Запретный сладкий плод 2

Утро следующего дня начинается совсем не весело для Третьяковой. Девушка не успевает открыть глаза, ощущая сильную головную боль. Она тихо промычала, укладывая ладонь на лоб и, услышав шорох неподалёку, устремляет взгляд в сторону звуков. У постели стояла Лаура. Женщина протянула Маше стакан с шипящей водой. Девушка закрыла глаза, затем снова открыла, стараясь отогнать привидение. — Доброе утро, — тихо говорит Лукина, — Бери давай, — она подносит ёмкость с жидкостью ближе к Марии. — Какого… Что происходит? — блондинка поджимает одеяло под себя и закутывается в нём сильнее, стараясь спрятать руки, — Почему я раздетая? — она осматривает спальню, — Где я вообще? — Успокойся, — едва улыбаясь, спокойно говорит женщина. — Откуда я здесь? — она почти кричит, ничего не понимая, — Если у нас что-то было… — У нас ничего не было, Маш. Ты разделась сама, легла сама. Я тебя не трогала. Забери уже стакан, — Лаура передаёт стакан в руку Маши, снова обращая внимание на шрамы. Девушка выпивает жидкость, пока брюнетка скрывается в глубине квартиры. Она видит аккуратно сложенное платье на краю постели и, отставив стакан на полку рядом стоящего шкафа, быстро одевается. Из квартиры доносится голос Лукиной: — Если будешь завтракать, выходи! Третьякова закатывает глаза. Она была уверена на 1000 процентов, что обязательно окажется рядом с Лаурой, как только приедет в родной город, но некоторые неотложные дела и вопросы решить на расстоянии попросту невозможно, поэтому ехать было необходимо. Отец долго отговаривал Машу и просил не соваться в Москву, но Третьякова, ссылаясь на то, что давно всё забыла и отпустила, вырвалась из опеки Владимира. И ведь она не обманывала. Всё, что чувствует Маша к Лауре — одна большая ненависть, за всю причинённую боль и пережитое в психиатрической клинике. Блондинка вышла из спальни, обращаясь к женщине: — Где моя сумка? — В прихожей, — Лукина указала на входную дверь квартиры, вглядываясь в заспанное лицо Маши, которая сразу направилась по указанному маршруту. Она достала мобильный из кармана сумки и выдохнула от бессилия: — У тебя зарядка есть? Женщина молча прошла к Маше и, взяв её мобильный, вернулась в кухню, где поставила его заряжаться. Третьякова села на стул у выхода, рассматривая свои пальцы. — Ты завтракать будешь? — послышался голос из кухни. — Нет, спасибо, — Третьякова отвечала максимально холодно. — Ты собралась сидеть здесь? — Лаура вышла из кухни. — Да, — Маша не подняла глаза. — Может кофе сделать или чай? — Нет. — Я хочу поговорить с тобой, — тихо произнесла женщина, заставляя блондинку посмотреть в глаза. — Нам не о чем с тобой говорить! — Тебе. А мне есть, что сказать, — она сделала шаг вперёд и присела на корточки, чтобы смотреть в глаза младшей. — Не надо, — Третьякова стала отворачиваться, чтобы не видеть голубые глаза так близко. — Я не буду тебя трогать, — Лаура поднялась на дрожащих ногах, — Я просто хочу услышать, как твои дела? Как ты вообще жила эти несколько лет? — Хорошо жила… — Марию перебил мобильный, который включился и запел из кухни. Девушка поднялась, ощущая лёгкое головокружение, но спокойно добралась до телефона. — Лиам, ты где? — снова не родной язык, но Лаура его понимает, замечая, как изменился голос блондинки. Он стал более ласковым, — Я у знакомой, — женщину кольнуло что-то внутри, — Куда ты вчера пропал? — вопрос, который интересовал и Лауру тоже, — Я не помню, как я здесь оказалась. Можешь забрать меня? Женщина вернулась за стол кухни, рассматривая Марию со спины. Она понимает, что девушка снова уйдёт, возможно навсегда. А Лаура так и не знает, где сейчас живёт Маша и как её можно