Привет! Как давно мы общались?
5 мая 2023 г., 17:52
Больше Хёнджина я не видел до определённого момента. Мне стало понятно, что наши образы жизни кардинально отличались. У нас двоих были запреты на многое. Только вот, я от них уже избавился, а он не мог. Первая любовь прошла быстро. Говорят, её забыть невозможно. Слабовато верится.
Я увидел Хёнджина за несколько недель до начала учебного года в университете. Его волосы отросли, стали даже длиннее, чем тогда. И они рыжие. А я — синий. Плохое сочетание?
Погода была тёплой. Я шёл в магазин, чтобы купить себе чай. Он стоял на остановке, ждал автобус, оперевшись на одну ногу. Вредно для его спины.
Сквозь шторм внутри меня, я поборол желание подойти. Я убеждал себя, что больше не испытываю тех чувств, что раньше. Первая любовь, как никак. Нельзя сказать, что она бесполезная. Она даёт опыт для вторых отношений, уже более серьёзных.
Мне было интересно, куда поступил Хёнджин? На экономиста как желали его родители или на художественное направление?
Потом я узнал из записи в диктофоне, что Хёнджин поступил на художественное направление. Втайне от родителей онлайн подал заявление в подходящий университет в другой город. Никто тогда не подобрал мою челюсть. Она случайно не потерялась?
⬛
Сынмин выключил запись. Посмотрев в водительское зеркало, он убрал челку с лба. Когда-то Хёнджин сказал ему, что у него прелестный лоб. Необычный комплимент. А сейчас Сынмин скрывает свой лоб длинной и густой чёлкой. Сынмин даже не заблокировал смартфон и бросил его на улицу. Он упал рядом с колёсами машин. Нельзя жить прошлым. Нужно жить настоящим и думать о будущем. Прошлое и есть прошлое, его уже не исправить. Сынмин решил переехать смартфон. В нём не было ни капли жалости или сомнения. Сынмин не обратил должного внимания на парня, который подходил к нему. Завёл машину и громко выругался, когда тот спросил: — Простите, я кажется где-то выронил телефон и не могу его найти. Это, кажется он. — Нет, — отрезал Сынмин. Раздражение кипело в нем. — Вы уверены? Безусловно, нет. — Я бросил его. Это мой смартфон. Незнакомец закусил губу. Слишком пухлые. Сынмин переехал гаджет под визг незнакомца. Он пробормотал что-то про ногу. Что именно Сынмин не разобрал. Незнакомец ушёл, смотря в сторону смартфона, который от его пинка отлетел в сторону. «В наше время такими смартфонами не пользуются. Дурак какой-то», — подумал Сынмин, уезжая домой. Парень осмотрел этот смартфон. Не тот. Там же важная запись на диктофоне. Он не мог его потерять. В нём очень важная информация, которую никто не должен знать. А этот, лучше выбросить, раз так его хозяин хотел, от греха подальше. Сильно замахнувшись, он бросил его в мусорный бак.***
Сынмин, приехав домой, принял горячий душ. Он любил мыться в кипятке и не понимал тех, кто любил наоборот. Он много раз по совету психолога пытался мыться в холодном душе. Они говорили, что это помогает успокоить бурный поток мыслей, агрессию. В итоге вернулся к любимой температуре воды. Сынмин лёг спать. Ему приснились кошмары, что кто-то починил тот смартфон и всё узнал. Сынмин ворочался на кровати. Подушка казалась горячей, кровать твёрдой, как камень. Ким взбесился. Он сквозь зубы прорычал ругательство, сжав подушку в руках. Сынмин бросил её в сторону. Пододеяльник с треском разорвался. Одеяло повторило судьбу подушки. — Вдруг Хёнджин думает обо мне? — сокровенная мысль вырвалась из головы Сынмина. Не выдержав, Сынмин закричал. Если бы ничего не случилось, он сейчас