Missed train

Ещё вчера Асахи не питал никаких особых надежд на то, что ему удастся выбраться из своего нелёгкого положения. Но уже сегодня он чувствовал небывалое воодушевление и мотивацию, которые настраивали на нужный лад. Пока он шёл на работу, многообразие его мыслей путалось: возникали то сомнения, то какие-то неизведанные идеи, а то и вовсе страх всё снова потерять. Не улыбалось ему влезать в долги в который раз и тешиться случайными деньгами, которых ни в коей мере на нормальную жизнь хватать не могло. Лишь когда Хамада более или менее поубавил пыл, вспомнил о Машихо. Не похоже ли это было вчера на прощание? А если так, то неужели они больше не увидятся? Так же быстро, как завязалось их знакомство, оно могло и сойти на нет. Но в любой другой ситуации Асахи бы это никоим образом не затронуло, поскольку он привык обзаводиться только шляпными знакомствами. Тогда почему теперь он отказывался упускать такого человека, как Машихо? Почему теперь так яро отрицал тот факт, что придётся забыть о нём? Все эти мысли мигом испарились, когда Асахи уже оказался в офисе. Свободный небольшой кабинет отвели ему, полагаясь на ответственность, которую разглядели ещё при собеседовании. Как бы это ни льстило, Хамада всё же понимал: это чистое везение. Не смог должным образом позаботиться о брате, кто теперь его избегает, так какой из него старший брат и о какой ответственности может идти речь? «Вы лучше», — прозвучали в голове последние слова Машихо. Асахи одёрнул себя, когда в дверь постучали и зашёл приставленный к нему помощник, который обязан был ввести в курс дела. Следующий час парень впитывал всю даденую ему информацию и успешно сдал один тест по географии Японии и второй по географии Хоккайдо, из-за чего его даже похвалили. В школе география не была его слабым звеном. Асахи хорошо ориентировался по картам, а рассказы про то или иное место запоминал в точности до мельчайших деталей, воображая, как, повзрослев, съездит и туда, и туда. Турагенство воистину стало просто спасением, и зимний Саппоро с его обилием лыжных курортов, комплексов и горячих источников должен был приносить каждому турагенству города прибыли побольше, чем в другие сезоны. Первая половина дня прошла как нельзя спокойнее, и Асахи удалось обслужить пару клиентов. Он не мог вести себя с незнакомцами дружелюбно в виду неосвоенности на новом месте, потому делал это с холодной вежливостью, но старательно. Его нисколько ни удручали счастливые лица людей, которые приходили планировать свой отдых, потому что не завидовал им. Привыкая довольствоваться малым, тем, что есть, он запрещал подпитывать в себе какую бы то ни было зависть. Так время и прошло до обеда, затем пришёл помощник и уведомил, что у Асахи есть получасовой перерыв. Только Хамада не знал, чем себя занять, поэтому оставался в кабинете. Сидел, откинувшись на спинку стула, изредка улавливая какие-то звуки в коридоре. Тут в кармане завибрировал телефон. — Алло, здравствуйте, — стараясь держать бодрый тон, произнесли на том конце трубки. — Вы заняты? — Д-да, — опешив, ибо не ожидал от Него звонка, запнулся блондин, — точнее, просто не дома. А что? — Можно я к вам… на время… Меня выселяют, в общем, — послышался виноватый вздох. — Как бы и меня скоро не выселили, я не плачу аренду четвёртый месяц, — ещё подумав, Хамада спросил: — Вам совсем некуда податься? — Стал бы я звонить человеку, которого знаю два дня? Простите, вы, конечно, не обязаны меня принимать. — Я буду дома только к вечеру. Встретимся и обсудим это ещё раз, идёт? — Да, спасибо… — вполголоса ответил Машихо. По ту сторону какое-то время молчали, пока не решились спросить: — Как вам на рабочем месте? — Грех жаловаться, — усмехнулся Асахи. — Ну, удачи и до встречи, — хорошие новости Такату заметно приободрили, и в словах уже проскальзывала улыбка. Хамада на секунду представил эту улыбку — и на душе сделалось легко от осознания, что вечером он вновь увидит её воочию. Остаток рабочего дня прошёл гладко, и в его конце парень получил заслуженную похвалу от помощника. Потом созвонился с Машихо — сказал, что уже возвращается домой. Таката