Ошейник на твоей шее

После такого длинного и нервного рассказа всем нужно было переварить информацию. Алан пил чай, приготовленный Альфредом, и часто кидал взгляды то на Брюса, то на Грейсона. Джейсон потер свои глаза и нецензурно выругался, за что получил осуждающие взгляды.     — И что вы собираетесь делать? — Алан выделил слово «вы», как бы подчеркивая, что, несмотря ни на что, именно Уэйны виноваты во всей ситуации.     Стефани встрепенулась и ответила в унисон с Дэмианом:     — Спасать Тима… Тимоти.     — Мистер Бэтс подозрительно мочит, — заметила Пру, и все тут же повернулись к Брюсу. — Если вы что-то придумали, то чего молчите?     Брюс сидел со своим кирпичным лицом.     — Ты была шестеркой Ра’са, стало быть, ты хорошо знаешь Нанда-Парбат, — размеренно произнес он.     — Мы не будет отправлять Пру в качестве разведки, — Алан нахмурился.     — Тем более, что там наверняка поменяли черные входы, — фыркнула Пру.     — А еще дезертировав там казнят, — добавил Джейсон.     — Тогда точно нет, — твердо закончил Алан.     — Почему гремлин не может позвонить своей маме? — Пру скрестила руки на груди и недовольно нахмурилась.     Дэмиан немного поморщился от пренебрежительного тона.     — Моя мама испытывает к Тимоти… довольно глубокую ненависть, — он решил не рассказывать об этом в самых ярких подробностях. — Если аль Гул не будет внимателен, она может послать убийц.     Алан вздохнул.     — Ей претит, что на троне может оказаться Тимоти — некровный наследник, а не она или в крайнем случае я, — Дэмиан отвел взгляд.     — Неужто она так предана своему… эм, отцу-боссу? Разве в таких политических играх не проще убить «короля» и занять его место? — удивленно спросил Алан.     — Хах, конечно, Талия не пай-дочка, она несколько раз пыталась свергнуть старика, но каждый раз это не особо хорошо заканчивалось, — Джейсон невесело усмехнулся.     — И они с аль Гулом заключили сделку: он не трогает меня, а мама ему не перечит.     — А если Тим договорится с ней? Он же может ее как-то… не знаю, уговорить? — неуверенно предположила Стефани и поджала губы.     Дэмиан нахмурился и пожал плечами. Алан вздохнул и потер глаза. Селина неожиданно встала и подошла к нему.     — Мы спасем его, — мягко, но уверенно сказала она, положив руку на плечо парня. — Я понимаю, что тебе сложно начать доверять многим из нас…     Алан удивленно моргнул.     — …но все мы здесь ради Тима, — Селина улыбнулась. — До его возвращения мы будем защищать тебя. Ты взрослый мальчик, но все равно мы будем беспокоиться о тебе, хорошо?     — О… Я… Нет, не против, — Алан растерянно кивнул, — если это не будет переходить границы…     — Конечно, — Селина потрепала его по волосам. — Все согласны с моими словами? — она повернула голову, обращаясь ко всем.     — Все, ради племяшки и младшего брата, — Касс кивнула.     — Это даже не обсуждается, — Джейсон стал необычайно серьезным.     Стефани заметно нервничала, заламывая свои руки и переглядываясь с Кассандрой.      — Я еще, эм… не извинилась за свое участие в этой… — она махнула рукой, не в сила сказать вслух. — Касс, можно сказать, вправила мне мозги, — Стеф нервно усмехнулась. — Тим — моя семья, я сделаю все, чтобы он не помер возле ям Лазаря.     — Я уже совершил достаточно ошибок, но я не позволю аль Гулу сделать Тимоти своим наследником, — Дэмиан сжал кулаком, — потому что это будет означать его потерю.     Брюс ограничился кивком, смотря на Алана. Уэйн никогда не был мастером слова, если дело касалось эмоций и чувств, но этого кивка вполне хватило для ответа.     — Ричард? — Дэмиан обеспокоенно взглянул на брата, который все еще держался за голову.     Джейсон переглянулся с Дэмианом, а после с Аланом, который тоже выглядел тревожным.     — Дикки, ты пугаешь нас, — Тодд нахмурился и решил использовать небольшой козырь: — В особенности Алана.     Дик тут же поднял голову и сел прямее. Выглядел он так себе: лицо бледное, под глазами появились синяки, которых раньше вообще не было. Даже казалось, что он постарел на пару лет. Его глаза быстро метались по комнате, пока не наткнулись на Алана. Парень напрягся, не зная, что ему делать. Рядом сидящая Пру села так, чтобы в случае чего прикрыть ребенка. Но Дик не собирался нападать, вовсе нет. В его глазах были океаны боли и печали.     — Можем поговорить? — шепотом спросил он, не в силах говорить громче, но даже так его голос был хриплым.     Алан дернул бровью и указал на себя, как бы спрашивая: «Со мной?». Дик кивнул и поджал губы. Алан еще раз моргнул и немного тревожно взглянул на Джейсона. Тот тоже выглядел озадаченным.     — Просто поговорить, — Дик поднял пустые руки, — я не причиню… — он осекся и поджал губы. «Не причиню вред ребенку» звучало бы как пощечина самому себе. — В твоем присутствии, Джей, — прерывисто добавил он.     На лице Джейсона была нечитаемая эмоция. Дик опустил глаза в пол под его вниманием и немного вжал голову в плечи. Если с Аланом что-то сучится, то — Дик уверен — первым, кто придет и убьет всех виновных, будет Джейсон. Или Дику так просто казалось, он не знал. Он не спал более двух суток, его голова отказывалась соображать. Перед глазами то и дело мелькали картинки всего произошедшего. Он потер глаза, когда взгляд расфокусировался.     Джейсон взглянул на Алана, ожидая его решения. Плечи парня были напряжены, он точно не ожидал разговора с Грейсоном, хотя и не мог точно сказать причину этого. У него было двоякое отношение к этому человеку: с одной стороны, он был хорошим героем, который искренне стремился помогать людям, от него так и веяло этим теплом и добродушием, от которых хотелось улыбаться; но с другой — он так просто отставил в сторону одного своего брата ради другого, несколько раз предав доверие Тима к себе. Кэсси один раз сказала Алану: не важно, сколько добрых поступков ты совершил — одно предательство, один плохой поступок может перекрыть их. Именно так думал Алан про Грейсона. Но то, как он выглядел сейчас — отчаянно, подавленно, — вызывало жалость.     Алан вздохнул и потер свои виски. Уэйны действительно умеют удивлять так, что вся нервная система совершает суицид. А нервные клетки ведь не восстанавливаются...     Спустя секунду Алан кивнул. Он мягко убрал руку Селины со своего плеча и поднялся. Все взгляды тут же были направлены на него. «Хуже не будет», — подумал Алан и еще раз кивнул. Джейсон встал рядом с ним и сказал:     — Пойдем, Дикки, а то ты на зомби похож больше меня.     Алан от неожиданности не сдержал смешка.     — Кхм, простите.     Дик напряженно поднялся и указал в сторону лестницы.     — Это… личный разговор, — пояснил он, когда увидел, как нахмурились Джейсон и Пру, — не хочу, чтобы кто-то случайно услышал.     Он неловко помялся, а после направился к лестнице. Алан переглянулся с Пру и двинулся следом. Провожали их молча.     В одной из гостиных второго этажа было темно. Так было во многих комнатах — поместье огромное, даже вся семья Уэйнов не смогла бы заселить все гостиные, но Альфред добросовестно поддерживал в них чистоту и порядок. Дик наощупь включил свет и поморщился. Джейсон остался стоять возле дверного проема. Его присутствие немного нервировало, хотя Грейсон пытался это скрыть.     — Дикки, успокойся уже, — фыркнул Джейсон.     — Твое присутствие просто… эм…     — Просто представь, что меня здесь нет. Это легко, ты знаешь.     Если Джейсон иронично шутил про свою смерть, то либо у него было редкое чертовски хорошее настроение, либо наоборот — адски плохое. Дик даже не знал, что было хуже в их ситуации.     