Запретный сладкий плод 2

— Свяжись с её риелтором или кто там всем этим занимается, — Лукина сидела за рабочим столом в агентстве, подперев голову рукой. Напротив сидел Дима, который просто злился на всё происходящее: — Я не понимаю, нахрена тебе это всё, Лаура? — Ты можешь просто купить это для меня? Я не прошу за всё платить. Сколько скажет, соглашайся. Я дам любые деньги. — Если она сказала, что не продаст тебе ничего, зачем пытаться? Мою фамилию она теперь тоже знает. — Дим, что я делаю? — женщина потирает виски, прикрыв глаза, — Зачем это всё? Я не понимаю. — Я о том же, Лаура. Она ясно дала понять, что ничего не вернуть. Чего ты добиваешься? — Потому что я не могу поверить во всё это, — Лаура ощутила сильное покалывание в груди. — Столько лет прошло. Я бы поверил, — мужчина заметил, как подруга хмурит брови и потирает шею, — Воды дать? — Подожди, — она зажмурилась и положила руку на сердце, — Что-то не так, — шепчет она. — Я вызову скорую, — Дима искренне стал переживать и не зря. Как только по телефону ответили, Лукина медленно спустилась со стула прямо на пол, но сознание не теряла. Спустя около десяти минут приехала бригада скорой помощи и увезла женщину в ближайшую больницу, где её сердце остановилось почти на четыре минуты. Дима слышал происходящее за дверью, нервно покусывая палец. За эти несколько минут, он испытал множество эмоций, развязывая галстук, который никак не поддавался. Услышав короткие сигналы пульсометра, говорящего о том, что сердце женщины удалось завести, мужчина шумно выдохнул, не сдержав слёзы, и направился на выход. Там он закурил сигарету и закашлял после первой затяжки, замечая людей с камерами, которые приближались к нему с парковки. — Заебали, — выговорил он и скрылся за дверью больницы, так и не докурив. По коридору на встречу вышел врач, который убедил Дмитрия в том, что жизни Лукиной больше ничего не угрожает и всё, что сейчас нужно — душевное спокойствие, которое юрист не знал, откуда брать. Душевное спокойствие для Лауры могло только сниться и все переживания, которые сопровождают её, вышли остановкой сердца. — К ней можно? — Подождите немного, — понимающе говорит мужчина в белом халате, — Её скоро переведут в палату. — Спасибо, — юрист протянул руку, которую врач тут же пожал, слегка улыбаясь. Третьякова узнала о случившемся почти сразу. Все новости пестрили о произошедшем, даже немного приукрасив историю. В больницу она приехала спустя два часа, когда Лауру уже перевели в палату из реанимации. На входе её поймали журналисты, задавая вопросы, которые касались исключительно Марии, радуясь тому, что блондинку удалось поймать хоть где-то. Третьякова не сказала ни слова, минуя каждую камеру и мысленно проклиная этот день. Зачем она приехала? Вопрос, который звучал в её голове с самой парковки. Объяснений на это не было, но она должна была приехать, в этом она никак не сомневалась. Мария вошла в палату, сразу обращая внимание на мужчину, который сидел у больничной койки, устремляя хмурый и одновременно удивлённый взгляд на девушку. — Здравствуйте, — тихо произносит Третьякова, на что получает кивок в ответ. Женщина была без сознания. Монитор сердечного ритма медленно передавал сигналы. Когда Маша подошла ближе, встав у кровати с другой стороны от Димы, она почувствовала себя очень плохо, а уголки глаз намокли. Мужчина наблюдал за реакцией блондинки и мысленно задавался вопросами. Придвинув стул ближе, девушка села в него и осторожно, будто боясь сделать что-то не так, взяла руку Лауры в свои. — Я не понимаю, — шепчет Дима, не выдерживая. На что Маша подняла глаза: — Что? — также шёпотом спросила она. — Зачем вы пришли? — А вы… — Юрист. — Ааа, тот самый Марченко, — догадалась блондинка, — Я переживаю, поэтому пришла. — Зря, — юрист усмехнулся, — Не стоит давать для неё ложных надежд. Она уже довела себя до этого, что будет если она узнает, что вы пришли? А потом снова скажете, что не хотите её видеть. Третьякова удивилась тому, насколько много знает мужчина: — А вы близки, да? — Не настолько, чтобы вы могли что-то там себе подумать. Мы близкие друзья, — он откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу, — Тогда встречный вопрос — тот американец… — Смеётесь? Почему я должна вам рассказывать о нём? — Маша всё ещё не отпускала руку Лукиной. — Я же рассказал вам, кем прихожусь Лауре, — Дмитрий искренне улыбнулся, — Я ничего ей не скажу, — сдаваясь, он поднял руки, — Чисто личный интерес. — Он очень хороший друг, — переводя взгляд на Лауру, будто обращаясь к ней, прошептала девушка, — Вы что-то другое подумали? — Слишком он нежен к