найти. Позже девушка называет адрес собеседнику и отключает вызов, вынимая из мобильного зарядное устройство. — Заберут? — первое, что приходит в голову женщине. Она молится всем возможным богам о том, чтобы блондинка побыла в этой квартире ещё хоть немного. — Да, — Маша разворачивается всем телом к Лауре, устремляя взгляд в голубые глаза и отсеивая страх, — Ты изменилась. — Правда? — Лукина вскинула брови от удивления, подставляя руку под подбородок. — Синяки под глазами говорят о том, что ты не спишь. Похудела, значит не ешь. Морщины увеличились… — Хватит, — спокойно говорит брюнетка, — Ты хочешь понизить мою самооценку? — она слегка улыбнулась, подмечая, что Третьякова перечислила и свои признаки изменений тоже. — Я приехала продавать дом и бизнес, — девушка опустила взгляд, — Поэтому не думай, что я вернулась с концами. — Для меня важнее то, как ты живёшь и всё ли с тобой в порядке… — женщина сняла очки и потёрла глаза от нахлынувших слёз. — Я знаю, что ты всё ещё ищешь меня. Поэтому сняла квартиру в другом месте и не думала, что мы сможем встретиться так быстро. Лукина тяжело выдохнула, переводя взгляд в сторону: — Как папа? — Прекрасно, — Маша улыбнулась, — Он рад, что его дочь наконец перестала ловить глюки. — Как давно? — Чуть больше года назад. — Прости… — Ты здесь не причём, — голос Третьяковой задрожал, но она моментально взяла себя в руки, — Я сама виновата. Во всём. И прошу тебя, пожалуйста, не ищи меня. Нам больше не за чем общаться, — девушка направилась к выходу, не смотря на нахлынувшее желание обнять женщину. Она понимала, что ничего не вернуть, да и не хотелось ворошить прошлое и настоящее. Девушка не хотела интересоваться жизнью Лауры совсем, понимая, как больно будет слышать что-то из новой жизни Лукиной без Третьяковой. У двери блондинка ещё раз обернулась на квартиру женщины и, выходя, захлопнула дверь, чем заставила женщину заплакать. Лаура не смогла сдержать свои эмоции, наконец прочувствовав до конца уход самого близкого, но такого далёкого человека в жизни. Она набирает телефон Димы, который после второго гудка отвечает на звонок: — Есть дело, — её голос дрожит, — Можешь связаться с клиникой Третьяковой и узнать о том, есть ли потенциальные покупатели? — Ты плачешь? — Подожди. Узнай. Если нет, то пусть составят договор – я куплю, — женщина нервно постукивает пальцем по столу, — Заодно и дом. — Ты спятила? — Дима удивился резкому порыву Лукиной на покупки. — Пожалуйста, Дим! Без лишних вопросов. — Я тебя понял, сделаю. Лауре не нужен был бизнес Маши, да и дом абсолютно не сдался. Просто она понимала, что это будет последним шансом увидеться с девушкой ещё хотя бы раз. Третьякова подъехала к своему дому около полудня. На то, что газон пострижен она внимание не заострила, ссылаясь на отца, который часто делал что-то на расстоянии. Рядом с девушкой плёлся Лиам, рассказывая о прошедшей ночи. — В общем, мы вернулись, а тебя уже не было. Я думал, что ты дома, но и там мы тебя не нашли. — Я вообще не помню, как уехала из клуба. — Кто эта женщина? Маша открыла входную дверь, но переступать порог не торопилась. Она уставилась вглубь коридора: — Я же сказала, просто знакомая… Лиам вошёл в дом, не обращая внимание на то, что девушка замерла. Она выдохнула несколько раз и ступила за порог. — Фак, — послышалось из кухни. Третьякова в очередной раз замерла, прикрывая глаза и понимая, что увидел молодой человек, — Что здесь было? — Тихо, — Маша входит в кухню и в миг покрывается мурашками от увиденного, — Никогда не видел подобного? — Нет. Это из той же истории? — Да, — девушка осмотрелась. По всему полу были разбросаны стёкла, уже достаточно