лежал бы с Хёнджином. Обнимал его. Целовал. Проводил вместе с ним все ночи: и тёплые, и холодные, и бессонные. Трогал его за волосы. Просил отращивать их, чтобы заплетать косички. Делать хвостики. Завели бы вместе собаку. Гуляли вместе с ней ранним утром, жалуясь, что не удалось заняться сексом, потому что собака не вовремя пришла. — Я забыл его! — Сынмин ударил себя по сердцу, пытаясь убедить. По щекам покатились слезы, — я люблю его, — еле слышно прошептал он. — А он?.. Сынмин вытер слезы рукавом пижамы. Он встал, раздумывая о многом. А что если Хёнджин точно помнит его? И ждёт их встречи? Может стоит начать искать? Он, наверное, ведёт социальные сети, стоит ли написать ему? Сынмин поехал туда, где бросил старый смартфон. На улице не было темно. Полнолуние. Ещё одна причина бессонницы Сынмина? Ким сделал глубокий вдох. В голову отчаянно лезли мысли про Хёнджина. Представь, это ночное с ним свидание. Вы будете гулять под руку. Сделаете много фото, чтобы потом украсить ими стены вашей квартиры. Когда вы состаритесь, то будете со счастливыми улыбками вспоминать прекрасное прошлое. И ни слова про юношество. На удивление, Сынмин быстро нашёл смартфон. И почти целый. Как так? Сев в машину, Сынмин осмотрел смартфон. Не тот. Выглядит немного иначе. И работает. Сынмин зашёл в диктофон и увидел две записи. Он открыл первую самую короткую.▌▌
— Я скучаю по Сынмину. И постоянно ищу его в каждом партнёре. Жаль, что в подростковом возрасте я был тупым. В дальнейшем у меня почти всё получилось. Втайне от родителей поступил в желанный университет. Думал, что всё забуду. Но не смог. И полилась река слез. — Что насчёт моих родителей? С ними сложно, да. Стало легче, когда я узнал, что причиной гиперопеки оказалась смерть моей старшей сестры. Её звали Дженни. Может, поэтому мать любила называть меня Джинни? Дженни умерла ещё в утробе матери. Для неё это было шоком. И поэтому меня так сильно оберегали, что я не умел даже кофе варить. Извини, Сынмин. Со временем мои взбунтовавшие родители приняли моё решение. Я в первый раз ощутил полноценный вдох свободы полной грудью. Расскажу забавную ситуацию. Ведь дальше будет… Я сначала не умел готовить по понятным причинам. Ел только лапшу быстрого приготовления. Один раз, забыв её купить, мне в три часа ночи пришлось идти в круглосуточный магазин, где я увидел интересную картину. Один парень не заметил табличку на полу, предупреждающую, что он мокрый, и упал на другого парня. Что было дальше? Я не знаю. А сейчас пришло время самого печального. Я потерял Сынмина. Моего рисового мальчика. Очень больно, что я не смог дать ему должной защиты, не уберёг от гнева родителей, показывая всю свою силу и храбрость. Сынмина едва не посадили в тюрьму, из-за ложных обвинений в сексуальном домогательстве. Я перестал общаться с родителями. В один день отец много звонил мне. И я узнал, что матери поставили смертельный диагноз. Тогда у меня была сессия в университете и уехать просто так не получилось. Меня не пустили. Вдобавок устроили недели выставки картин в городе от одного из известных художников, где должны были присутствовать все студенты творческих учебных заведений. Глупо, да. Я думал, что успею. Нет. Моя мама умерла. Я игнорировал все её звонки, не мог забыть обиды, не мог простить её. Простит ли она меня за то, что не поддержал в последние минуты жизни? Это было во второй раз, когда мне пришлось много и громко рыдать, сидя у могилы самой важной женщины в моей жизни, — дальше Хёнджин не проронил ни слова. Был слышен только тихий плач.▶