был само терпение и к моменту приезда Асахи был уже на его этаже, уже около его квартиры. Завидев блондина, он так и встал столбом, поскольку заметил в нём перемену. Показалось, что Асахи просветлел и стал менее угрюм, а лицо стало лицом человека, который уверенно преодолевал все трудности на пути. — И вам добрый вечер, — с ухмылкой поздоровался Хамада. — Только зря вы притащили чемоданы, мы же условились только поговорить. Услышав это, Машихо опять впал в ступор. Он-то принял его слова за согласие… — Вам же некуда девать их, точно, — исправился Асахи, самостоятельно выпутав брюнета из неловкой ситуации. — Тогда прошу. Третий день подряд Машихо ступал в эту квартиру, неизменно и по вечерам. Что перемкнуло в тот лютый вечер, не совсем ясно, однако это повлекло-таки за собой череду интересных событий, не правда ли? Парни сели за стол, и без предисловий Таката начал: — Вчерашний и сегодняшний день были даны на освобождение кабинета. А в связи с тем, что кампания сама оплачивала мне жильё, так же, как и всем своим подопечным, пришлось его покинуть. — Разве они не предоставили вам месячную выплату? — Да, но этого едва ли на неделю хватит. У меня небольшие задолженности в казино, кредит, который помогаю выплачивать семье, и если решу снимать квартиру, то придётся внести немаленький залог. Выслушав, Асахи призадумался, решая, как будет правильнее поступить. В конце концов сказал: — Не подумайте, я не против того, чтобы вы тоже здесь жили. Зарплата у меня только в конце месяца, и неизвестно, не отнимут ли у меня квартиру, даже если я зарекусь, что скоро выплачу аренду. Но пока что… — он взглянул на Машихо, который смотрел на него с выжиданием, — пока что вы можете остаться. — Я всё прекрасно понимаю, спасибо за проявленную доброту, — поклонился брюнет. Вещи из чемоданов было попросту некуда раскладывать, поэтому чемоданы продолжили стоять прямо у входа. Таката каждый раз мысленно усмехался, как только смотрел на эту, откровенно говоря, лачугу и понимал, что впредь будет жить здесь. Сколько — даже Асахи не знал, но факт оставался фактом. Тем не менее последующие полчаса Машихо расспрашивал Асахи про работу и интересовался по-настоящему, а не из чистой вежливости. Всё-таки он не ощущал себя обязанным ему, потому что пообещал, что возместит всё, когда появятся деньги. На данный момент он будет в поисках работы и, прислушиваясь к однажды сказанным словам Хамады, найдёт себе что-то по душе. Неистовые морозы перестали теребить бедных жителей Саппоро: на смену им пришли холода помягче. Это обеспечило хорошее настроение, и обогреватели в кои-то веки могли работать на пользу и благо жителям таких квартир, как Асахи. За окном просто кружили хлопья снега и напоминали о предстоящих праздниках. Молодые люди всё же выпили саке, что остался с первого «визита» Машихо, и пока внутри разливалось тепло, Таката оглянулся на одиноко стоявшую ель в углу комнаты. — Почему вы не украшаете её? — Да, в общем-то, сам не знаю. Зачем? Даже не с кем отмечать эти праздники несчастные. — Если повезёт, я ещё буду здесь проживать, поэтому отметите со мной, — невинно улыбнувшись, хихикнул Машихо. — Давайте украсим её вместе. Асахи подловил себя на мысли, что, в принципе, и сам хотел это сделать, но от подавленности, вызываемой мыслью, что опять будет делать это совершенно один, к ящику с украшениями даже не притрагивался. А тут Машихо, со своим чудо-взглядом, от которого у Хамады всякий раз сбивалось дыхание. Поэтому отказать ему казалось кощунством. — Как пожелаете, — в результате ответил блондин. — Только для пущей атмосферы… — Таката подошёл к одному из чемоданов и пошарил в нём, достав два вязаных свитера. — Наденем это. Синий и красный соответственно надели Асахи и Машихо, после чего стали растрясать коробку, украшения которой позже разбросались по всей квартире. Нашлись и гирлянды, и обычные пластиковые шарики, ёлочные игрушки наподобие бабочек да птичек и всякая мишура, бантики и так далее. Добра хватало с избытком и сулило невероятно преобразить новогоднюю ель и обстановку вокруг. Из старого радио, которое должно было быть сломано, вдруг