вам. Не думаю, что он считает вас своим другом. — Он действительно очень трепетно ко мне относится, но это только от того, что он видел моё состояние на протяжении двух лет. Дима рассмеялся: — Извините, — он выдохнул, — Я тоже видел Лауру в самых различных её состояниях, но чтобы прижимать её к себе за талию и шептать при этом что-то на ухо… — Перестаньте! — Маша произнесла немного громче шёпота, — Не ваше дело, какая у меня может быть дружба с тем или иным человеком. Они оба замолчали, слушая сигналы биения сердца близкого человека. Третьякова всё ещё не понимала, что она здесь делает, но не могла просто уйти. Тело не слушалось, а разум требовал оставаться на месте. — Здравствуйте, — в палату вошёл врач и Маша отпустила руку Лукиной, обращая внимание на него, — У нас пополнение? — Здравствуйте, — тихо проговорила девушка. Врач подошёл к Диме, передавая папку для подписи. — Смотрите, вот здесь нужно подписать за реанимацию после остановки сердца… Дальше Третьякова ничего не слышала, потому что всё заглушил резкий головной шум, она прикрыла глаза и стала чаще дышать. — Вам плохо? — замечает Дима. Девушка распахнула глаза: — У неё была остановка сердца? — спрашивает она, а из глаз предательски текут слёзы. Она дёрнулась, когда мобильный запел и, выдернув его из сумки, девушка спешно вышла из палаты. — Алло. — Маша, — с первых букв стало понятно, что Владимир был в ярости, — Какого чёрта ты там делаешь? — Пап, — спокойно говорит Маша, понимая, что новости уже пишут и о ней, — Я заехала просто повидаться. — Я не знаю, что мне сделать, чтобы уберечь тебя от этой женщины, Мария! — Перестань, пожалуйста… — она провела пальцами по щеке, избавляясь от скатившихся слёз. — Я знал, что тебя нельзя отпускать одну. Я приеду первым рейсом, не обсуждается! — следом последовали короткие гудки. — Блин, — нервно выдохнула Третьякова. Чувства внутри вновь смешались. Она хотела бы общаться с Лаурой, но в то же время она не хочет этого совсем. Если приедет отец — что из этого выйдет, она не знала, но понимала, что всё будет только хуже. Если он приедет — скандала не удастся избежать никому из причастных, поэтому Маша покидает больницу сразу, даже не сообщая об этом другу Лауре. Женщина открыла глаза, почти сразу после ухода блондинки. — Где она? — Тише, тише, — проговаривает врач, замечая учащённый пульс, — Успокойтесь, вам нельзя волноваться сейчас. Дима встал на ноги сразу, как только женщина подала признаки жизни. Он вновь нервно закусил палец, подмечая, насколько подруга дурно выглядит. — Дима, — тихо говорит Лукина, отчего мужчина быстро приблизился к ней. — Да, что такое? — он искренне разволновался. — Она вернётся? — Я не знаю, — тихо говорит он, понимая, что Лаура как-то узнала, что девушка была здесь. Женщина смотрела в потолок. Её грудь поднималась и опускалась спокойно, а пульс нормализовался почти сразу. Врач посмотрел показатели на мониторе и покинул палату. — Как ты поняла, что она была здесь? — Я слышала, — спокойно говорит брюнетка. — Что? — Не могла открыть глаза, но слышала каждое слово и руку чувствовала, — она слегка согнула пальцы руки, которую держала Маша, — Что вообще произошло? — Всё слышала, а то, что говорил врач, нет? — Остановка сердца? — Да, четыре минуты. — Пиздец, — Лаура прикрыла глаза, понимая, что она ходит по краю пропасти. — Прости за то, что я тут наехал на неё… — Нет! Ты всё правильно сказал. Странно она себя ведёт… — Лаура, прошу тебя, — мужчина сел обратно на стул, — Это всё может плохо закончится. — Да плевать я хотела на всё это, — понимая, что сердце не выдерживает, Лаура продолжала разговаривать спокойно, хотя очень хотелось выйти на эмоции. Пульс скакал, показывая внутреннее состояние женщины и Дима всякий раз напоминал Лауре, чтобы она постаралась успокоиться. Третьякова стояла в съёмной квартире, устремив взгляд в открытое окно. Она глубоко вдыхала свежий тёплый воздух, стараясь успокоить бушующее сердце. Она не знала, что происходит с ней, не понимала, почему вдруг ей резко захотелось увидеть женщину, как только та оказалась на больничной койке. Сейчас девушка очень переживала за отца, который уже пережил два сердечных приступа за эти несколько лет. Но не меньше этого она переживала и за Лауру, имя которой вновь заставляет сердце отбивать чечётку. — Всё в порядке? — сзади послышался голос Лиама. — Да, — улыбаясь, блондинка обернулась, — Ты как? — Что с тобой? — парень замечает мокрые глаза, которые сама Маша не заметила сразу. — А, — она поспешила смахнуть капли, — Папа приезжает. — Да? Зачем? Девушка замешкалась, не зная, что сказать. — Что-то