Алан стоял напротив Грейсона, убрав руки за спину. Он тоже не особо комфортно чувствовал себя сейчас, но уходить уже было поздно. Дик с трудом проглотил ком в горле. Ребенок был почти того же роста, что и Тим — может, на пару дюймов ниже. Этот факт не давал Дику хоть чуть-чуть расслабиться. Ему казалось, что перед ним стоит сам Тим и с привычным ожиданием ждет, когда он что-то скажет.     — Так… Вы хотели поговорить, — немного напряженно сказал Алан и рефлекторно кинул взгляд на Джейсона.     Дик, как болванчик, кивнул и открыл рот, но слова встали поперек горла. Он не готовил никакую речь, хотя примерно понимал, что хочет сказать, но сейчас не мог произнести ни звука. Его глаза остекленели, а лицо стало будто еще бледней, что изрядно насторожило Алана. Как бы Грейсон с его ростом и весом не свалился в обморок прямо здесь.     — Да… поговорить… — хриплым голосом сказал он и тут же прокашлялся. Он все еще смотрел в пол, боясь поднять глаза и увидеть перед собой Тима. Это могло бы переклинить его. — Мне… я не знаю, почему не остановил Брюса тогда… — с трудом сказал Дик. — Тогда в пещере. Мне казалось, он поступал… жестко, но правильно… Мы-мы все думали, что ты чей-то шпион, которого подослал Слейд или даже Ра’с, так что боялись, что ты выкинешь какие-то фокусы…     Алан прикусил свою щеку. На языке вертелись язвительные замечания по этому поводу, как в случае с мистером Уэйном, но дрожащий голос Грейсона, его бледность и весь внешний вид заставили Алана воздержаться от этих замечаний.     — Мы все… все доверяем Брюсу, а когда выяснилось, что вопрос касается и Тима, — голос Дика дрогнул, — у нас просто… все моральные границы разъехались…     — Вы боялись не за своего «младшего брата», — тихо, но твердо произнес Алан то, что уже говорил Брюсу, — вы боялись за себя.     Дик пристыженно опустил голову еще ниже и зажмурился, как если бы Алан внезапно замахнулся на него.     — Я-я не знаю, почему не остановил Брюса, когда он… — он осекся и просто указал на свои волосы. Алан его сразу понял. — Просто дело касалось Тима… И это тема была как… была очень сложной для нас всех, — выдавил он с трудом. — Особенно после пожара в Отсбурге… И ты так много знал о нас, когда рассказывал, что мы и правда поверили, что — опасность, угроза… — Дик прерывисто вдохнул воздух, который казался очень тяжелым. — А потом появился Тим и…     Дик бросил украдкой взгляд на Алана и замолчал. Перед ним стоял Тим шестнадцати — или все же семнадцати — лет. Этот период был сложны для Дрейка: сначала умерли Коннер и Барт, потом за ними — Брюс, террор Джейсона, Дэмиан в роли Робина, Аркхэм… Никакой подросток не должен выглядеть так в шестнадцать лет — так устало от этого мира, так подавленно из-за сюрпризов вселенной. У этого Тим глаза похожи на два кусочка льда, которые никогда не растают. У этого Тима взгляд усталый, измученный, затравленный. Он смотрит без осуждения, но пустыми глазами и тихо спрашивает: «Почему?». Такой просто и в то же время такой ужасно сложный вопрос.     Почему они умерли?     Почему ты не веришь мне?     Почему ты выбрал его, а не меня?     Почему?..     И что-то в мозгу Дика будто щелкает, переклинивает, замыкает. Перед ним стоит его младший брат, который потерял селезенку; который в одиночку доказал всем, что Брюс не умер; который чуть не погиб, защищая своих друзей и семью.     И Дик ничего не может с собой поделать, когда на дрожащих ногах подходит к Алану и поднимает ладонь, чтобы удостовериться, что это не галлюцинация, не иллюзия. Алан, глаза которого темно-карие, а не льдисто-голубые, замирает на месте под этим взглядом Грейсона: виноватым, но таким искренним, что самому хочется заплакать.     Почему я всегда замена?     