донеслись помехи, а затем зазвучала какая-то мелодия на новогодний или рождественский мотив. Минуло чуть больше получаса, когда время пришло сделать последний штрих и украсить ель самым главным атрибутом — звездой. — Можно я? Обожаю это делать ещё с детства, — сказал Машихо. — Я тоже хотел, — колебаясь, ответил Асахи, но готов был уступить ему. — Тогда вместе? — не дожидаясь согласия или отказа, Таката приволок два стула и поставил рядом друг с другом. Парни поднялись на них одновременно, хотя такая простая конструкция казалась хлипкой из-за потрёпанного состояния этой мебели. Во избежание несчастного случая и чтобы сохранять равновесие, Хамада придержал Машихо за талию. А потом оба, держась за звезду, нацепили её на верхушку ели и слезли обратно. Только благодаря полумраку комнаты, ибо они ещё не включили огоньки, нельзя было понять, насколько взволнован Машихо. Ощутив, как чужая рука соскользнула с талии, он лишь в тот момент понял, что она вообще там находилась. Это вызвало переполох в мыслях и жар, распространившийся сперва где-то в грудной клетке, а впоследствии по всему телу. Таката не умел «аннулировать» свои эмоции или чувства, он не мог по щелчку пальцев становиться хладнокровным и игнорировать их, а потому так быстро переключаться не получалось. И сейчас с этим ни пойми откуда взявшимся возбуждением, хотя сказано громковато, не знал что делать. Тем временем Асахи отошёл на пару шагов поглядеть на проделанную работу и спокойно произнёс: — А теперь зажечь гирлянды. Через секунду квартира наполнилась красным, зелёным и синим светом, который мигал, вспыхивал и затухал, то медленно и осторожно, то, как в музыке, точно стаккато. Машихо наблюдал за парнем, всё ещё находясь на каком-то стыке собственных чувств. Он не хотел совершить ошибку, предприняв что-то бездумно, и не хотел рушить то, что между ними уже было. Хамада молча смотрел на украшенную новогоднюю ель, как будто тоже пребывая в своих мыслях. — Асахи-сан, — окликнул Таката, поворачиваясь к нему всем корпусом. Блондин взглянул на него с заинтересованной улыбкой, с ухмылкой на лице, и сделал то же самое. Но Машихо продолжать не стал, а хотел только привлечь внимание. Разница, пусть и небольшая, в росте вынудила встать на носочки, и он припал к губам напротив, кладя руки на талию и малость притягивая парня ближе. Вопреки своим воображениям — ну как мог Асахи при такой улыбке не представить себе их поцелуй? — он удивился тому, сколь напористым оказался Машихо. Когда тому уже стало неудобно тянуться вверх, Хамада взял инициативу в свои руки и немного наклонился, чтобы комфортно было обоим. Как Машихо уцепился за свитер Асахи, так и не отпускал и всё углублял поцелуй, зная, что рано или поздно придётся остановиться. Когда блондин почувствовал, что его хватка ослабла, то отодвинулся, слегка чувствуя себя за это виноватым. Затем со своей соблазнительной ухмылкой, каковой её считал Таката, спросил: — Ну и из каких это побуждений?.. — Настроение, — расплывчато ответил Машихо, пожимая плечами. Ответ немного огорчил Асахи, поскольку ему не хотелось играть под чью-то дудку и позволять целовать себя просто так. Вдвойне стало обидно потому, что говорил это именно Машихо. Но тот, в свою очередь, практически сразу рассмеялся, увидев недоумённую физиономию блондина, и внёс некоторую ясность: — Вы мне, не побоюсь этого слова, нравитесь. Правда, если ещё не нашли невестку. — Конечно, ведь к такому состоятельному мужчине, как я, толпами бегут. Не провороньте шанс! — вызывающе произнёс Хамада. Машихо со смехом освободился от объятий и на этот раз внимательно осмотрел то, насколько хорошо они украсили квартиру. Да, она вправду стала намного уютнее, решил он. Молодые люди и не заметили, как давным-давно стемнело на дворе. Час уже был поздний, поэтому нужно было ложиться в постель. Когда Таката собирался после Хамады в душ, тот его предостерёг, что вода достаточно холодная, с чем он должен будет готов мириться на протяжении всего времени, пока будет тут. Позже они вдвоём приземлились на футон и прислонились к стене, и в ту же секунду Асахи промолвил: — Я не думал, что