покрытые пылью, — Здесь нужно всё убрать, — она выходит из дома, попутно набирая телефон клининговой службы. Лиам прошёл по всему дому, подмечая предметы не тронутые временем. Всё в доме выглядело так, будто никто не уезжал. Только большой слой пыли выдавал безлюдные годы. Закончив телефонный разговор, Мария вернулась в дом и нашла парня: — Встретим клининг и можем ехать… — Почему здесь всё так, словно никто и не уезжал? — тёмноволосый парень действительно не понимал. — Потому что мы уехали сразу после случившегося, — Маша прикрыла глаза, опираясь о дверной косяк, — Давай не будем об этом, ладно? Мобильный девушки оповестил о входящем вызове. — Алина, привет! — Мария Владимировна, добрый день. Появился покупатель клиники, — быстро проговорила секретарша, — И… подождите… дом тоже хотят купить. Девушка удивилась: — Уже? — Да. Назначить встречу? — Подожди, — Маша медленно вышла из дома, — Кто это и как он узнал о доме, если мы ещё ничего не приготовили? — Фамилия Марченко. Это мужчина. Он очень торопится купить, обещал отдать любые деньги. Третьякова хмурилась, пытаясь вспомнить фамилию, но всё безуспешно. — Бред какой-то… — Что делать? — Алина ждала вердикта. — Мой кабинет в порядке? — Да. — Назначь встречу там через два часа, — быстро принятое решение заставило Марию сомневаться, но интерес был выше всех сомнений, поэтому встретив компанию по уборке и дав для них указания, Третьякова выехала в клинику вместе с парнем. В кабинете Марии действительно было всё в порядке. Каждый предмет оставался на своём месте, отчего девушка ощутила прилив дежавю, переступая порог. Блондинка прошлась по кабинету, осматривая каждую мелочь и прикасаясь кончиками пальцев почти к каждому. Она снова внутренне взвыла от того, насколько сильно поменялась её жизнь за короткий промежуток времени, о чём блондинка бесконечно жалела. Она скучала по своему кабинету, по рабочему процессу и общению с большим количеством людей. Но всё, что она могла сейчас – простые курсы для начинающих психологов и анонимные собрания людей, которые пережили психологические травмы, как и она. За большее Мария пока не бралась, потому что переживала. Она по сей день съедает себя изнутри оттого, что ей пришлось пережить. Она забыла всю боль, о которой часто напоминали шрамы. Забыла чувства, которые заставляли портить своё тело. Забыла Лауру, которая всё ещё на что-то надеется. Но свою работу забыть не удаётся, потому что это было делом всей жизни Третьяковой. В Америке её мало кто знал, поэтому браться за крупные планы блондинка не решалась, убеждая себя в том, что ничего больше не получится. Из-за всех этих мыслей и убеждений Мария испытывала ненависть к Лауре, которая также съедала её изнутри. Блондинка села на рабочее место и шумно выдохнула, прикрывая глаза. Лиам, по просьбе Маши, остался за пределами кабинета, устроившись на диване ожидания. Алина теперь работала на первом этаже, выполняя обязанности секретаря другого психолога, но она обещала встретить покупателя и довести его до места встречи. Время плавно перетекло нужное и Третьякова начинала злиться от того, что потенциальный покупатель не пунктуален. Прошло ещё две минуты и входная дверь открылась. — Ага, — Маша вскинула брови, увидев Лукину, как в тот первый день знакомства, — Как я не догадалась по опозданию?! То есть, мужчина по фамилии Марченко, это вы? Женщина, закрыв дверь, прошла в кабинет: — Привет, — её лицо было серьёзным, — Мужчина по фамилии Марченко, это мой юрист, — Лаура уселась в кресло напротив. — Я не стану продавать тебе дом, — встав на ноги, блондинка сложила руки на груди, — Господи, тем более клинику. Ты что устроила? — разгневалась