У Дика подкашиваются ноги, и он падает прямо на пол, утягивая за собой и Алана. Хватка Грейсона на нем такая сильная, что парень просто не мог вовремя вырваться. Его сгребают в такие крепкие объятья, что воздух резко покидает легкие. Дик сжимает его поперек тела, прижимая руки к телу, пока голова утыкается в плечо. Майка тут же начинает намокать из-за тяжелых соленых слез.     Джейсон сразу развернулся, услышав грохот. Он не верил, что Дик бы ударил Алана — не сейчас, не в таком состоянии, — но стук был слишком подозрительным. И он ошарашенно застыл, видя перед собой такую картину.     Алан моргал, пытаясь понять, что произошло. То, как его сжимали в объятьях; то, как намокала его одежда; слова, которые неразборчиво шептал Грейсон — все это казалось неправильным. Ведь Ричард делал это не для Алана, а для Тима — своего младшего брата, который был их светом в самый темный период. Но Алан не мог найти в себе силы оттолкнуть Грейсона, оторвать от своего тела. Плечи Ричарда дрожали, когда он сжимал майку — майку Тима, которую надел Алан перед сном.     Дик что-то бормотал прямо в плечо, прерываясь рыданием. Алан смог разобрать лишь «прости» и «мне так жаль». В голосе было столько боли, что она ощущалась физически. Парень поджал губы и неуверенно положил одну руку Дику на спину. Обычно медленные поглаживания успокаивали. Он не отстранялся. Внутри помимо неприязни и злости на Грейсона появилось новое чувство, которое Алан прежне испытывал по отношению к нему. Это была жалость к жалкому человеку, который буквально тонул в своем чувстве вины и несчастье.

***

    В первый день, когда Тим только прилетел, Ра’с не стал сильно нагружать его, позволив адаптироваться и привыкнуть к новой обстановке. Он любезно провел экскурсию по всему дворцу и задним домам. Тим незаметно осматривался, примечая выгодные места для внезапного нападения или те, откуда лучше всего было видно комнату. Искренний интерес был показан в библиотеке и лаборатории. Аль Гул довольно улыбался, видя, как Тимоти подходит к книжным полкам, как чуть дольше изучает редкие химические препараты за стеклом. Сам Тим никак не комментировал свой интерес.     После ужина Ра’с пригласил Тима в свои покои для партии в шахматы. За дверью стояло двое охранников и с ними Ияд, который весь день тенью следовал за своим мастером. Покои Ра’са так и кричали о его положении, о богатстве, о его опасности. Все тот же восточный стиль с красными, золотыми и зелеными акцентами. Тим не любил такую вычурную и кричащую роскошь. Он даже не скрывал то, как поморщился на входе.     — Чаю, детектив? — учтиво спросил Ра’с.     — Кофе, — ответил Тим, подходя к софре — небольшому низкому столику посреди комнаты.     Ра’с только кивнул и быстро отдал приказ одному из своих слуг, который появился словно из ниоткуда.     — Присаживайся, — мужчина указал на столик и сам сел на пол.     Тим дернул бровью, но противиться не стал. Ковер под коленями был мягкий, даже пушистый. В воздухе витал слабый аромат сирени и жасмина.     — Готов к завтрашнему дню?     — У меня есть выбор? — Тим фыркнул с серьезным лицом.     Аль Гул вздохнул.     — Надеюсь, ты понимаешь, что то, что я тебе предоставляю, будет полезно тебе самому, — медленно сказал он.     — Насильно удерживая меня тут и шантажируя, — напомнил Тим.     — Иначе ты не согласился бы, — резонно ответил Ра’с.     Деликатный стук. На подносе внесли керамический расписной чайник и кофейник, две чашки и немного сладостей: пахлаву, шакер-чурек, рахат-лукум и сухофрукты. Все это расставили на столе так, что было еще место для шахматной доски. Тим с небольшим интересом рассматривал сладости. Ра’с хмыкнул и сделал глоток чая.     — Неплохой кофе, — задумчиво сказал Тим и взял печенье.     — В моих владениях находится кофейная плантация. Лучшие повара сами обжаривают зерна, а после варят кофе по старинному рецепту.     — Я даже не удивлен, — Тим внимательно наблюдал за тем, как Ра’с раскладывает на столе шахматное поле. Он взял две пешки и, убрав руки под стол, перетасовал их.     — Ваш выбор?     Шахматы были не простые — не у аль Гула. Они были вырезаны из слоновой кости, на каждой фигуре были золотые детали и только у ферзя и короля присутствовал красный и зеленый цвета соответственно. Судя по всему, этим фигурам уже есть сотня лет, может, даже больше.     Тим указал на правую руку. Там оказалась черная фигура. Итак, они начали партию.     — Тебе нравится твоя комната? — Ра’с сдвинул пешку.     — Слишком вычурно.     — Вот как, — он хмыкнул.     — Почему ты так помешан на том, чтобы сделать меня наследником? — Тим взял своего коня и передвинул его вперед.     — Хочешь, чтобы я вновь заострил свое внимание на своем внуке? — аль Гул улыбнулся, видя, как скривился Дрейк:     — Я этого не говорил. Я сотню раз говорил тебе «нет», — он пожертвовал свою пешку, — но ты и слушать этого не хочешь.     — Потому что ты — идеальный наследник, — легко повторил Ра’с, сделав рокировку и тем самым обезопасив своего короля. — Как мне донести до тебя истину о том, что твое место здесь, среди теней? — он печально вздохнул. — Ты тянешься к свету — к Бэтмену и Робину, но чем ярче свет, тем гуще тень от него, — его ферзь двинулся вперед.     Тим нахмурился.     — Ты постоянно прощаешь им их ошибки, — продолжил Ра’с. — Одно предательство, два, три — ты спускал все с рук, кроме одного, — его ладья съела очередную пешку, — после которого ты наконец покинул Готэм. Разве тебе не было легче, когда ты жил в Сан-Франциско? Без вечного контроля Брюса, Дэмиана в мантии Робина, безвольного Ричарда? Или я не прав? — он взглянул на Тима.     Парень молчал, сжав губы в тонкую линию. Нет смысла отрицать правду, это лишь ухудшит положение.     — То, что я их простил, не значит, что снова доверяю, — честно ответил Тим спустя секунду. — И они это прекрасно знают.     — Ты в этом так уверен? — на лице аль Гула скользнула усмешка. — Уверен, что они не наступят на те же грабли в… хм, какой это будет раз? Десятый? — он позволил забрать одну свою ладью.     — Я не вижу будущее и не хочу заглядывать туда, — Тим покачал головой, передвигая своего ферзя, — но в одном я уверен… В этот раз все иначе, потому что у них есть… — он взял своего коня. — Алан.     Король белых фигур оказался зажат между черным конем и ферзем так, что, если король убьет ферзя, следующим ходом конь «съест» короля.     — Шах и мат, — объявил Тим с блеском в глазах. — Первая партия.     Ра’с задумчиво смотрел на шахматную доску, изучая положение фигур. Он ухмыльнулся, явно довольный игрой.     — Браво, детектив, — он медленно похлопал в ладоши. — Хорошая партия.     Что-то в его ухмылке заставило Тима приубавить пыл от победы. Он опустил глаза на поле и нахмурился. Его рука сама потянулась к коню, с помощью которого он повалил белую фигуру короля, означая мат, поражение аль Гула.     — На сегодня достаточно, — Ра’с сделал глоток чая и принялся убирать фигуры. — Надеюсь, завтра ты хорошо себя проявишь. Талия и мой Белый Призрак прекрасно знают, что с тобой не стоит шутить, но Кейн… — он покачал головой. Видимо Дэвид был настолько неконтролируемый, что не нравился даже Ра’cу. — К слову, Талия так же хотела бы устроить спарринг с тобой один-на-один.     Тим чуть не подавился кофе.     — Она сама это сказала?..     — Если мне не изменяет память, вы ни разу не сталкивались напрямую друг против друга, — задумчиво протянул аль Гул и отдал шахматы слуге. — Как она сказала, хочет посмотреть, чему ты научился у Брюса и Леди Шивы.     — И все? — Тим с подозрением сощурил глаза.     — Она не будет убивать тебя, — снисходительно сказал Ра’с, — хотя бы потому, что я буду наблюдать за вашим боем.     — И когда он будет?     — Завтра, в отведенное для Талии время.