вы снова позвоните. Ни вчера, ни сегодня. — Что насчёт первого звонка, то это было бы непростительно, ведь я твёрдо сказал, что позвоню. А насчёт второго… У меня не было выбора, да и кроме того хотелось ещё раз к вам наведаться. Вы действительно не выходите у меня из головы. Усмехнувшись, блондин метнул взгляд на Машихо. Самоуверенный взгляд не вполне успешного человека почему-то сбивает с толку, будто он задумал какую-то хитрость, но Асахи всё же был умён, наученный различными жизненными ситуациями и получивший от них много опыта. — Понимаю, что сейчас вы переживаете непростое время, — сказал он, сделавшись серьёзным. — Для меня каждый раз терять работу было как очередная подножка или удар поддых, потому что каждый этот раз я думал: всё кончено. Что шансов больше нет и стараться не имеет смысла. Но иммунитет постепенно вырабатывался, и к неудачам я стал относиться лояльнее. Я лишь хочу сказать, что у нас у всех есть взлёты и падения. — Это того стоило, — не раздумывая ответил брюнет, — потому что взамен того, что потерял, я встретил вас. Асахи улыбнулся в ответ, но не выказал вслух надежды о том, что Машихо ждёт что-то получше. Он не хотел питать в нём ложные надежды, потому как, если они не оправдаются, Такате придётся на порядок больнее. Но украшена квартира, в двух метрах стояла праздничная ель, и наступал новый год со своими сюрпризами, которые приберёг для того и другого. Поэтому надо было наслаждаться моментом и не терять возможности уже сейчас. Асахи первым подался вперёд, уловив во взгляде брюнета еле заметный намёк. Мешавшие чувственным и порывистым поцелуям очки оказались отложены подальше. Потом поцелуи стали нежнее и спокойнее: просто хотелось делать всё не спеша и импульсивно. Хамада стянул с себя свитер, расстегнул верхние пару пуговиц рубашки. Сердце зашлось в бешеном ритме, как только он вернул взгляд на Такату и увидел, что его рубашка расстёгнута полностью и потому хорошо заметно, в какой прекрасной форме парень находился. Машихо уложил Асахи на постель, покрывая жаркими поцелуями то шею, то ключицы, постепенно спускаясь вниз и попутно расстёгивая оставшиеся пуговицы. Насколько бы Хамада ни был внимателен, ему ещё не доводилось видеть этот его взгляд — такой, что мог заставить гореть желанием сильнее либо сбавить его. Контролирующий. И в какой-то мере этот взгляд становился недобрым, ожесточённым и незнакомым, а прежней лучистой улыбки как не бывало. Машихо отлично владел своим телом и только изредка поглядывал на Асахи из-под чёлки, больше концентрируясь на действиях. Хамада привык чувствовать себя доминантной фигурой в отношениях с практически любым человеком, но в настоящий момент этого не ощущал. Наивность Такаты исчезла быстро, и на её место встала до той поры скрывавшаяся сторона парня. Это определённо могло понравиться не всем, но Асахи давно перестало пугать непостоянство. — Снимете рубашку, или это сделать мне? — послышался приглушённый, низковатый голос брюнета. Хамада послушался, открыл глаза и под пристальным взором избавился от верхней одежды. Затем наблюдал, как то же самое сделал Таката, и в мгновение был прислонён к стенке. Чувствуя его руки на плечах, на шее, чувствуя поцелуи на губах и на подбородке, Асахи не хотел хоть на миг этого лишиться. Машихо словно подчинил его своей воле, хотя ничего необычного не делал, и даже короткая передышка заставила блондина начать желать ещё большего и чувствовать себя без касаний Такаты одиноко. Где-то подсвеченные красным, где-то зелёным, чёрные волосы взлохматились, и несколько прядей падали Машихо на глаза. Он всего-навсего что-то задел, но сразу поставил это на своё место, а когда вернул всё внимание на Хамаду, спросил, нужно ли остановиться. Асахи молча помотал головой и позволил продолжать. Машихо был не против, когда он прикасался к его торсу и всякий раз при этом вскидывал брови, кидая на блондина лукавые взгляды. Затем они снова приняли положения лёжа и Машихо навис над Асахи, пряча взволнованность за строгостью и лёгкой надменностью. Они смотрели друг на друга пару мгновений, прежде чем рука Такаты потянулась к пуговице брюк.