Сынмин вышел из машины. И со всей силы и злостью швырнул смартфон. Ему захотелось вернуться в прошлое, чтобы Хёнджин не появлялся в его жизни. И стать слепым, чтобы не увидеть красавчика блондина. Не уметь писать, чтобы не спросить кто он в группе города. И не переписываться с Хёнджином. Не иметь чувств, чтобы не влюбиться. Не иметь памяти, чтобы не помнить его. — Зачем? Почему? — Сынмин сел. — Тот незнакомец, это ты, Хёнджин? — Нет-нет. Больше не хочу связываться с тобой, несмотря на то, что моё сердце не отпускает тебя. Я сильнее своих неконтролируемых чувств. Сильнее, сильнее… Сынмин поднялся. Он надеялся, что Хёнджин не попадётся ему больше. Сынмин не хотел чувствовать вероятность, что так не будет. Хёнджин вернётся. Сынмин в машине всю дорогу размышлял о будущем. Может разбиться в аварии? И кто его похоронит потом? Дома же Сынмин, когда лег на кровать, отрубился с первых секунд.***
Хёнджин опёрся руками на подоконник. За окном полнолуние. Было бы весело, наверное, погулять с Сынмином, а не сидеть с Феликсом. Он куда-то пропал без точных объяснимых причин. С Сынмином хотя бы всё без слов понятно. А Феликс? Может быть у него есть другой? Он бесил Хёнджина. Феликс вечно улыбался и лез с прикосновениями. Потом перестал его трогать. На вопрос Хёнджина почему, ответил, что ему нравятся накачанные парни, дословно: шкафы. Следующим вопросом стало: — Почему встречаешься со мной? — Говорят, в любимых все недостатки любимы, — Феликс всхлипнул. Вдруг его лицо озарила солнечная улыбка. Он залез к Хёнджину с поцелуями. Они не приносили ему наслаждения и радости. У Феликса заболело сердце. Кардиолог ему никак не сможет помочь. Даже если у него большой опыт и стаж работы. Он здесь бессилен. «Твои губы созданы только для моих поцелуев, Феликс. Помни это, что именно я имею право на это. Мой любимый цыплёночек». Руки Хёнджина блуждали по телу Феликса. Воображение непроизвольно представило Сынмина. Его поцелуи стали настойчивее. Почему именно сейчас, как тогда с Каем? Прошло уже много лет с их прошлой встречи. Хёнджин отстранил от себя Феликса. — Ты мне изменяешь? — спросил Феликс. Ему не понравилось поведение Хёнджина. Нельзя забыться. Другого искать не хотелось. — Нет. — Почему мы тогда ещё не переспали? — холодно спросил Феликс. Только бы забыть его. Хёнджин сжал руки в кулаки. Он не раздумывая, повалил Феликса на диван, нависая сверху. Снял с него футболку, обнажая стройное и подтянутое тело. Хёнджин оставил короткий поцелуй на лбу Феликса. И спустился мокрой дорожкой с яремной ямки до кромки брюк Феликса. Хван расстегнул его ремень. Вместе с боксерами стянул брюки вниз. Никакого возбуждения. Никакой любви. Хёнджин посмотрел в глаза Феликса. Он дрожал и едва сдерживался от плача. Хёнджин не успел задать вопрос. Феликс резко оттолкнул от себя Хёнджина. Он схватил боксёры с брюками. И выбежал за дверь. Он не успел её закрыть, как Феликс заплакал навзрыд. Хёнджин встал, чтобы пойти за Феликсом из-за правил приличия. Совесть остановила его вопросом: «За Сынмином ты не пошел». Рыдания Феликса говорили сами за себя. У него разбито сердце. Болит душа. Ему не нужен Хёнджин, как и Хёнджину не нужен Феликс. Душа, тело, сердце, всё-всё в Хёнджине требовало Сынмина. Только Сынмина. Обязательно всё ещё любящего его. А почему Феликс ушёл, вдобавок с громкими слезами, Хёнджина не волновало. Пусть уходит. И никто не будет отчитываться друг перед другом, что происходит.