случилось? — переспросил Лиам, слегка обняв блондинку. — Нет. Всё в порядке. Просто хочет помочь здесь со всем, — она улыбнулась, в очередной раз замечая, как парень переживает за Машу. Он правда был для неё другом, но иногда девушка замечала слишком сильное переживание с его стороны, подозревая о влюблённости молодого человека. Ей было искренне жаль, что она не могла полюбить кого-то. Возможно, тогда она бы чувствовала себя лучше и давно окончательно забыла обо всём. Отец Маши приехал в тот же день поздним вечером. Блондинка встретила его одна, попросив Лиама остаться дома. Владимир тепло поприветствовал дочь, но, как только они сели в машину, мужчина просто вскипел: — Я не понимаю тебя, дочь, — он не сводил тяжёлого взгляда с Маши, — Тебе хочется вернуться в только что забытое состояние? Маша шумно вздохнула, осознавая, как будет тяжело ближайшие дни: — Ты знаешь ответ, — она следила за дорогой, — Я счастлива, что пережила это. — Тогда какого ты попёрлась к ней в больницу? — мужчина повысил голос. — Пап, мне не пятнадцать, — спокойно проговорила она. — Тебе всё равно, что я переживаю? — Нет! — Проснулась любовь? — он всё никак не унимался. — Если ты сейчас не перестанешь кричать, мы снова поссоримся, — Маша ощутила дрожь от эмоций, которые переполняли её, но она сдерживала себя изо всех оставшихся сил. — Не уже ли она стоит того, чтобы мы ссорились? Я не хочу, чтобы ты снова… Третьякова резко останавливает машину и переводит взгляд на отца, наконец выпуская бушующие чувства: — Мне надоело это, папа! Я не собираюсь возвращать эти отношения, даже в мыслях не было! Не нужно лечить мне мозг и кричать на меня! Надоело! — она выходит из автомобиля, хлопнув дверью и заливаясь слезами, она переживала за всех одновременно. Отец вышел следом, догоняя уходящую дочь: — Подожди! — Я уеду завтра куда-нибудь в Германию, Францию, всё равно! — кричит она, не оборачиваясь и утирая слёзы, — Надоели вы все своей опекой, любовью и переживаниями! Догнав девушку, Владимир хватает её за руку и, разворачивая, прижимает в объятиях: — Успокойся. — Ты единственный человек, который знает, каково мне было, — Маша продолжала рыдать, — Я знаю, что ты очень сильно переживаешь обо мне. Я знаю, как ты любишь меня и боишься, что всё может быть только хуже. Но сейчас, я прошу тебя, отпусти меня! Давай я уеду куда-нибудь, правда. Чтобы не доставлять всем вам дискомфорт! — Глупая, — из глаз мужчины вытекли слёзы, — Какой дискомфорт? Маша, — он шмыгнул, — Я просто хочу знать, что у тебя всё хорошо. — А у меня всё хорошо! Мы с Лиамом вместе, — выдаёт она, не подумав. — Тем более. Я очень рад, — он улыбнулся, отстраняясь, — Я знал, что он тот, кто тебе нужен, — мужчина вытер мокрые дорожки на щеках Маши, но слёзы вновь выкатывались огромными каплями. — Не могу, — шепчет Маша, — Не могу так жить. — Девочка моя, — Владимир вновь обнимает Машу, — Ты так и не смогла? — Нет. И не смогу, я уверена. Я не найду человека, которого смогу полюбить. Я это знаю. — Может просто ещё не время? Не обижай парня, ладно? Ты же знаешь, какой он хороший. Маша выпускает эмоции в грудь отца, понимая, как неприятно ей слышать об отношениях с мужчиной. До неё наконец дошло, что Лаура никуда не вышла из сердца, она просто забилась в тихий укромный уголок, ожидая подходящего момента. Сейчас чувства вновь просыпаются и девушке становится страшно, поэтому она ставит себе цель уехать из Москвы сразу, как только выполнит некоторую работу. Лаура всё также неподвижно лежала подключённой к аппаратам, роняя слёзы и не понимая их причины. Её сердце сжалось, отдаваясь шумным ритмом в ушах, но о том, что она чувствует себя плохо, не стала говорить никому. Дима спал, сидя на стуле рядом с женщиной, отказавшись ехать домой до утра. — Дим? — тихо позвала Лаура. — Да, — мужчина открыл глаза сразу, — Что такое? — он потёр лицо. — Прости меня, пожалуйста, — она утёрла лицо от слёз, — Ты можешь кое-что сделать для меня в последний раз? — Ты что? — он приподнялся. — Да не собираюсь я умирать, успокойся, — она усмехнулась, — Просто я больше не о чём тебя не попрошу. Хватит возиться со мной, как с ребёнком. — Лаура, ты же знаешь, как я к тебе отношусь… — Знаю, и поэтому не надо больше, — женщина улыбнулась, — Найди для меня номер телефона Маши, пожалуйста. Дмитрий вздохнул, приподнимая брови: — Да, — он просто принимал каждое решение подруги, едва сдерживаясь от споров, — Я постараюсь, — он вышел из палаты, оставляя женщину наедине со своими мыслями. Сейчас Лаура точно была уверена, что Мария переживает за Лауру, а значит есть ещё шанс хотя бы на простой телефонный разговор.