — О чём? — Чонгук, конечно, знает о чём, и лишь пытается оттянуть неизбежное подобным вопросом. — Обо мне, о тебе… — Тэхён опускает ладонь на подтянутый живот омеги, легко поглаживая в попытке успокоить. — О нас? Чонгук выпутывается из обхвативших его руки садится на кровать, принимая нечто похожее на позу лотоса, скрестив ноги вместе. — Что ты хочешь узнать? Мне омеги нравятся и нравились всегда, я ничего не могу с этим поделать. Наверное, нужно было тебе рассказать, но где гарантия того, что ты не осудишь меня, Тэ? — Чонгук говорит уверенно, однако так и не смотрит на Тэхёна, не умеет делать этого, когда откровенничает, старший слушает внимательно, не пытаясь перебить его. — Тем более после того, как понял, что… — продолжает значительно тише, рассматривая ногти у себя на руках, и не решается продолжить. — Ты понял что? — так же тихо спрашивает Ким после затянувшегося молчания и накрывает ладонь Чонгука, чувствуя, какая она влажная очевидно от того, что омега нервничает. Последний сжимает чужую руку, мысленно благодаря Тэхёна. — Я люблю тебя, Тэ… — шепчет Чонгук, впервые за время, что он говорит кидая на Кима мимолётный взгляд, и сразу же отводит застеснявшись. — Я правда не знаю, как так получилось, просто в какой-то момент… не знаю, я просто понял, что не отношусь к тебе как к брату. Мне постоянно хотелось касаться тебя, и чтобы ты тоже касался… Я честно пытался бороться с этим, но ты же такой весь из себя прекрасный, красивый, что у меня не получалось, а потом я как-то смирился. Хён, я правда пойму, если ты не примешь меня, но мне просто больно таить это в себе, понимаешь? Тэхён не отвечает ему некоторое время, и Чонгук уже начинает переживать, когда его внезапно, тем не менее осторожно толкают в плечи, заставляя упасть на спину, омега смотрит напугано, а сверху снова нависают, как и буквально час назад. — Я, говоришь, прекрасный и красивый? Ты в зеркало давно смотрел, а, Чонгук-а? — на полном серьёзе говорит Тэхён. — Не приму тебя? Ты говоришь это после того, как мы… — он замолкает ненадолго, подбирая слова, а после продолжает: — после того, как мы были близки, и правда веришь в это. Как я могу осуждать тебя, тем более за твои предпочтения, какое это вообще имеет значение? Чонгук, ты самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал, — с улыбкой говорит Тэхён, смотря прямо в большие карие глаза, распахнувшиеся в неверии. — Тэхён, т-ты тоже… — Да, Гу, тоже, — отвечает омега, прежде чем Чонгук закончит, а после наклоняется ближе, любовно потираясь носом о вновь румяную щёчку. Младший счастливо улыбается, когда его целуют, он ощущает себя в этот момент наконец-то любимым тем, кого и сам любит до звёздочек перед глазами, и, конечно же, отвечает, обнимая за шею и притягивая ближе, настолько, что между ними буквально ничего не остаётся. В эту ночь им приходится уйти спать в гостиную, потому что и матрас в комнате Чонгука безбожно промокает до такой степени, что лежать на нём просто невозможно. На небольшом диванчике тесно, но они, совершенно очевидно, не жалуются, сплетаясь конечностями, и засыпают без сил, тихо дыша в шеи друг друга. Размер спального места не имеет значения, когда чувствуешь себя там самым счастливым и нужным человеком, ведь так?