Мария. — Ты хочешь продать это всё? — Да, но не тебе точно… — Значит так, — Лаура громко ударила ладонью о стол и поднялась с кресла, упираясь руками о гладкую поверхность, — Я потенциальный покупатель. Ты попросила встречи, я пришла. Теперь ты знаешь, кто покупает твою недвижимость. Мой юрист, как доверительное лицо, свяжется с вами для подписи договора купли-продажи, — брюнетка направляется к выходу. — Ни за что! — выкрикивает Третьякова, заставляя Лауру остановиться. Женщина развернулась: — Почему мы не можем просто сесть и спокойно всё обговорить, — она сняла очки, — Нам ведь не обязательно ругаться! — Обязательно. И я буду ругаться Лаура, — более спокойно говорит Маша, — Зачем тебе нужен мой дом? Зачем тебе эта клиника? — Мне всё это нахрен не сдалось, — женщина потёрла переносицу и надела очки, — Я просто… — Вот поэтому тебе не видать ни того, ни другого, — перебила Третьякова, — Выход показать? — Маш… — Лаура, всё! — девушка вскрикнула, — Пожалуйста, уходи сама или я вызову охрану. Лукина вернулась в кресло: — Можешь вызывать охрану. Я не уйду сама! — Чего ты хочешь? — Сказать правду? — Естественно. — Я почти пять лет преданно жду тебя, не выезжая из Москвы. Я каждую неделю езжу к этому грёбанному дому, — брюнетка повысила голос от нахлынувших эмоций, — Я каждую ночь во сне зову Машу, поэтому практически перестала спать, чтобы не сойти с ума! Вчера я попросила подстричь этот чёртов газон, будто чувствовала и знала, что ты приедешь. Я представляла нашу с тобой встречу совсем иначе, но это неважно. Важно то, что я до сих пор чувствую к тебе… — Сколько я должна тебе за газон? — Маша стала рыться в сумочке в поисках кошелька. — Ты дура? — Да! — Третьякова снова выкрикнула, — Да, я дура! Дура, что полюбила тебя несколько лет назад. Я полгода сидела в психушке, Лаура! Я была уверена, что не выйду оттуда. Я не могла спать, есть, пить, я не могла ничего, понимаешь? Я полюбила алкоголь сразу, как только вышла оттуда. Папа мечтает меня закодировать, боже! Сейчас, если хочешь знать, я видеть тебя не хочу. Вся ненависть, которая скопилась вот тут, — она положила руку на грудь, — Направленна только на тебя, — блондинка указала пальцем на Лауру, — Ничего не поделаешь! Каждое слово впивалось в сердце женщины острым кинжалом. Всё, что она сейчас могла – жадно хватать воздух ртом и часто моргать. Все надежды, что жили внутри неё, разбились о сказанное Машей. Больше всего её задели слова о психушке, которой Лукина даже не догадывалась. Третьякова бесчувственно смотрит на женщину, понимая, как страшно принимать сказанное. Она стоит на дрожащих ногах, внимательно всматриваясь в лицо Лауры, которая ничего не могла сказать. — Лаура, уходи, — тихо говорит Маша и брюнетка нервно срывается с места и выходит из кабинета, хлопнув дверью. Она проходит мимо молодого человека, который сильно раздражал Лукину одним своим видом, но она не замечает его, почти теряя почву под ногами. Медленно передвигаясь по помещению, женщина пытается уловить хоть что-то похожее на смысл жизни, но в голову, кроме Третьяковой, ничего не приходит. И она понимает, что это конец всего. В это время Мария снова обходит кабинет, чтобы понять, сколько вещей придётся забрать с собой. На одной из полок она замечает небольшую карточку и, взяв её в руки, узнаёт открытку от Лауры. Та самая записка, которая была прислана вместе с букетом алых пионов пять лет назад. Пробежавшись глазами по написанным от руки буквам, блондинка улыбнулась, замечая, как по телу разливается тёплое чувство. Спустя минуту девушка приходит в себя и откладывает записку на верхнюю полку стеллажа, стараясь отбросить приятные воспоминания.